Буря приближалась. Первые молнии устремились вперед и ударили в задний край войск Визиря.

Йохры внизу заволновались еще сильнее, отступление многих превратилось в бегство…

«Давай к пролому. Поохотимся на пустынных гиен».

— Я убил, сам! — Даниэль потрясал окровавленным топором в одной руке и головой даалис в другой.

Агата устало улыбнулась, осматривая улицу когда-то тихого Города. Впрочем — и сейчас тихого. Мертвецы молчат.

После грохота боя ночная тишина казалось безумной. Невозможной и оглушающей.

У единственного пролома в стене валялись тела мертвых гиен. Туда-сюда сновали местные с факелами, Амин отдавал короткие команды тем из йохров Визиря, кто сам сложил оружие и теперь помогал убирать тела павших. Где-то в степи эловсиялу, конные воины-защитники Города, преследовали тех, кто не был готов сдаться. Где-то дальше у стены Клинок видела Тару…

— Куда? — послышался шепот воплощенного призрака.

Агата обернулась. Гретта, потерявшая в бою капюшон и часть пальцев на левой ладони, держала тело Анны.

— Внутренний двор, — бросила Клинок, — там остальные.

Даниэль тряхнул головой.

— Я, кажется, все пропустил, — с сожалением проговорил хольд. — Пришел в себя, услышал крики, видел, как эта тварь к пацану у котла лезет — ну и прикончил…

— Видимо, упустили, — без особых эмоций отозвалась Агата. — Если не сложно — обойди город, пожалуйста. Вдруг еще остались неподконтрольные Амину и представляющие угрозу гиены.

Она посмотрела на десяток тварей, павших от ее клинка у пролома. Еще столько же убил Тча до того, как последние сомневающиеся люди бросили оружие и или сдались, или принялись улепетывать прочь, оставляя позади мертвых и раненых союзников, осколки уничтоженных големов и тела даалис, чьи живые сородичи по-прежнему следовали своему отвратительному предназначению.

А всего-то и нужно было: иллюзорный звук отхода, пара молний да смерть одного человека… Или не одного.

Агата глубоко вздохнула и, прогнав дрожь в мышцах, отправилась догонять уже ушедшую прочь Гретту.

Вокруг пировала смерть. Пировала, вцепившись в песок, пожирала раненых, изливалась в мир широким потоком. Чернота, успевшая побыть и наказанием, и дурманом, и силой, стала обузой, отвратительной липкостью, которую хотелось смыть с себя как можно скорее. Но такой привилегии у Агаты не было.

Она шагала и шагала, заставляя себя двигаться. Вперед и вперед, дальше, туда, где она должна была быть.

От Гретты, не знавшей усталости, Агата отстала и, когда добралась до небольшого внутреннего дворика позади библиотечного дворца, с одной стороны от которого находился импровизированный госпиталь, а с другого — «переписная», которую переоборудовали под алхимическую лабораторию, тело Анны уже лежало рядом с другими.

Клинок глубоко вздохнула, оглядывая лежащих. Чудо, что их было так мало. Семеро йохров, сподвижник Варнэ, исчерпавший себя, отдавший все силы конструктам, Анна и Тантэ. Немного, хотя могло стать и больше — истратились все некроманты, кто на поднятие, кто на контроль конструктов, кто на защиту стен. Да, Валентин пытался помочь, у местных имелись алхимики, но кто знает, хватит ли этого…

Агата усилием воли прогнала плохие предчувствия и заставила себя посмотреть на силуэт, зависший около тела Тантэ.

— Дождался… — прошелестел призрак.

— Дождался, — согласилась Клинок. — Вот только чего?

— Королеву.

— И чего ты от нее хочешь?

— Прощения, — в шепоте призрака не было слышно эмоций, но Клинку чудилось сожаление. — Я позволил себе верить в силу традиций и правильного воспитания, а не в возможности Избранницы и ее право править.

Агата легко пожала плечами.

— Я — северянка, воспитанная вашими врагами. Этого не изменить. Как и того, что нелепый случай сделал меня королевой твоего народа. Но все же ты отправился за мной сюда.

— Со злобой в сердце. Я надеялся, что смогу заручиться поддержкой наследника и Повелителя Песков, обрету власть и найду способ доказать Совету и остальным, что Королевой Некроса может быть лишь рожденная в Картаене.

Агата пожала плечами.

— Разве раньше таких не находилось?

— Век. Весь век. Мы думали, что прокляты за поражение… И что церковь убивает остальных Избранниц. Или те просто не хотят возвращаться к нам.

Клинок не знала что ответить. Призрак же продолжил:

— И вот, когда та, кого мы ждали, пришла, я малодушно решил, что она должна соответствовать моему видению, что она не подходит… И теперь могу лишь просить о прощении у той, чьими устами говорит Богиня.

Агата могла поспорить насчет последнего, но лишь пожала плечами.

— У меня нет обиды. Мне жаль, что мы не сумели понять друг друга, но я и правда чужая.

— Времена изменились. Важно лишь то, чего хочет Иврейн, а она выбрала вас. И я не смог этого уяснить.

— Если так важно — прощаю, — легко проговорила Агата, — и сожалею, что ваш путь прервался здесь. Что я привела вас на смерть. Ваша служба помогла заключить нерушимый союз на века, но… Мне жаль, что вы не увидите того, какие плоды он принесет.

— Я жалею лишь о своей глупости, но никак не об отданном долге, — мотнул головой призрак. — Для меня было счастьем помочь Некросу сделать первый шаг к процветанию…

Миг — и дух начал распадаться. Агата не выдержала и, шагнув вперед, коснулась глубокой черноты внутри исчезавшего силуэта. Словно могла облегчить путь, словно могла помочь сделать верный шаг… Впрочем — могла. И чувствовала, как острый стыд и вина отлетают клочьями прочь, не мешая движению души. Дальше, к новой жизни и новой надежде.

— Жаль, — послышался негромкий голос, — но, впрочем, я его понимаю.

Агата обернулась и поняла, что в темноте и густой тени от здания «переписной» не заметила наблюдавшего за ней Сальтэ. Тот подошел ближе и в свете неярких шаров, освещавших вход в «полевой госпиталь» стало видно, насколько бледным было его лицо.

— В чем же?

— В желании сделать что-то яркое и нужное после того, как старик покопался в наших головах и вытянул на свет то, от чего мы отворачивались. Так и слышу его голос… Тантэ полез затыкать прорыв, поднимать костяков нулевым способом, с огромными тратами. Он знал, что вычерпает ауру до дна, что не выживет — но дал нам время и сократил поголовье этих кусачих тварей. Хороший был человек, пусть и в чем-то… консервативный. Слишком. Но я его понимаю. И все же предпочту нести ответственность за свои прегрешения при жизни.

Говоря это, некромант явно что-то ожидал. Агата чувствовала это, видела… Но сил и желания решать, как будет лучше, у нее не было. Болели раны, хотелось снять наконец уже давно ставшие тяжелыми доспехи и выспаться… Но иллюзий она не питала — едва ли это удастся. Она тут — фахашма. Посол мертв, глава охраны — тоже, и ей теперь решать проблемы посольства. Ну и проблемы Амина, если они все еще хотели, чтобы во всем случившимся был хоть какой-то смысл.

— Лучше сделай выводы, — без особого восторга проговорила Клинок, — и работай дальше над тем, за чем приехал. Я видела костяные доски с парусом около стены. Твои? С помощью них вам удалось во второй раз поднять кости?

Клинок знала, что конструктов с самого начала сделали так, чтобы можно было пересобирать как можно быстрее. Да, они не могли просуществовать больше нескольких часов, но зато удалось быстро «восстановить» численность костяных воинов. Несколько некромантов просто съехали со стены на узких костяных досках с костяным же парусом, оказавшись достаточно близко, чтобы влить магию в кости, но двигаясь при этом достаточно быстро, чтобы даалис никого не сожрали.

— Мои, да. Конструкция так себе, просто повезло, что ветер дул в нужную сторону.

— Но сработало. Так что делай то же, что и раньше, только не соглашайся на сомнительные предложения. И отдохни, завтра нам хоронить тех, кто остался там, под стенами, пока не получили рядом кучу гулей или кого похуже. И остальным, кто не в лазарете, тоже это скажи. Силы нам понадобятся.