Солнце уже поднялось над горизонтом, когда они отправились в путь. Теперь не двумя группками, а одной целой. Йохры погрузили и все свои припасы, и то, что раньше хранилось в одной из посольских повозок, на оставшихся верблюдов и спешились. На освободившееся место уложили ткани, на них — бледного Амина, с которым устроился целитель пустынников. Посольская Стража тоже двигалась пешком, в седле осталась только Анна. Валентин, проснувшийся, поевший, но выглядевший не лучшим образом, залез на лошадь и теперь клевал носом.

Процессия двинулась прочь от злополучной переправы. Шли неспешно, озираясь по сторонам. Вблизи реки тянулись густые заросли, за ними, чуть в отдалении, начинались поля, засаженные незнакомой растительностью… Ничего из того, что напоминало бы Агате пустыню. Впрочем, были и плюсы — пусть они с трудом проходили по тонкой меже между полями, стараясь не затоптать еще неубранный урожай, едва ли бы кто-то получил большое преимущество, пробираясь конным между заборов и поросли. Да, происшествие на переправе замедлило их, но и только…

Пока Клинок не понимала, почему Амин намекал на то, что придется проститься с телегами. Пока колеса чаще вязли в грязи, чем проваливались в песок, которого попросту не было.

Но чем дальше они удалялись от берегов Алтуина, тем сильнее редели поля. Растительность сначала пожелтела, потом уменьшилась… Дневной привал делали уже не на меже, а на узкой, когда-то явно мощеной, дороге, «наслаждаясь» видами сухой травы справа, слева и вообще вокруг, насколько хватало глаз.

После скудного обеда к собравшимся у костра — Агате пришлось наклонять голову, чтобы и поесть без маски, и остаться неузнанной, что, впрочем, делала не только она, — к ним подсел Тантэ.

— Я говорил с людьми Наследника, — негромко начал посол, — они считают, что мы не успеем добраться сегодня до Соти-Сарая. Придется или ночевать под открытым небом, или идти в темноте как минимум пару часов.

— Хороший момент чтобы напасть, — мрачно проговорила Тара, тряхнув копной рыжих волос.

Посол кивнул.

— Йохры думают так же. Пока решают, стоит ли идти или стоит переночевать, и хотят знать нашего мнения.

— Обороняться, стоя неподвижно, проще, — на языке Некроса ответил один из Стражей. Двое сидевших рядом с ним кивнули. Агата не опознала по голосу, но, кажется, это был Тардэ, один из отобранных Инкитэ бойцов. — Не разбегутся звери, можно будет перевернуть повозки.

— У нас их слишком мало, чтобы огородить всех, — покачала головой сейчас не скрывавшая своего лица Анна.

— Часть закрыть сумеем.

— Часть… Это слишком мало. Боюсь, нас просто перебьют, взяв измором. Остальные? Ваше мнение?

Тара качнула головой.

— Два часа ночью — лучше, чем вся ночь и два часа потом.

— Согласен, — поддержал алавитку Даниэль, — если нападут конные, то им ничего не помешает уходить и возвращаться столько, сколько захотят.

— Трое и трое… — посол склонил голову, смотря на Агату, — будет еще голос?

Агата поморщилась. Ей выбирать. Может и к лучшему, конечно, но… Клинок вздохнула, взвешивая все за и против. Ей доводилось сражаться, но не в таких условиях. Их мало, есть раненые. Но йохры — стрелки, у них есть конструкты…

— Я так понимаю, наши друзья не жалуют некромантию?

Посол покачал головой.

— Прошлый мирный договор подразумевал то, что мы, без разрешения, не используем некромантию на землях Султаната, а менталисты без нашей санкции не практикуют у нас ментальную. Разрешение может выдать лишь действующий правитель. Защита наследника будет веским доводом не обрушивать на нас полагающуюся за нарушение этого пункта кару, но, все же, я думаю, что конструктов стоит оставить на крайний случай. Одно дело — приграничный Алтуин, другое — территория Султаната.

Клинок склонила голову. Обороняться на месте, очевидно, проще. Но тогда они и останутся на этом самом месте. Придется сражаться против тех, кто сможет отбегать и возвращаться столько раз, сколько захочет. Всю ночь — и дальше, ведь город так и не станет ближе, а нападавшие смогут привести с собой подкрепления…

— Ограничения касаются только некромантии?

Посол кивнул. И уточнил:

— Применение ментальной магии может быть расценено как помощь «опасным», так в Султанате называют магов, которые не прошли тесты представителей Круга Мудрейших, а потому не имеют права практиковать.

— А еще так называют тех, кому не дали пройти такой текст, — хмыкнула Анна. — Но магия ветра — это иное.

— Мои силы не вечны, — негромко проговорила Тара.

— Но от стрел сможешь прикрыть?

— Могу помешать целиться, но, если нужно закрыть всех, то, боюсь, ничем другим не помогу, придется постоянно смещать щит вручную, это не корабль… Но на пару часов сил должно хватить.

Клинок кивнула.

— Тогда, думаю, нам стоит как можно быстрее добраться до города. Если, конечно, наши друзья не против.

Агата очень надеялась, что не подставила всех своим решением.

Агата не могла сказать, когда началась пустыня. Зелень, исчезавшая и исчезавшая, окончательно пропала, растрескавшаяся корка земли изобиловала все более глубокими трещинами — и в какой-то момент начал встречаться песок. Сначала приносимый ветром, потом — попадавшийся под подошвой, все чаще и чаще…

Но телеги двигались, проезжая мимо полузаброшенных деревень. Один раз миновали развалины закрывшегося трактира со странной круглой крышей, а к закату только редкие каменные столбы выделяли дорогу, занесенную песком, обильно лежавшим на иссушенной земле.

— Странно это, — негромко проговорила на фроантийском шедшая неподалеку от Агаты Тара.

— Что именно?

— Ветер. Он везде един, но тут все иначе.

— Но ты справишься?

— Да. Просто странно. Что-то словно бы притягивает его, заставляет дуть в одном направлении.

— Гнев Отара, — негромко заметила шедшая впереди Анна.

— Мне казалось, вы не слишком-то верите в него…

— В Отара? Или в то, что некогда здесь по милости Древних, а позже и их потомков, шли войны, и скованные волей великих сил ветра превратили этот край в безжизненную пустыню?

— Эм… Даже не знаю.

— А что — правда? — подала голос Доминика. — Гнев Старого Бога? Или война?

— И то, и то, — неожиданно откликнулся массивный йохр, тот самый, которого Амин в Совите представлял как Мали-Али. Говорил он с акцентом, с трудом и медленно, — Древние воевали, и их потомки, мы и рыжие демоны, воевали. Мы пробирались в их разум, они же не могли ответить тем же — и били по нашим землям. Кошмары отогнали их прочь… И много лет потом ветра сделали из края зелени это. Но мы научились слушать ветра и властвовать в песках.

Тара хмыкнула, но ничего не сказала.

Агате вспомнился рассказ того монаха из храма на вершине горы. О том, что некогда Древние отдали людям магию и оставили Избранников для того, чтобы народы сотрудничали и процветали… Кажется, создатели человечества не очень разбирались в своих созданиях. В реальности же магию разные народы использовали против друг друга, и почти наверняка на острие атаки стояли именно Избранники… И Избранницы.

С наступлением ночи Агата вышла вперед, двигаясь теперь рука об руку с плечистым Пашой-Али, главой охраны наследника Повелителя Песков. Йохр не носил шлема, из доспеха имел только расшитый халат, но ладонь держал недалеко от лука, снаряженного, готового к стрельбе. Казалось — мгновение, и лук вспорхнет в руку, стрела ляжет на тетиву и сорвется в полет, ища цель. Кривая сабля в расшитых ножнах двигалась в такт ходьбе. Если это и доставляло обычно, как поняла Клинок, сражающемуся из седла воину дискомфорт, то он этого никак не показывал.

Агату броня и щит с клинком не тяготили. Думала она только о том, что, возможно, стоило взять с собой и арбалет. Йохры предпочитали стрелять, двигаясь на лошадях или верблюдах, а «пустынные шакалы», как звали местных разбойников, любили быстро налететь, «словно ветер смерти», собирать трофеи — и растворяться в пустыне. Против таких арбалет бы пригодился.