— Да, фахашма.

Сольтэ поклонился и зашагал прочь. Как надеялась Агата — туда, где есть кровать и немного покоя.

Ей о последнем мечтать не приходилось. Стоило найти хоть что-то съестное и женщин, готовых из этого «чего-то» приготовить еду под открытым небом, разыскать Даниэля — вдруг все же нарвался на какую-нибудь тварь, помочь в лазарете, там-то точно будет работа… Клинок глубоко поклонилась Анне, отдавшей все за эту победу и, мысленно пожелав ей легкости в будущем пути, направилась прочь, к живым.

Агата любила читать книги. Одна девочка, так и не пережившая Изменения, приохотила. И там, в этих книгах, стоило герою героической вылазкой откинуть врага от крепости, сразить коварное чудовище или просто благодаря полководческому или иному таланту разбить вражеские силы, как повествование тут же скакало дальше. К красивой тризне по павшим соратникам, к истории о том, как хорошо жить в мире и спокойствии или к обещанию нового подвига. Поначалу это казалось Агате естественным; потом, проведя несколько лет у Альфредо, который успел, несмотря на свой преклонный возраст, поучаствовать в борьбе с эпидемией, да и как алхимик многое знал и многое требовал, она поняла, что авторы часто недоговаривают. Просто потому, что если сражение с чудовищем или вражеским войском — деяние славное и героическое, то после не происходит ничего ни героического, ни славного, ни интересного.

Боль в ранах. Стоны тех, кому пришлось хуже, борьба за жизнь тех, кто оказался на краю, похороны тех, кто с этого края свалился. Организация готовки для раненых и здоровых. Организация очистки воды. Куча работы по уборке трупов сторонников Визиря и их даалис — ладно хоть это взяли на себя сдавшиеся, под надзором Тча работавшие вполне усердно. Помощь тем, кому еще можно помочь — из оставшихся под стенами. Транспортировка тех, кого не вмещал Город, силами эловсиялу на кое-как смастеренных лодках. Да, до ближайших оазисов не меньше дня пути, но там есть и запасы зелий, и вода, и, что важнее — нет множества других больных.

И вопросы, вопросы, бесконечные вопросы, которые приходилось решать. То ссоры из-за незнания языка, то попытка отобрать «бесхозные» кости, которые оказались очень и очень нужны для новых конструктов, то закончившиеся бинты, то очередная «прекрасная» идея Амина, решившего, что жители Города будут в восторге от помощи тех, кто недавно обратил против них оружие…

На третий день после сражения Агата от недосыпа и усталости едва понимала, кто она и где. И когда Тча донес, что «к нам идет множество воинов», Клинок уже задумалась о том, что Тантэ с Анной избежали кучи проблем, и, как ни крути, остались героями…

Но у нее такой роскоши не имелось, и пришлось, с трудом волоча ноги, взбираться на крепостную стену, где уже расположился встревоженный Амин.

— Как узнала? — поинтересовался тот, вглядываясь вдаль. — Идут под иллюзией. Мне дозорные эловсиялу сообщили, но даже они все поняли только подойдя близко.

Агата молча показала на летавшего над головами Тча.

— О. Ладно. Знаешь, кто это?

Клинок выразительно пожала плечами, чувствуя неприятную боль. Ни одной тяжелой раны, но отсутствие отдыха мешало регенерации даже ее измененного тела.

— Плохо. Что ж, надеюсь, этого хватит…

Амин шевельнул рукой — и несколько даалис, отдыхавших в тени ворот, лениво поднялись на ноги.

Иллюзию приближавшиеся сняли лишь подойдя совсем близко. Немалое такое войско… Во главе которого оказался небольшой конный отряд неожиданно пестро одетых йохров.

Агата прищурилась. За первым десятком всадников следовал второй, в темных одеждах и броне, но те, первые, казались словно бы безоружными. И именно цветастые йохры, скрывавшие свои лица платками, направились к воротам. За ними последовала десятка бойцов, державшаяся на определенном расстоянии, а остальные и вовсе замерли на подходе, под уже знакомый звук трубы остановившись и не обнажая оружие.

Зазвучал новый сигнал — и к удивлению Агаты, прогнавшему даже застарелую усталость, дальние конные воины спешились и опустились на колени прямо на песок. Миг — и их примеру последовали и пехотинцы.

Разодетые йохры подъехали к самым воротам. Остановились на благоразумном расстоянии от даалис, спешились и принялись снимать с лиц платки.

— О, Амин из рода Атиров! Мы, представители Регентского Совета, узнав, что случилось досадное недоразумение, спешили как могли, но опоздали. Прими же наши глубочайшие извинения и, как заведено Великим Самоном, возьми же правление над Великой Пустыней, ради счастья и процветания нашего народа! — проговорил самый рослый из всадников.

— Увы, коварный Визирь Оман-Али, скрывавший свою истинную сущность, провел нас, заставив думать, что ваш отец перед смертью якобы оставил это ему, — второй всадник достал из седельной сумки разукрашенный кинжал и на вытянутых руках протянул его, словно пытаясь передать стоявшему на стене Амину.

— Но вы, в своей великой силе и мудрости, сумели развеять пустынные миражи — и теперь мы лишь смиренно просим не обрекать на страдания из-за нашего проступка наши семьи, — продолжил третий.

— И зовем вас в столицу, — дополнил четвертый, — ваш прекрасный дворец ждет вас и наших дорогих гостей из Некроса. Уверен, мы сможем разрешить все недопонимания!

Амин ругнулся.

— Аж тошно… — тихо сказал он. — Говорят так, словно все в порядке. Словно ничего не случилось. Уверен, останься в земле наша кровь — так же бы пели соловьем перед Визирем. Этот, — он ткнул в первого говорившего, — отвечал за учет концентраторов. Этот, с кинжалом, приходил с раскладками по добыче атты, убеждал отца увеличивать норму; соседний, Маго-Али, и вовсе обожал, да и обожает, валить на выдаче разрешений на магическую практику молоденьких девочек если те с ним не возлягут… Ублюдки. А теперь стоят тут.

— Потому что мы выиграли, — признала очевидное Агата, — и за нами сила. За тобой. Разве не за это сражались?

— Не за то, чтобы иметь с ними дело.

— А зачем иметь с ними дело? — проговорила Клинок, вспоминая свой опыт с Безмолвным Советом. — Ты ведь, как Повелитель Песков, сможешь им приказывать?

— Да.

— Вот и найди тех, кому доверяешь, и замени. А этих отправь куда-нибудь подальше, пусть там пользу обществу приносят. Но сначала стань этим самым Повелителем Песков. И замечу, что мы, как и обещали, готовы дать приют менталистам. Да, пока часть наших земель… в сложном состоянии, но это исправим.

— Убежище было бы кстати. Едва ли мне удастся за мгновение исправить все, что разваливалось веками. Законы эти, Совет Мудрых и его проделки… Многим будет лучше уехать, чтобы не свели счеты. А теперь члены Регентского Совета здесь, перед нами, и за ними — армия из тех, кого Визирь не успел перебросить под стены. Они шли на помощь скорее ему… Вот только опоздали.

— А какая разница? — лениво проговорила Агата. — У них — армия, у нас — дракон, налаженное производство «черной смерти» для которой еще есть ингредиенты и злые уставшие некроманты. И, думаю, они понимают, что после смерти Визиря на него можно свалить многое и так попытаться заслужить место подле человека, контролирующего даалис и рожденного править.

— Это только поначалу страшно, — негромко проговорил появившийся рядом на стене Марифатон, — управлять чем-то. Хоть учениками, хоть городом, хоть страной. Не стоит бояться, юный Повелитель Песков — поначалу я смогу помочь отправить восвояси тех, кто решит, что вы слишком молоды или слишком слабы, а дальше будет только ваш путь. Без моего мятежного ученика и его влияния. И пожалейте уже ваших друзей-некромантов — помощь войсковых лекарей и кашеваров даст им отдохнуть, да и обратно сможете вернуться с относительным комфортом.

Амин тяжело вздохнул.

— Благодарю, Мудрейший. Ладно, пойду забирать отцовский кинжал.

Агата слабо улыбнулась. «Лекари и кашевары» звучало почти как теплая постель и отдых. Для Валентина и его маленькой помощницы в первую очередь.

— Мы сбежали с признания Повелителя Песков, — усмехнулся Валентин, заходя по колено в воду следом за Агатой. — Такое событие бывает раз в жизни, между прочим.