— И вы не уходите? — не удержалась Тара. — Здесь же все дрянью пропитано!

Анна перевела вопрос.

— Кто-то должен смотреть за всем. Чтобы остальные могли уйти и жить в мире.

Агата склонила голову.

— То есть вы стоите вне закона… Почему?

— Не хотим участвовать в проектах Совета, — ответил за старика Джамаил. — Не хотим делать даалис «достоянием народа» и заниматься остальной грязью. Не хотим, чтобы наши ученики клялись в верности Визирю, а не нашему государю и Самону.

— И защищаете Запретный Город, — негромко проговорила Анна.

Замешательство на лице Джамаила было лучшим ответом.

— Откуда вы знаете⁈

— Долгая история.

— Зачем вы пришли? Что вам надо?

Старик поднялся со своего места. То тут, то там зашевелились люди, где-то блеснула сталь…

— Думаю, стоит все рассказать, — задумчиво проговорила Анна на языке Некроса, — эти люди могут стать нашими союзниками, а, если я правильно понимаю намеренья Визиря, союзники нам пригодятся.

Агата кивнула. И решила сама взять слово:

— Мы пришли в вашу страну не только подтвердить союз Некроса и Султаната и обрести в Повелителе Песков надежного друга, но и надеясь найти путь туда, где хранятся знания. В Союзе запретили магию неосветленным, это может плохо закончиться, нужно действовать и… я надеюсь, что можно исцелить наши земли.

Анна переводила. Честно переводила… Но уточнила на языке некромантов:

— Вам ведь нужен способ бороться с Завесами Света?

Агата тяжело вздохнула.

— Его рано или поздно найдут и Цепи. Но воевать стоит не за клочок земли вокруг столицы и десяток полуразвалившихся городов на побережье. Нам нужен Некрос, нужна наша страна. Иначе толку во всем этом?

Анна кивнула. Перевела и уточнила, обернувшись к Агате:

— Я подтвердила обещания насчет того, что в Некросе примут всех желающих этого менталистов.

Клинок кивнула.

Джамаил и старик переглянулись. Пауза длилась долго, местные — Агата видела и стариков, и женщин, и мужчин, и даже детей — приближались, смыкали ряды. Наконец старик заговорил. На ломанном фроантийском:

— Клятва. Кровью. Клятва вашей Богине, что вы не служите Предателю и что не собираете предавать Вечный Город клинку и огню.

— Предателю? — Агата повернулась к Анне.

— Тому, кто занимает кресло Визиря. — неохотно пояснил Джамаил. — Перерожденный, единый во многих телах. Века назад он и его возлюбленная были отлучены от Вечного Города за неуемное желание использовать дары Самона, Великого Знающего, ради собственной власти и богатства. Избранник Самона отказался слушать их ересь о том, что Знающий оставил нас у трона, чтобы мы сами поняли, как взять власть, и изгнал их, запретив возвращаться в Город. Возлюбленная, говорят, давно удалилась в пустыню, а Визирь по-прежнему ищет способы вернуться. Сначала запретил привечать другие народы, потом по сути обязал всех менталистов служить себе, теперь за упоминание Города ты станешь «опасным», а за его поиски лишишься головы. В последние годы его мониты вербуют все больше и больше сторонников, ищущих возможность прорваться в Вечный Город и унести все нужные знания, а остальные — уничтожить. Или ты присоединишься к тем, кто днями и ночами ломает старые запреты, мешающие Визирю, или ты «опасен» и живешь в местах, подобных здешнему.

— Он хочет все уничтожить? — в голосе Анны слышалось удивление.

— Да.

— Это… надежные сведения?

— Ты знаешь наш язык, так что должна знать, что менталисты никогда не врут. Искажение знаний — оскорбление Великого Самона.

Агата скосила глаза. Анна кивнула, подтверждая слова йохра.

— Клятва, — вновь потребовал старик, — или мы будем защищать Город и знания.

— Эй, Оникс свалила перебравшего с алхимией парня одним ударом, — с усмешкой бросила Тара. — Силы не очень равны, у вас тут нет воинов.

— Нет жизни — нет знаний. Нет пути к ключу.

Круг местных сомкнулся.

— Клятва, — потребовал старик, — никак иначе.

Клинок оглянулась. Среди местных не то что не было воинов, а не имелось никого, кто ел бы вдосталь. Она видела обноски, следы болезней из-за близости алхимии и плохой воды и пищи, а у некоторых — и из-за запертой в теле магии. Но оружие — старенькие сабли, дубинки, палки и кистени — живущие в этом месте йохры сжимали в руках с явной готовностью сражаться. Против чужаков, за свои секреты… Или за то, чтобы унести эти секреты в могилу.

— Я могу поклясться, — Агата кожей чувствовала, что клятву придется исполнять, уж за ней-то Иврейн проследит, — но тогда вы поможете добраться до этого Города.

Анна перевела. По рядам прошли шепотки.

— Едва ли кто-то из нас перенесет путь туда, — с сожалением ответил Джамаил, — но если вы действительно готовы помочь остановить Предателя и клянетесь не причинять урона Городу и слушаться его правителя, то мы можем показать путь и предоставить помощь. Ту, которую можем дать. Знания. Слухи. Укрытия.

Агата глубоко вздохнула. Клятва втянет ее и остальных в местные разборки. Но в любом случае нельзя уйти и оставить все как есть. В Союзе убивают и осветляют магов — и только поэтому Лиана и остальные считают, что нужно плыть через океан, вмешиваться, сражаться… А тут что, они просто отвернуться?

— Хорошо. Будет вам клятва. Если вы поклянетесь, что не расскажите ни наши имена, ни о нашем визите. Пока это будет в ваших силах.

— Клянемся, — легко проговорил Джамаил. — Я, Джамаил, клянусь. Фарад.

— Клянемся, — подтвердил старик. — Я, Оман, клянусь. Фарад.

Одно имя, еще одно и еще… «Фарад» вместо фроантийской клятвы. И оружие, опускающееся, но пока не убираемое в сторону.

Клинок глубоко вздохнула и принялась снимать платок с лица. Клясться сейчас, пока видны лишь ее глаза, было как-то неправильно.

— Иврейн требует крови, — негромко проговорила Агата, призывая костяной клинок, — зато так, наверное, честнее.

Ближайшие йохры попятились, но Джамаил и старик Оман остались на месте. Клинок недолго думала над словами клятвы:

— Я, Агата из Зеленых Земель, дочь Союза и Некроса, клянусь, что не служу и не буду служить и помогать Предателю, не желаю разрушения Вечного Города, готова подчиниться требованиям его правителя и хочу лишь знаний, способных помочь моему народу. Пусть Иврейн будет свидетельницей моих слов!

Костяной клинок легко впитал кровь.

— Я, Тара Огам, дочь народа Ветра, клянусь, что не служу и не буду служить и помогать Предателю, не желаю разрушения Вечного Города, готова подчиниться требованиям его правителя и хочу лишь знаний, способных помочь моему народу. Пусть Отар будет свидетелем моих слов! — Тара шагнула к Агате и протянула руку, подставляя ладонь клинку. Еще капля крови.

Анна тяжело вздохнула:

— Я, Анна, оставившая своей душе лишь имя, клянусь, что не служу и не буду служить и помогать Предателю, не желаю разрушения Вечного Города и готова подчиниться требованиям его правителя. Пусть будет Самон-Атир свидетелем моих слов! — Менталистка протянула руку — и еще капля крови утонула в черноте.

К огромному удивлению Агаты, Джамаил согнулся в земном поклоне. Его примеру последовал Оман, потом вертевшийся рядом Ганим, потом стоявший рядом с ним, потом следующий и следующий — пока каждый не поклонился. Не ей — Анне.

Странное зрелище породило лишь новые вопросы. А ответ у Агаты был пока только один, и тот еще предстояло озвучить Тантэ.

Обитатели подземелья никак не объяснили свою реакцию на слова Анны. Согласились помочь в борьбе против Визиря и в пути до Запретного Города, который называли Вечным, и пообещали держать связь через Джамаила — он единственный знал фроантийский на хоть сколько-нибудь приличном уровне.

Сама Анна ничего говорить не стала даже тогда, когда посланники Некроса, выпив чая (отказываться было бы оскорблением) и поев немного из уважения к Оману и его людям, направились в обратный путь. Агата, подумав, вопросы решила задать уже после возвращения. И правильно сделала: на пути к постоялому двору к ним все-таки прицепились стражники. Клинок замерла в тот момент, когда Анна и тип в черном принялись спорить, активно жестикулируя. Менталистка еще и подражала грубому мужскому голосу… Сложно было не двигаться, чтобы не выдать своего напряжения, готовности в любой момент ударить. Но сражаться не понадобилось: Анна достала из спрятанного в недра одежд кошеля три золотых, отдала — и стражник с его товарищем больше препятствий не чинили.