Валентин тяжело вздохнул и тихо проговорил:

— Агата… Там, за пределами твоей земли, я мог… делать вид, что все в порядке. Но теперь все иначе. Ты приняла свой титул, ты приняла обязанности, и перед Иврейн, и перед Некросом. Я, — он сглотнул, — я слышал ваш договор. Ты… хотела спасти меня. Я в долгу перед тобой.

— Глупости. Без твоих усилий меня бы тут не было — это раз, и второе — при чем тут твой бесконечный церемониал? Даже Даниэль не ведет себя так, словно видит перед собой демонову королеву!

Маг еще раз вздохнул.

— У хольда есть возлюбленная. Из местных.

— И? Это тут при чем?

— Так будет лучше, фахашма.

— Да для кого лучше⁈ — не выдержала Агата. Во все стороны брызнула тьма. Погас светильник, рассыпалось ближайшее окно…

Клинок уже полгода как научилась контролировать тьму внутри. Думала, что научилась. Но сейчас магия бушевала в теле. Она хотела вырвать, вытянуть правду из разума Валентина, отчаянно жалея, что не может заставить Анну это сделать. Менталистка на вопрос о причинах холодности молодого мага отмахнулась нейтральным: «Это не моя тайна». И все. Но Агату такой ответ не устраивал.

— Что, «ты мне нравишься» — пустые слова?

Валентин дернулся, словно его ударили по щеке.

— Отвечай! Меня достали все эти недомолвки!

— Фахашма… Агата. Ты правда не понимаешь, почему… почему тебе стоит оставаться Королевой Ночи, а мне — простым некромантом на твоей земле?

— Нет.

Молодой маг вздохнул.

— Я… Слушай, правда… Так будет лучше. Ты — Королева. А у королевы есть король. Будет король. К тебе ведь уже приходил Варнэ?

Агата кивнула. Она помнила странный визит немолодого уже некроманта в расшитых золотом и серебром одеждах. Он утверждал, что владеет большей частью всех мастерских по обработке кости в Картаене, имеет налаженные каналы поставок со всего Срединного Мира, занимает очень высокое место среди Цепей… Последнее, на взгляд Клинка, было лишним, ведь именно лич из Цепей пытался устроить бучу в Ничейных Землях, едва не убил ее саму и Лиану… Но все же Агата вежливо покивала и отправила визитера к Картэ, в чьем ведении находились боевые конструкты, и предложила заглянуть к Нокэ, который занимался «мирными» костяными помощниками.

— Сальдэ? Мартэ? Сольтэ?

Агата, подумав, кивнула. И уточнила:

— Сольтэ — это тот юноша-изобретатель со странной костяной конструкцией, которая должна лететь, не двигая крыльями, и вести в себе людей? Отправила его к Нокэ и в библиотеку Книжников, авось сообразят, как его идеи могут нам помочь. Сальдэ приносил концентраторы, я его отправила к Сольтару, он как раз жаловался, что у них закончились. Мартэ вообще принес зачем-то сундучок с драгоценностями, отправила его к Вилаху, пускай закупят что нужно для города через наших на побережье, и… Что?

Лицо Валентина выражало разом тоску, неверие и веселье.

— Что? — Агата придвинулась, сжав кулаки. Костяной меч, в сложенном виде почти незаметный, чуть запульсировал, откликаясь на ее эмоции. — Ко мне приходили сотни сотен магов и немагов, при чем тут эти четверо? И мы говорили о твоей подчеркнутой вежливости!

— Агата, — веселость мага пересилила, — они ведь приходили не с просьбами. Они рассказывали о себе и показывали, что ты приобретешь, когда возьмешь их в мужья.

— ЧТО⁈

Клинок отступила на шаг, еще на один — и врезалась спиной в забор.

— Удивлен, что ни Лиана, ни Анна тебе ничего не сказали.

— Они только кивали, когда я рассказывала. По крайней мере про Мартэ. И остальных. Но… Я — измененная. Мутант. Какая женитьба? Я… у меня не может быть детей, я… это глупость!

— Агата, — в тон Валентина просочились странные нотки, — ты — фахашма. Избранница Иврейн, правительница Некроса. Королева Ночи. Измененная, мутант — это все ярлыки Союза, здесь им нет места. Что же касается наследников… Если связанные с этим изменения не обратить, то любая женщина согласится выносить за тебя ребенка.

Клинок почувствовала, как жар хлынул к щекам.

— Прекрасная тема для обсуждения.

Валентин повел плечом.

— Если тебе это не нравится, то ты всегда можешь принять в род ребенка. Если это будет девочка-некромантка и Иврейн не откажет, то дитя станет твоей наследницей и, позже, следующей Избранницей. Да и не только ребенка, вон у того же Мартэ уже дочь на выданье есть. Возьмешь его в мужья — и вот тебе следующая Королева Ночи. Если Иврейн сочтет достойной, но, насколько я знаю, Богиня редко отказывает тем, кого выбрала ее нынешняя Избранница. И это мы сейчас говорим только о тех, кто в столице и не побоялся предстать перед тобой пока ты обвыкаешься тут. Есть видные и сильные маги и в гарнизонах, и на Заставах, кто-то только возвращается из Союза. А еще есть и будут те, кто захочет заключить с Некросом союз. В прошлом наши пустынные друзья нередко выдавали сыновей Повелителя Песков или его братьев за наших Королев. Потому и не пошли против нас в последней войне… Уверен, когда они поймут, что Некрос воспрял ото сна и готовится вернуться на мировую арену, то наверняка пришлют кого-то. Сначала на разведку, потому уже с предложением. Да и кто-то из островитян, из Хартии, где собрались потомки поддерживающих нас капитанов, тоже наверняка попытает счастья. А еще есть Владимир, союз с Рутенией будет прекрасной возможностью…

— Хватит, — мрачно оборвала его Агата, — я — не товар, чтобы искать сделку повыгоднее.

Валентин вздохнул.

— Ты — фахашма. Королева. Тот, кто сядет по правую руку от тебя, должен принести как можно больше стране. Некросу.

Клинок склонила голову. Она начинала понимать ход мыслей мага, вот только он ей совершенно не нравился.

— И ты держишься поодаль… почему?

Валентин опустил голову. В свете вышедшей из-за облаков луны Агате казалось, что его глаза как-то странно поблескивали.

— Я — сын крестьянина и крестьянки, фахашма. Простой маг, соображающий в целительстве больше, чем в некромантии. Хотя и в зеленой магии я не добился особых успехов, увы. Андреас способен на куда большее. Я… — он глубоко вздохнул, — я простой человек, ходящий по земле. Ты же — солнце, освещающее эту землю. Человек не может подняться в небо.

— Сольтэ с тобой бы поспорил, — сухо усмехнулась Агата.

— Ты понимаешь, о чем я. Я… не врал там, на острове, где властвуют загорские духи. Но… Если лететь к солнцу, то лишь опалишь крылья, а если солнце спустится к земле, то…

Договорить он не успел. Рисунок на земле, который, как Клинок думала, давно перестал работать, полыхнул черным. Маг выругался.

— Агата, в дом!

— Что?

— В дом, немедленно, это…

Остальное Клинок не расслышала. Она окунулась в глубины боевой медитации и уловила сгусток тьмы, окутывающий стремительно приближавшееся нечто. Словно бы кусок черноты оторвался от неба и падал, падал, падал…

Клинок ругнулась и схватила все еще что-то говорившего мага за руку, отодвигая к входу в дом. Шагнула вперед, заслоняя его… И вовремя — кусок черноты обрушился на задний двор. Рисунок на земле полыхнул еще ярче — и тьма лопнула, являя конструкта.

Клинок не удержалась от восхищения. Ловко придумано Этот походил на ту рукокрылую тварь, которую она с трудом уничтожила под стенами Триополя, только был поджарый, бронированный и куда более мелкий. И юркий — стоило взмахнуть костяным клинком, как тварь тут же убралась из-под удара…

И устремилась к Валентину, пытаясь дотянуться до него длинным прыжком. Агата рыкнула и дернула свободной рукой, мысленно хватая тьму, пронизывающую это существо. Тварь сорвалась на середине полета и шлепнулась на землю. Миг — и Агата перебила ей шею. Тьма костяного меча встретилась с тьмой внутри конструкта. Мгновение магия поднятия сопротивлялась, еще поддерживала существо. Агата усилила нажим, вкладывая свою собственную тьму в меч — и хищная тварь превратилась в груду костей.

Клинок развернулась. Прислушалась, всмотрелась в окружающий мир… И только сейчас сообразила то, что стоило понять уже давно: в доме было пусто. Агата свернула медитацию и впилась глазами в Валентина: