После почти полного дня без привала — перекусывали на ходу — затихшее предместье Совита Клинок встретила почти с радостью. Ненависть и раздражение, копившиеся и копившиеся, скоро найдут выход. Совсем скоро — она чувствовала, слышала затаившихся слева и справа, в оставленных подворьях, грабителей. Еще одна группа врагов двигалась спереди, от ворот, другая обходила сзади…

Шедшая первой Анна подняла руку, останавливая повозки недалеко от городских ворот.

— Щиты! Господа грабители, думаю, вам стоит разойтись, — зычно проговорила она на фроантийском, — в нападении на граждан другого государства нет ничего хорошего, к тому же…

— Вали!!!

Старые деревянные стены слева и справа от лошадей разом упали. Свистнули болты.

Клинок, уже успевшая подхватить на руку щит, мельком подумала, что Смерти сейчас достанется… Но нет — взметнувшаяся вокруг их обоза тьма попросту превратила все орудия смерти в горку праха. Грабителей это не остановило — рванули на дорогу, стоило черноте опасть.

Смерть со ржанием встала на дыбы — и обрушила копыта на самого ретивого.

— Прошу без магии, — раздался голос Лианы где-то из центра обоза. — Тут и так нестабильный фон, и…

Агата вытащила ноги из стремян. Ударила щитом по голове ближайшего умника — и спрыгнула вниз, досадуя, что так и не научилась драться в седле.

На нее выскочили четверо. Топоры, фальшионы, пара простеньких щитов… На что рассчитывали? Клинок рванула вперед. Даже без медитации она была быстрее этих недалеких. Приняла на костяной щит удар топора — и тут же вонзила короткий меч в живот грабителю. Вытащила удобно лежавший в руке клинок и, приняв на наруч режущий удар следующего нападавшего, ударила щитом тому в колено. Бандит охнул, открылся — и она резанула открытое горло. Развернулась, отпихивая щитом умника с тяжелым топором. Шагнула к его другу, и, стоило тесаку отскочить от кости брони, ударила сама. Достала по бедру. Пнула — так, чтобы улетел подальше — и вновь развернулась к топорщику. Отшатнулась от свистнувшего у головы лезвия и врезала щитом, ломая ребра. Развернулась. Болт скрежетнул по щиту, и Агата рванула к стрелкам, успевшим перезарядится.

Бег, прыжок, удар — и у одного больше нет руки. Развернуться, дать ножу скользнуть по броне — и под жалобный вой ломается колено следующего, а она уже дробит кромкой щита чужую челюсть.

Клинок короток, но не застревает в плоти. Капюшон свалился — и не мешает. Ничего не мешает двигаться, разить, убивать… Останавливается Агата лишь когда видит напротив себя главаря. В старой, потрескавшейся, но костяной броне. С таким же, как у нее, клинком в одной руке и здоровым топором в другой.

Останавливается на мгновение, оторопело таращась на немытого, здоровенного косматого детину, с гордостью стучащего по нагруднику. Простому, не такому, как у нее, но нагруднику Некроса.

— Сдохни, трупоедка! — детина с рыком бросается в атаку.

Агата со вздохом погружается в боевую медитацию. Да, будет магия, которую Лиана просила не использовать. Но плевать. Сейчас плевать — кроваво-красная ярость вот-вот лишит разума.

Тьма обволакивает. Тьма успокаивает. С тьмой Клинок двигается легко и проворно. Пригибается, уворачиваясь от топора, и с силой бьет кромкой щита по чужому колену. Под хруст и вопль Агата разворачивается, сталкивая детину на землю. Тот заваливается, нелепо взмахивает руками. Клинок придавливает его коленом, и в следующее мгновение короткий клинок входит прямо в глазницу.

Ярость все же сделала свое дело — меч застрял в кости. Но не успела Агата выругаться и найти взглядом нового врага, с котором пришлось бы сражаться лишь щитом, как раздался странный звук, что-то среднее между свистом и кваканьем… И те немногие разбойники, которые успели высыпать на дорогу, рванули кто куда.

Агата напряглась и все-таки вырвала меч из чужого черепа, выходя из медитации. Привычный уже запах крови, испражнений и страха бил в ноздри. Двор брошенного трактира оказался завален телами, некоторые из которых еще дергались.

Раздались зычные крики. Клинок поспешила накинуть капюшон и вернулась к телегам, оглядываясь.

— Как ты? — Анна. В маске.

— Порядок. Остальные?

— Целы. Чего не скажешь о нападавших.

Агата осмотрелась. На противоположной стороне, за дорогой, находился еще один не то трактир с небольшим двором, не то усадьба, не то просто дом кого-то зажиточного, и там, на мощеной площадке между основным строением и конюшнями, теперь валялись тела. Даниэль, лишившийся капюшона, пытался достать топор, застрявший в чужой груди. С яблони неподалеку доносились крики — кого-то зашвырнуло туда, судя по всему, усилиями Тары.

Больше десятка нападающих стенали, молили или лежали молча позади обоза. Один из Стражей вытирал клинок, второй осматривал ремни собственного щита. Спереди лежало еще пятеро бандитов. Судя по тому, что Анна успела спешиться и держала окровавленный меч — Агата зря за нее переживала.

— С магией было бы проще, — заметила менталистка, встряхивая кисть, — но так оно… эффектнее. И меньше риска испортить землю.

Агата краем глаза заметила движение. По городским улицам Совина к открытым настежь центральным воротам приближались всадники на странных животных и с луками наизготовку. Шли по двое в ряд по разбитой дороге. Яркие халаты, необычные доспехи и головные уборы…

— Стоило ли это шанса покрасоваться перед йохрами? — нахмурилась Клинок, понимая, что их сражение, случившееся как раз перед воротами, не осталось незамеченным. — А если бы кто-то пострадал?

Менталистка повела плечом.

— Есть кому прикрыть. Или спасти.

«Или поднять», — добавила про себя Агата. Впрочем, логика в задумке Анны имелась.

Агата не могла не разглядывать йохров, благо капюшон и маска скрывали ее пристальное внимание. Не только к рукам всадников, держащим луки — мало ли, что им взбредет в голову — но и в целом к фигурам в ярких, расшитых узорами… халатах? Умом Клинок, повидав и просторные одежды загорцев, и яркие безрукавки и широкие штаны тонийцев, понимала, что не все люди одеваются так, как она привыкла. Самые старые статуи в Картаене и вовсе изображали героев и правителей древности в каких-то простынях на голое тело…

Но все равно яркие цвета одежд, необычные животные, длинноногие, горбатые, с вытянутой шеей, кривые клинки на поясах, смуглая, но вовсе не темная кожа тронутых косметикой лиц — все это притягивало взгляд. Особенно тут, в давно разрушенном и оставленном предместье Совита, оплота бандитов и искателей приключений. Трупы, раненые, кровь, ярость недавней схватки — и йохры на высоких зверях, в ярких одеждах, словно существа из другого мира.

Тантэ, надо отдать ему должное, не растерялся. Спешившийся, как и остальные и, как видела Агата, успевший воззвать к черноте, которая в магическом зрении окружала его плотной броней, посол первым направился к прибывшим. Добрался до валявшихся на земле мертвецов, решивших напасть на их обоз спереди, и поклонился.

— Приветствую вас, незнакомцы, — говорил он, к удивлению Агаты, на фроантийском. Впрочем, как поняла Клинок, этот язык частенько использовали близь портов или в иных местах, где хотя бы иногда торговали с Союзом. — Я — Тантэ из Картаена, уполномоченный посол Некроса в земли Великого Султана, да будет жизнь Повелителя Песков длинна, а вода в его чашах не оскудевает. Могу ли я узнать ваши имена, о идущие за ветрами Дети Пустыни?

— О, а вы знаете толк не только в сражениях, — выговор первого из всадников, в самом ярком одеянии с красными нитями, немного резал слух, — Амин-Али. Досточтимый Паша-Али, глава охраны Младшего Повелителя Песков, послал меня и моих людей к вам на помощь как только узнал, что местные замыслили недоброе. Но, пусть слухи и быстро добираются до тех, кто готов внимать ветру пустыни, ваши клинки оказались еще быстрее. Мой господин с радостью примет вас, господин посол, и ваших людей. Уверен, ваша беседа принесет процветание и вашему, и нашему народам.