Клинок склонила голову.

— Сложно. Вы хотели, чтобы менталисты могли найти у нас убежище. Зачем?

— И нынешний Бессмертный Визирь, и его предшественники давно и довольно успешно подминает под себя обучение и практику магов песков. Официально — для того, чтобы обезопасить всех от агрессивных или безумных магов, неофициально — вербуя сторонников. Те, кто не готовы служить ему, презираются и преследуются. Живут в отдаленных оазисах и скрывают себя. А менталисты, покидающие Султанат, не имеют права вернуться. Если они это делают, то должны быть немедленно казнены.

— Жестко.

— Увы. Бессмертный Визирь слишком на многих имеет влияние и слишком многих держит под контролем. Повелителя Песков и близких защищает лишь их кровь и старые секреты… Нам нужно убрать паука и разрушить его паутину, иначе, даже если союз Некроса и Султаната состоится, сети Бессмертного дотянутся и до Картаена, а у нас и так хватает проблем.

Клинок кивнула.

Какое-то время все трое сидели у огня неподвижно и тихо, пока менталистка не подкинула в костер большую корягу. Подкинула, пошевелила палкой, разжигая пламя…

— Ты поступила неразумно, — негромко проговорила Анна на языке Некроса. — Глупо умереть, переломавшись о камни и захлебнувшись.

Клинок повела плечом. В словах Анны не было упрека, лишь констатация факта.

— Толку в жизни, если ты не пытаешься делать то, что должен?

— Ты поступила неразумно, — повторила Анна, — неразумно, отважно и благородно. А, как показывает история, неразумные, но отважные поступки от чистого сердца порой способны поменять намного большее, чем кажется.

В голосе менталистки слышалось одобрение. Агате на мгновение почудилось, что было там что-то еще, но что именно — она не уловила.

— Поспи, — предложила она, — хотя бы немного. Скоро к костру выйдет сменщица, он не угаснет. И я пойду вздремну.

Клинок кивнула, подкинув еще дров.

Рядом текли воды Алтуина. Пели ночные птицы и пока не исчезнувшие насекомые. Спали некроманты и йохры, тихо двигались по периметру выискивающие угрозу дозорные…

Агата не спала, смотря на огонь. После пережитого осталась усталость, затухавшая тревога — и печаль. Смерть, верная Смерть, прошедшая за ней полмира, сиганула в воду. Оставалась надежда, что выносливая кобыла выплывет и найдет где-нибудь людей, но…

Но — лишь надежда. Слабая и бессмысленная, только усиливавшая горечь.

Агата не спала даже когда Доминика начала клевать носом и улеглась рядом, набросив на себя одеяло. Не спала. Но и не бодрствовала. Не боевая медитация, а что-то совсем иное. Просто пляска языков огня…

И лениво текущие мысли. Сегодня она лишила Иврейн одной души… Чего захочет богиня смерти взамен? Может, следующий удар опустится на шею Валентина в наказание за вмешательство? Или срок Амина еще не пришел?..

За одними мыслями шли другие, разматывая клубок переживаний. Если им все удастся, то что дальше? Какой кровью придется заплатить за то, чтобы Некрос вновь стал велик, чтобы в Совите знали, кто такой квестор, статуи вернули былой лик и вновь открылись мастерские? Что будет дальше — новая война? Что сможет сделать альянс двух южных стран?.. И что она, Агата, будет делать, когда придет пора отдавать приказ об атаке? Или когда узнает, что это сделал тот же Вартэ? Казнит ли, как Гретта того главаря на площади? Сумеет ли?..

Валентин шевельнулся под утро. Повернул голову — и Агата уловила отблески костра в его открытых глазах. Клинок осторожно отодвинулась от Доминики, прижимавшейся к боку, и подсела ближе, не без сожаления подставляя уже не укрытое плащом тело под холодный воздух.

— Ты очнулся? Что нужно?

Валентин моргнул. Поймал ее взгляд. Смотрел в глаза один вдох, другой, третий… Агата уже начала думать о том, что надо звать Анну, как маг, наконец, улыбнулся.

— Две просьбы, — очень тихо проговорил он. — Принеси из моих вещей бутылек с красной жидкостью, разведи ложку на кружку кипятка, дождись когда остынет и выпей, ну и Доми дай.

— А ты?

— Потом…

— Уверен.

— Да. Второе…

Клинок вновь застыла. Застыла, когда маг протянул руку, явно хотел что-то сделать… Ладонь Валентина поймала ее собственную и мягко сжала.

— Пожалуйста, никогда так больше не рискуй. Никогда.

— Я постараюсь, — только и могла откликнуться Агата.

— Обещай.

— Сделаю все, что в моих силах.

Валентин улыбнулся. Сжал ее руку чуть сильнее, повернулся на бок — и принялся натягивать на себя одеяло.

— Я посплю. Красный фиал…

— Я запомнила.

— А я запомнил твое обещание.

Клинок улыбнулась. И плевать, что не видно… Одеяло-то она всяко может поправить. А если невзначай проведет по волосам… Ничего такого. Совершенно ничего.

Несмотря на опасения йохров, которые казались вполне обоснованными, никто не пытался напасть. Агата, найдя флакон с красной жидкостью, приготовила все как просил Валентин. Споила сонной Доминике, которая тут же перевернулась на другой бок, выпила сама — и принялась в свою смену обходить спящий лагерь.

До самого рассвета никто не появился поблизости. Бодрствовали только стражники-йохры и Даниэль, ставший невольным напарником по последней страже. Полухольд казался на удивление грустным, и Агата, уже после того, как лагерь начал просыпаться, не удержалась и спросила:

— В чем дело?

Даниэль глубоко вдохнул и ткнул туда, где мирно щипали траву оставшиеся «в строю» лошади.

— Скажи, кого ты там не видишь?

Агата оглядела копытных раз, другой, третий…

— Яркий…

— Да. Дурак, какой дурак… — полухольд покачал головой. — Только ослабили чары — рванул в воду… И все. А какой конь был…

— Соболезную, — ничего, кроме банальностей, в голову не пришло.

Даниэль криво улыбнулся.

— Все когда-то уходят. Но одно дело — от клинка, в бою, или от болезни, где ничего не изменить… А это — глупость, забравшая жизнь. Узнать бы, кто это сделал…

— Думаешь, это не случайность?

Хольд, не носивший ни капюшона, ни маски, насмешливо посмотрел на Агату.

— А ты думаешь, что большая рыба сама приплыла посмотреть, кто тут переправляется? Вопрос в том, кого хотели утопить — будущего Короля Ночи или наших копытных помощников.

Агата мрачно уставилась на полухольда. Тот хохотнул.

— Тоже мне тайна. Я — скальд, и мне ведомы тайны души! И тайны любви тоже. Вэл может сколько угодно скрываться за расшаркиваниями, но взгляд-то не спрятать. А ты… Захотела бы как правильно — выбрала бы этого Варнэ, да и все. Или еще кого.

Клинок оглядела полухольда. Сын рыцаря, маг с одним-единственным рунным словом, но каким… Она не считала Даниэля глупым, но никогда не думала, что он настолько проницателен.

— Удивлена? Зря. За год в Картаене я многое слышал, достаточно было лишь открыть уши. А уж что можно узнать, притворяясь обычным скальдом…

— Например?

— Что королева-северянка — кара или благословение Богини, что ей будут вертеть как хотят или она образумит Совет, что сейчас набегут чужеземцы и у местных не останется ничего или появится новые люди и новые возможности… Но все сходятся на том, что Королева без Короля — лишь часть целого.

Агата хмыкнула.

— Что? Я просто передал чужие слова. На мой вкус, вы прекрасная пара, да и все эти «половинки» и прочая романтическая ерунда — глупости.

— Так. Где тебя подменили? Где тот человек, который рассказывал мне про силу любви?

— Нет там никакой силы. Все глупость и тлен.

— Его бросили, — усмехнулась подошедшая к ним Тара, — еще до того, как он объявил своей подружке, что отправляется в пустыню.

— Никто меня не бросал! Мы с Надтэ разошлись по обоюдному согласию. На время, не более.

— Да? А мне она рассказала совсем другое. Что-то про твою ветреность и красивых девушек, ведущихся на «иноземную внешность». Как звали ту, для которой ты сложил песню? Соринэ?

— На меня просто снизошло вдохновение!

Клинок хмыкнула и направилась обратно к костру.