— Сколько это займет?

Анна повела плечом.

— Думаю — два или три месяца. Может даже быстрее. В том случае, если мне удастся кое-что раздобыть в Шеки-сарае. Впрочем, насколько я знаю, по всем выкладкам уничтожение малых Завес Света займет по самым скромным подсчетам те же три месяца.

— Великая Библиотека, она же Хранилище Всех Знаний, может дать многое, — негромко проговорила Лиана, — как и союз с Султанатом. В прошлой войне наши соседи не помогли магам Света, но это не значит, что они поступят так и теперь. По крайней мере, если мы ничего не сделаем. Возможно, удастся что-то понять насчет того, как очистить зараженные дикой магией земли. И, в любом случае, если Султанат объединиться с Союзом, а они могут сделать это, то мы потеряем шанс попасть в Запретный Город. Возможно навсегда.

Агата тяжело вздохнула. Воплощенная лич права — надо действовать. Да, за год магии Клинок научилась по верхам, и не слишком хорошо усвоила и тайны, и обычный язык Некроса. Правительница из нее все равно так себе, только и успела, что подписать с десяток документов да выпустить указ о том, чтобы всех беженцев проводили через иллюзорную «Завесу» и без промедлений вели в столицу. Ну и согласилась с планом Анны по «агитации» магов Союза против церкви. Менталистка уверяла, что пергаменты с записями о том, что на южном континенте готовы принять тех, против кого «прелаты обратили Клинки» должны как-то помочь… Впрочем, Ой-Тере не жаловался на количество желающих покинуть северные воды, так что, может, придумка и правда сработает. Но это все, на самом деле, не имело большого значения.

Она — не маг, не житель Некроса, не правительница. Она — Клинок, а Клинок должен служить. Своему народу, а поиск союза с соседями — хорошая служба.

— К тому же, — негромко заметила Лиана, — возможно, в Библиотеке или при дворе Повелителя Песков найдется что-то, что облегчит возвращение власти Владимиру Комнину. Война с Союзом — неизбежность, и нам пригодятся все союзники.

Агата кивнула. Это она хорошо понимала. Бессмертные личи, способные часами спорить без всякого толка, могли сколько угодно делать вид, что справятся сами, но она не обманывалась — в одиночку Некросу не выстоять. Особенно теперь, когда ее усилиями Завеса Отчаянья превратилась в иллюзию самой себя.

Валентина Агата нашла на заднем дворе его скромного жилища. Раньше дом, пусть и находившийся недалеко от Палат Совета, использовался как помещение для слуг, теперь же тут разместился и сам маг, и его ученица. Лиана наотрез отказалась «забирать» себе Доминику. И потому, что «сменила тело, и теперь потоки идут иначе», и потому, что «хватит перекидывать ребенка словно мяч». Агате казалось, что лич попросту хотела, чтобы ее молодой ученик сам стал учителем. Хотя Лиану частенько можно было застать рассказывающей что-то Доминике, по крайней мере в те дни, когда воплощенная лич находилась в Картаене, а не на очередном своем задании. Нередко она объясняла что-то разом и Доминике, и Агате. Клинок терпеть не могла такие занятия. Успокаивало лишь то, что после можно было пойти на тренировочную площадку стражи и вдоволь погонять всех желающих, отводя душу.

Молодой маг сидел, скрестив ноги и прикрыв глаза, около какого-то сложного рисунка. Агата, моргнув, перешла на то, что Лиана назвала «виденьем цветов энергии мира». По сути лишь изменение восприятия, позволяющие видеть не только черноту, но и рваные вспышки других цветов. Иногда.

Сейчас Агате казалось, что Валентин просто отдыхал, хотя Клинок и видела краем глаза слабое мерцание черного. Мгновение она колебалась. Да, маг выглядел расслабленным, но энергия ведь в рисунке имелась. Не просто так он тут сидит… Но уже ведь пришла. Агата прокашлялась.

— Прости, что отвлекаю…

Валентин вздрогнул. Отпустил тьму, и, вскочив на ноги, поклонился.

— Фахашма, ати тай!

— Я ведь просила не говорить так.

— Как скажете, моя королева.

Клинок глубоко вздохнула. Она слишком устала за сегодня. От не дающейся толком магии, которой пыталась заниматься с утра, от бесконечных разговоров и препирательств.

— Прекрати, Валентин. С тех пор, как мы приехали сюда, я только и слышу это «фахашма», — с горечью проговорила она, — а ведь мы делили путь, еду и кров как два простых человека.

Как просто мужчина и просто женщина… Но этого Клинок говорить не стала. Хотела, но не стала.

Во время пути от Треугольника до побережья Валентин говорил мало, сказывалась полученное светлое проклятие. После они были слишком заняты тем, чтобы добраться до Картаена… Но все удалось. В столице Некроса после того, как стало известно о падении Купола, теперь являвшегося лишь иллюзией, все быстро поняли, что к чему. Агату приветствовали как Избранницу… И Валентин присоединился к общему хору прославляющих ее голосов. С тех пор он или был занят самыми разными делами, начиная от обустройства Доминики и заканчивая помощью в поддержании конструктов, или общался безукоризненно-вежливо. Как, в общем-то, и все остальные.

Агата долго игнорировала это. Сначала — просто потому, что вокруг появилось слишком много нового. Незнакомые личи и некроманты, немертвые и живые слуги, вопросы, ответы, разговоры, в которых приходилось контролировать каждое сказанное слово, бессонные ночи — холодные, давно не ремонтированные и много лет пустовавшие покои резиденции правителей Некроса напоминали Цитадель… Ей нужно было приспособиться. Им всем нужно было приспособиться. Даниэль вон, даром что недавно ставший одним из Семерых Стражей, личных телохранителей правителей Некроса, до сих пор сторонился конструктов, а поначалу даже тренироваться с ними отказывался… У всех были свои сложности.

Но сегодня, после бесконечных обсуждений Безмолвного Совета, приторная вежливость мага стала для Агаты последней каплей. Она долго молчала, но всему приходит конец.

— Маги не бывают простыми людьми, — с непроницаемым лицом отозвался Валентин, — а вы, госпожа, Избранница Иврейн.

Клинок скрежетнула зубами.

— Валентин, ну хватит уже! Я такая, какая была до того, как мы сюда приехали. Та же, кого ты спасал в Триополе, кого вытаскивал из Цитадели, с кем спорил насчет обучения. Что за идиотизм с этим «фахашма» и вот этим всем? Или те слова про… про женщину — это все было ложью?

Маг вздрогнул и отвел глаза. Клинок видела, что чувствительно так поддела броню Валентина. Он сам наверняка это понял — замолчал и уставился в землю.

— Ты врал мне? Отвечай!

Валентин сглотнул.

— Нет, фахашма.

— Тогда в чем дело? Откуда все… это? Почему ты говоришь со мной так же, как все эти некроманты во дворце… и прочие?

— Потому что я — некромант. На вашей земле.

Агата угрожающе зарычала.

— Вот только мы познакомились до того, как все выяснилось! Ты пытался спасти в Триопое… Кого? Королеву… или меня?

Догадка и раньше терзала разум. Ведь именно Избранница способна уничтожить личей одной мыслью, просто потянув за полотно энергии, составляющей их существо. Это Агата и сделала с Захарией. И наверняка уж Лиана-то сообразила что к чему.

Валентин молчал.

— Отвечай! — надавила Агата. — Или приказать?

Маг тяжело выдохнул.

— Я не хотел, чтобы вы пострадали, — очень тихо проговорил он. — Надеялся, что это сработает. Остальное… я об этом не думал.

— И что изменилось?

Валентин, впервые за все время их разговора, поднял на нее глаза. В неярком зеленоватом свете алхимического фонаря, освещающего задний двор, его лицо казалось лицом мертвеца. Страдающего мертвеца. Агата едва не отшатнулась.

— Вы… правда не понимаете?

— Я понимаю только то, что выполнила уговор, привела вас сюда, а теперь ты делаешь вид, что мы незнакомы, одни «фахашма, фахашма», и все! Даже Доминика при виде меня реверансы теперь изображает! Чем я…

Агата тряхнула головой, оборвав сама себя. Довольно. И так слишком много лишнего сказала. Надо просто нести свою службу. Раньше служила Владелице, теперь вот — Иврейн и народу Некроса… Который, впрочем, пока предпочитал держаться подальше от той, кто уничтожила Завесу Отчаянья.