Тантэ склонил голову в знак согласия.

— Мы разместились в местном… караван-сарае, — с явным сомнением в произношении нужного слова проговорил Амин-Али. — И места там хватит на всех. Имеется и местный… хамам. Готовы проводить, коль уж не успели защитить.

Агата не представляла, что такое этот «хамам», но надеялась, что в нем есть вода. На нынешней костяной броне кровь казалась еще более яркой.

— Не откажемся, — после паузы ответил Тантэ, — но стоит уладить еще одно дело. Валентин, не могли бы вы вместе с парой Стражей навестить многоуважаемого правителя города? Продемонстрировать, так сказать, всю полноту нашего уважения. Ну и договориться об уважении к пострадавшим.

Валентин, успевший при приближении всадников соскочить с телеги, на которую до того запрыгнул с арбалетом в руках, коротко кивнул.

— Если десятник позволит.

Анна кивнула и указала сначала на Агату, а потом на измазанного в крови с ног до головы Даниэля.

— Переходите под командование целителя.

Клинок кивнула, стукнув себя кулаком по нагруднику. Даниэль, лишившийся и капюшона, и маски, запоздало повторил ее жест.

— Тогда, думаю, не стоит задерживаться, — решил Амин-Али. Проговорил что-то на незнакомом Агате языке и последний из всадников-йохров принялся разворачивать своего скакуна. — Мой человек предупредит всех. Вам подготовят хамам и угощение.

— Прекрасно. Стража, расчистите дорогу, — властно приказал Тантэ.

Клинок усмехнулась про себя. А ведь отнекивался, отнекивался, когда понял, что именно ему придется быть послом… Но ничего, быстро в роль вошел.

Оттащить мертвых труда не составило. Агате не пришлось особо вмешиваться — пока она закидывала немного непривычный щит за спину и возвращала меч в ножны, ближайшими мертвецами уже занялись. Так что оставалось только помочь с одним, еще дышавшим — его, по просьбе наблюдавшего за всем Валентина, перетаскивали аккуратно.

Заскрипели колеса, послышались команды на языке Некроса — и обоз пришел в движение. Четверо йохров ехали впереди, еще трое прижались к обочине и, пропустив всех, пристроились сзади, не убирая, впрочем, ладоней с луков.

— Не нравится это мне, — мрачно бросил Даниэль, когда обоз и йохры скрылись в клубах поднятой пыли. — Постреляют, как куропаток, и…

Валентин, присевший на одно колено около раненого, только хмыкнул.

— Что?

— То есть тебя волна тьмы, уничтожившая все болты, не смутила? Лиана с ними.

— Ну так одно дело — эти недоумки, а другое — свита наследника престола…

— И ее члены тем более понимают, чем для них закончится нападение, — мрачно бросил молодой маг. — И не стойте столбом, помогите, кому можете.

— Они пытались нас убить! — возмутился Даниэль.

— И уже не пытаются это сделать. И конкретно ты можешь просто присмотреть за Доми. Агата — время практики.

Клинок фыркнула. Практики… Ничего, что поляризация энергии, то есть использование для заклинаний не черного, а зеленого, с трудом, но видимого цвета, давалась ей кое-как?

— Не возмущайся, — покачал головой молодой маг, — кровь ты останавливать умеешь и перевязать сможешь. Все лучше, чем ждать, когда местные лекари подтянутся на запах наживы и мертвечины. Нам нужно показать не только умение убивать, но и милосердие.

Агата глубоко вздохнула и, проводив взглядом Доминику, решительно направившуюся к мощеной площадке богатого дома слева, вернулась к «своим» нападавшим. Клинок сосредоточилась на магическом зрении, теперь разом выискивая и черноту, и зелень. Мертвец, еще один, и еще, и…

Этот жив, но чернота внутри него расползается, вгрызается в кости, и ее уже не остановить. Никак. Может, Лиана бы и сумела, но ее тут нет. Еще один орет от боли, сжимая колено Этому она не поможет, но и умереть он не умрет. Останется хромым… Что ж, не жалко.

Клинок поймала взгляд. Мужчина, лет сорока. Скорчившийся в неудобной позе, рвано дышавший… Его она проткнула мечом. Не насквозь конечно, но все же. Рана болезненная. Едва ли умрет сразу, будет мучиться, сгорать в горячке, орать от боли…

Она присела на одно колено. Алавит, а рыжие волосы мужчины говорили о том, что он принадлежал к народу Тары, перевел на нее взгляд. Оставался в сознании, боролся…

— Добей. Прошу. Не хочу… становиться нежитью…

Клинок вытаращилась на алавита.

— При жизни — не станешь, — только и сумела сказать она.

— Добей. Все равно… Плохая рана…

Агата не слишком хорошо понимала, но все же видела, что тьма пока не жрала раненого. Даже не приближалась… Клинок, запинаясь, пробормотала диагностическое заклинание. Самое простое, которому с трудом, но все же научила Лиана. «Чтобы знала, когда лечить, а когда — добить».

Ответ тронул разум. Клинок едва разбиралась в показателях, понимая только то, что этот человек может выжить. Если будет, кому его вылечить и если сейчас остановить кровь.

— Убери руки, — попросила она.

— За… чем…

— Зачем, зачем… убери, говорю. Помочь хочу.

— Не… надо…

— Нашел время препираться, — мрачно бросила она. — Может хочу, чтобы ты выжил и рассказал, кому мозгов хватило все устроить.

— Тамил. Сказал, будет отряд, небольшой, много добычи, мало бойцов…

Агата очень хотела бы знать, кто навел на них этих умников. Но — какая разница?

— Добей… все равно умирать… или так, или калекой в нищете…

Она вгляделась в голубые, подернутые дымкой боли, глаза алавита. Искатель приключений, готовый отобрать ценности у других просто потому, что эти «другие» не отобьются. Пошедший с оружием — и от оружия же пострадавший. От ее руки.

— И зачем ты в это влез?

Алавит слабо улыбнулся.

— Алиша. Мата. Дочери.

Врал? Пытался разжалобить? Клинок глубоко вздохнула и, резким движением захватив обе руки мужчины, оттянула их в сторону от раны. Надавила сама и принялась шептать заклятие остановки крови, с огромным трудом сосредотачиваясь не на черной энергии, а на зеленой. Зелень можно было найти в черноте, как и любой другой цвет, можно было дотянуться до нее, принести в мир…

Получилось только раза с третьего. Раненый дернулся, застонал…

— За… чем…

— Хватит пока трупов, — хмыкнула Агата, доставая из подсумка бинт и складывая его. Дернется — кровь опять пойдет. — Так держи и не двигайся, найдем тебе лекаря. А пока будет о чем подумать рядом с бывшими товарищами.

Остался еще один. Тот, которому она ударила щитом по ребрам. Пока живой. Агата приблизилась, наклонилась…

Рослый тониец дернулся всем телом. Стальной молнией сверкнул нацеленный в горло нож. Клинок поймала руку, сжала, выворачивая кисть. Противник попытался вырваться, дернулся — и обмяк. Чернота, до того бывшая внутри него, принялась расползаться резким пятном. Поврежденные ребра сместились — и все закончилось быстрее, чем Агата перебрала в уме небогатый арсенал известных ей заклинаний. Чернота сгустилась, охватила все тело — и вышла в мир. Застыла в нерешительности…

Клинок потянулась к ней. Она лишь отдаленно понимала, что делать, как направить… Душу? Разум? Что-то иное? Дальше, на путь. Вниз, к огню мира, к источнику всего — и дальше, в колесо перерождений. Этот человек сражался до конца, пусть и не за правое дело…

Тот, которого она приметила первым, уже замер, смотря пустыми глазами в никуда. Его черноты рядом не было. Никакой другой не было. Только тела, скулящий стрелок с раздробленным коленом и затихший, но живой алавит.

Агата медленно вернулась к дороге, чувствуя себя выжитой досуха. А всего-то диагностика да одно заклинание…

— Все? — поинтересовался подошедший Валентин.

— Двое живы. Думаешь, в городе найдутся целители?

— В этом? Да наверняка. За их профессионализм не поручусь, но в таких местах есть желающие заработать на чужих ранах. Ладно, посадишь к себе Доми? Я и пешком пройдусь.

— Я тоже, — без особого рвения подала голос подошедшая с несколько растерянным Даниэлем девочка.

— Нет, ты много сил потратила. Я бы и Агате предложил поехать верхом, сам пройдусь, но…