— Мы сбежали с торжественного обеда после признания, — отмахнулась Клинок, с наслаждением прохаживаясь по мягкому песку. Прохладная вода промочила обувь и штаны, но ей было все равно. — Причем с его окончания. Пускай Даниэль отдувается, коль выяснил все песни мира и подумывает, как просочиться в Союз.
Последнее прозвучало несколько обиженно, но Клинок ничего не могла с этим поделать. Да, по уму хольду стоило вернуться к женщине и ребенку, которых он бросил, но все же отпускать скальда, уже ставшего родным, не хотелось.
Даже тут, в крошечной бухте на северо-западе Султаната, на берегу, с которого открывался прекрасный вид на бесконечное синее море, мысли о будущем не отпускали Агату. И плевать что достаточно подняться по узкой лестнице — и она вернется в мир изысканных десертов, кальянов, чая и сотен продуктов из верблюжатины. Прибрежный городок остался чуть восточнее, здесь же, в окрестностях, находились лишь Амин и сотня важных гостей, занявших роскошный Дворец Признания. И со многими из этих гостей придется поддерживать контакты, договариваться, вести дела… На этом фоне будущий уход Даниэля был мелочью, но мелочью, царапающей разум.
— Агата, ты… ты так и не поняла?
— Что именно?
— Кто он.
— Так, давай колись, — Агата развернулась к Валентину и вгляделась в его лицо.
— Это не моя тайна.
— Вэл.
— Я обещал…
— Вэл!
— Ладно, ладно… В общем, еще Лиана говорила, что, мол, у хольдов только один человек мог носить Слово Возрождения. Это — высшая награда, благословение их бога. Ледяной Феникс — один из двух Избранников Таркали. Да, у хольдов почитают Тара, в народе Даниэля Избранник уже давно лишь миф, не более, но все же.
Агата не поверила своим ушам.
— Серьезно?
— А похоже, что я шучу? Или, думаешь, уметь воскресать после смерти — так, ерунда?
— Но… Даниэль?..
— Это Даниэль, да. У него в голове ветер. Но у богов свои планы, и я бы предложил тебе не отпускать его. Пока. Если ты говоришь, что за очищением земли нужно к рутенам, то ему стоит отправиться туда с нами. Бог-то у них и хольдов один на двоих.
Агата тряхнула головой.
— Как все сложно… Ладно, я все равно не собиралась его отпускать сегодня же. Да и как? Корабли Султаната не заходят в порты Союза, да и разыскивают нас… Все равно добираться придется через Рутению, если он так хочет в Криожон. Ладно, я тебя звала сюда не для того, чтобы обсуждать Даниэля.
— А для чего тогда? — лицо Валентина выдавало его замешательство.
— Протяни руку, — попросила Агата. И уточнила: — правую, ладонью вверх.
Валентин поймал ее взгляд. Немного застенчиво улыбнулся — и сделал как велено.
Агата накрыла его руку своей. На мгновение прикрыла глаза, мысленно произнесла нужное слово, обращаясь к темноте внутри себя — и молодой маг рвано выдохнул.
— Ты… но… зачем?
Агата широко улыбнулась.
— Потому что это — меч Короля Дня. Твой меч. Жизнь коротка, уходят даже лучшие. Я не принуждаю тебя служить мне вечность, но мне не стоит носить этот клинок, когда рядом его настоящий владелец.
Валентин тяжело вдохнул. Отвел руку, призвал клинок — и тут же спрятал.
— Агата… Я не воин. Да, я стараюсь учиться, но…
— А тебе и не нужно, — мягко улыбнулась Клинок, — у нас нынче странная королева, почему бы рядом с ней не быть некроманту-целителю, надежному, верному и любимому, которого она будет учить владеть мечом? — И, видя, что маг пытается возразить, добавила: — и, если уж на то пошло — Амин подарил мне саблю и щит из небесной стали. И мне их вполне достаточно. А вот ты, если помнишь, когда-то вручил мне свое единственное оружие. Так что, считай, я просто возвращаю с процентами.
— Я… едва ли достоин…
Клинок мягко рассмеялась.
— И это говорит человек, который заставил меня лежать в кровати и отдыхать все то время, когда рядом всем распоряжались Амин и его новые подданные.
— Словно ты оставалась там, пока меня не было рядом, — отмахнулся Вэл.
— Но в остальное время ты даже со мной спорил. Так что… Бери. Я, фахашма, считаю, что достоин. Ты — мой фажехма.
— Ты правда этого хочешь? — Валентин прикоснулся к руке и заглянул в глаза Агаты, словно пытаясь найти в них ответ.
— Да.
— Да будет так. Пусть мое тело и душа навеки будут твоими, Королева.
Миг — и их соприкасающиеся руки обхватила полоса черноты. Агата потянулась за поцелуем. Долгим, чувственным, ярким…
И прерванным — ее чуткого уха коснулся приближающийся топот.
— Мы на краю земель Султаната, в дворце на побережье, где происходит признание — и ничего больше, — она обернулась, ища источников звуков, — в чем дело?
— Фахашма! — по ведущей к морю лестнице сбежал Сольтэ. — Этот человек ворвался к нам, искал вас, твердил ваше имя! Рыжеволосая сказала ему, что вы у бухты, и я не смог его остановить…
— Агата! — перед некромантом, перепрыгивая через ступеньку, двигался Ой-Тере. — Как я рад, что Костяшка не ошибся, и ты действительно тут! А то притащил меня в такую ж… В общем — церковники собрали флот. Реально большой флот, целая армада. И наш костяшка уверен — флот плывет к вам. А еще он намекает, что сам готов поразвлечься, но все же на такую охоту лучше выходить не в одиночку. Доро со своими церковников развлекает как может, но надолго мы их на островах не задержим.
Агата против воли улыбнулась. Время на передышку вышло, но зато теперь можно считать бесполезным спор о том, стоит ли атаковать аванпосты церковников или нет.
— Мне тут буквально сегодня Амин клялся в вечной дружбе и дал на подпись документ о военном сотрудничестве. И даже рассказывал, что, несмотря на увещевания Визиря, флот его отец содержал в порядке, пусть и плавали они только к рутенам, и то нечасто. Вот и узнаем, какой прок от этого «сотрудничества».
Валентин нахмурился.
— Думаешь, от детей пустыни будет толк на воде?
— Скоро выясним. Может и нет, но, с другой стороны — у церковников нет защиты от всех этих ментальных трюков.
— Тоже верно. Но я бы предложил разбудить сородичей Тча.
Клинок широко улыбнулась.
— Непременно. Если прелаты решили, что могут высадиться на наших землях и завершить начатое век назад — то они крупно ошибаются. Некрос вступает в войну.
Узники одной подземной тюрьмы заждались возможности вернуться в круг перерождений. А от Ильтоирана можно и до Рутении добраться.
