Клинок глубоко вздохнула.

— Сможете расчистить от наваждений все вокруг? Трудно сражаться с теми, кого не видно.

— Попробуем, — в этот раз Оман не стал делать вид, что ее не понимает. Сказал — и принялся отдавать приказы.

Бег, суета… Даже с предупреждением они не успели — на глазах Агаты невидимое существо набросилось на одного из немногих вооруженных мужчин-йохров. Миг — и тот лишился головы. Миг — и упал второй…

И тут Джамаил и еще две женщины наконец напитали энергией символы на песке, и воздух вокруг лодок замерцал, являя противников. Одна тварь — совсем рядом с Агатой и еще три — чуть поодаль. А за ними, в десятке шагов — трое всадников в белых халатах.

— Стреляйте по всадникам! — рыкнула Клинок, ныряя в глубины боевой медитации в надежде убить мерзких уродливых измененных гиен до того, как они уничтожат тут всех.

Тьма окутала мир, тьма омыла тело — и Агата вызвала костяной клинок, не думая и не сомневаясь. Рванулась вперед под треск мешавшего йохрского наряда и атаковала ближайшую тварь, собиравшуюся прикончить еще одного бойца.

Ярость придала сил и скорости. Тварь двигалась быстро, но Агата была быстрее. Клинок предугадала движение и широким ударом врубилась клинком в шею твари. Почувствовала сопротивление — и плеснула своей, внутренней чернотой в лезвие, подпитывая его и усиливая нажим. Миг — и голова твари повисла на лоскутах, а она сама завалилась на песок.

Следующая даалис прыгнула прямо на Клинка. Зря — Агата уклонилась, краем глаза подмечая, что границу «поля без иллюзий» пересели еще две даалис. Какой тварью надо быть, чтобы выпустить этих монстров против обычных людей⁈ Да хоть и против магов?

Гиена развернулась на месте, едва не попала по ноге, но Клинок увернулась и ударила мечом, окутанным энергией. Вновь миг сопротивления — и тварь лишилась куска мяса в боку. Еще одна приблизилась — и пришлось уходить с линии атаки. Агата поймала свободной рукой за обрубок хвоста третью даалис, устремившуюся к людям за ее спиной. Схватила странную на ощупь шерсть, потянула — и гиена крутанулась, пытаясь цапнуть за руку. Щелкнули челюсти. Клинок готовилась к движению и убрала ладонь, сама доставая гиену клинком по морде. Успела уйти от еще одних челюстей, едва не впившихся в бедро, шагнула в бок и вонзила меч в основание черепа напавшей твари. Выдирать пришлось с усилием — и Клинок не успела убрать руку с пути чужой пасти. Зубы вырвали кусок кожи, разорвали одежу, но в ответ Агата отрубила еще одну голову.

Раненная в бок даалис попыталась напасть со спины, но ей хватило пинка, чтобы отлететь прочь. Последняя тварь взяла хороший разгон, но Агата сумела уклониться и выставить клинок. Чернота вокруг костяного лезвия вспыхнула, вытягивая силы. Меч едва не сломался, но выдержал и впился в плоть. Под весом и инерцией гиены Агата рухнула на песок. Дернула рукой, поняла, что не вырвет лезвие — и просто приказала ему исчезнуть.

Перекатилась, вспрыгнула на ноги, вновь возвращая в мир лезвие — и оказалась лицом к лицу с затянутым в белые одежды мужчиной. Миг — и амулет на груди взорвался, а на разум обрушились образы.

Нужно подчиниться. Уйти с дороги. Не мешать правосудию — и тогда никто не пострадает. Не мешать — и ее и ее людей вознаградят. Тогда чужеземцы получат все, о чем просят, будут почетными гостями… Это не их война. Не их разборки. Визирь даст им все. Даст проход в Город, даст все, что они захотят. Их обманули, сказав, что в Город нельзя попасть просто так, обманули, втянув в преступный замысел. Но она вовремя все поняла, ее наградят. Некрос будет добрым другом, прекрасным союзником, Визирь никогда не забудет этого…

Залитая кровью растрескавшаяся земля. Тело в костяных доспехах, тело, у которого нет головы. Три погребальных костра. Чужая жизнь, утекающая чернотой. Вот что Агата, не забудет. Никогда.

Клинки могли сбрасывать чужие чары, обращаясь к свету. Агату свет давно оставил, но тьмы у нее было вдосталь. И она окунулась в эту тьму, укутывая сознание так же, как укутывала светом. Окунулась, гоня, как и в Форсионе, прочь чужую волю. Сознание прояснилось, и Клинок одним резким движением взмахнула костяным мечом. Маг в белом, успевший понять, что его чары сбросили, дернулся, но ничего не сумел сделать. Меч прошил его насквозь.

Агата не стала дожидаться, когда упадет тело, не стала выдергивать лезвие. Вновь приказала клинку исчезнуть — и рванулась прочь, краем глаза пытаясь понять, что происходит.

На песке валялись тела. Двое — в белом, четверо — в обносках. Ржали лошади, еще одно тело — валялось, дальше, со стрелой в спине. Еще один маг в белом скакал прочь во весь опор.

Клинок не успела бы догнать его пешком. Она рванулась к ближайшей лошади. Запрыгнула в седло, чудом не свалившись, дернула повод, пытаясь развернуть недовольную животину, ударила в бока… Раз, другой, третий — без толку. Слушаться йохрская лошадь не желала. Встала на дыбы — и Агата удержалась только благодаря боевой медитации.

Клинок выругалась и обернулась, собираясь отобрать у кого-то лук и выстрелить в надежде, что попадет в убегающего, но заметила движение. Из-за далекого бархана наперерез всаднику в белом скакал десяток конников в черных одеждах.

Черные даже не стали догонять одинокого белого всадника. Агата измененным зрением хорошо видела лавину стрел, на миг едва ли не заслонившую звезды. Каждый выстрелил ни один и ни два раза, и не зря. У белого явно имелись артефакты, ну или его хранили Боги — множество стрел прошли мимо, а некоторые, даже попав, отлетели в сторону, не причинив урона. Но коня белому защитить не удалось: он с громким ржанием свалился на песок, придавив собой седока.

Черные еще одним залпом накрыли упавшего, не оставляя ему шанса подняться. На таком расстоянии Агата не видела, охватывала ли его тьма, покидала ли душа тело… Но бесконечные пески вокруг намекали, что это, так или иначе, скоро случится.

Сожаление шевельнулось в душе и отступило. Этот человек был одним из тех, кто собирался натравить даалис на мирных людей, неспособных себя защитить. Да, наверняка среди «подземников» были преступники, Клинок никогда бы не поверила, что тут одни невиновные, не желающие поддерживать Визиря. Наверняка имелись и самые обычные воры и мошенники, может и убийцы, прячущиеся среди остальных от своего прошлого. Но все равно жестоко.

Чернота боевой медитации отступала в глубины разума. В ночи оставался запах крови, боль в уставшем теле и опустошение от бессмысленных, ненужных смертей. В Союзе Клинки убивали магов, но те, хотя бы, могли защищаться. Да, сестер воспитывали в том числе и для уничтожения магов, да, они сильнее, выносливее, быстрее обычных людей. Но магия есть магия, и, если маг не застигнут врасплох, то он может сделать хотя бы что-то. А тут… Мало мужчин, женщины и дети, старики и старухи. Многие едят кое-как, ослаблены жизнью вблизи алхимических испарений — и их не пытаются отправить на плаху, а травят боевыми измененными зверьми…

Размышления прервал подошедший к Агате всадник. Он успел спешиться, обойти несколько погибших тварей, и теперь достал кинжал и что-то говорил на йохрском. Клинок обернулась, выискивая взглядом Джамаила. Но вместо него подошел Оман и начал отвечать всаднику. Кажется, завязался спор… Агата спрятала костяной меч и, отойдя прочь — все равно ничего не понимает — попыталась оценить ущерб от случившегося.

Четверым «опасным» уже не помочь — чернота покинула тела навсегда, оставив лишь пустые оболочки. Джамаил присел на песок рядом с державшимся за голову йохром и положил руку тому на лоб. Тела в белых одеяниях осматривали прибывшие, но им, похоже, не было дел до остальных. Агата заметила женщину, прижимавшуюся к одной из лодок. Левой рукой она зажимала порез на бедре, а правой держала маленькую испуганную девочку. Клинок подумала и направилась к ней. Она устала, но кровь остановить сможет.

Женщина отшатнулась при ее приближении. Завалилась на песок и девочка закрыла ее собой, что-то вереща. Поднялся крик, еще не остывшие от схватки люди вновь обнажили оружие, теперь шагая уже к Агате.