Клинок глубоко вздохнула и, отпустив Доминику, принялась рассказывать. Ровно, спокойно, стараясь не смотреть ни на стражников, ни на то, как приведенный ей пацан таращится на волосы менталистки.

Анна слушала, не перебивая.

— Вот как… Интересно.

— Чего от нас хотели?

— Смогу ответить, если ты покажешь мне воспоминания.

— Покажу? Это как?

— Посмотри в глаза и не мешай. Лучше всего подумай о том моменте, когда к вам подошли.

Клинок поймала взгляд светлых глаз менталистки. Что-то прикоснулось к ее разуму. Магическим зрением Агата не видела цветов и нитей магического воздействия, но чувствовала, как внутри тела ворочается готовая противостоять чужому вмешательству тьма, как пульсирует амулет на шее… Анна использовала магию, но Клинок не уловила никаких подробностей. И это раздражало, заставляя вспомнить дознавателя в порту Форсиона. Стоило больших трудов не оттолкнуть беловолосую. Сдержалась Агата лишь потому, что та быстро закончила.

Закончила, отвернулась и выругалась.

— В чем дело? — насторожилась Клинок.

— Надо будет уточнить, но, судя по сказанному, им не понравилось, что девочка использовала магию. Думаю, речь идет о том моменте, когда она облегчила боль старика.

— Но это же не некромантия.

— Нет. Похоже, законы ужесточились с тех пор, как я уточняла обстановку в последний раз. Сейчас, — Анна присела на одно колено, так, чтобы оказаться на одном уровне с «захваченным» Агатой мальчиком, и заговорила на местном наречии.

Клинок не понимала, о чем речь, но интонации и язык тела видела. Воришка сначала явно умолял отпустить, потом, прислушавшись к словам менталистки, начал кивать и охотно отвечал на вопросы. В конце беседы Анна достала из поясной сумки несколько местных монет и протянула их мальчику. Поднялась и попросила на фроантийском:

— Агата, отпусти его. Пускай сходит и поест. Думаю, он не сбежит, а если и сбежит, то все, что нужно, я все равно выяснила.

Клинок скосила глаза на настороженного, но явно повеселевшего паренька, и отпустила руку, которую он тут же принялся растирать.

— Я могу помочь… — тихо предложила Доминика.

— Только в доме, нечего людей смущать, — Анна указала головой на стражников и вновь обратилась к мальчику на языке йохров. Тот после паузы кивнул и направился за юной некроманткой.

— Если он залезет ей в голову — сломаю руку, — мрачно проговорила Агата, — и не одну.

— Он не дурак, понимает, что я все почувствую, — отмахнулась Анна. — М-да, ситуация… Хорошо, что ты их не убила. Но плохо, что наши друзья-йохры кое о чем умолчали. И не только они, но и мои люди… Впрочем, никому не дано знать все, в том и прелесть. Ладно, пойдем, переговорим с послом, и если не с Наследником, то, может, с кем-то из его старших людей, тем же Паши-Амином. Пока ситуация не вышла из-под контроля.

Клинок кивнула. Сходили город посмотреть…

Тантэ в «парадной» одежде обнаружился у себя. Помещения для делегатов внутри разделялись занавесками на небольшие части, предназначавшиеся для проживания одного человека. Когда нужно, эти занавески можно было поднять, чтобы поговорить или поесть, например. Книжники так и сделали, составив кровати и столы так, чтобы получилось небольшое помещение для обсуждений.

— О, я хотел искать вас, — Тантэ не удивился приходу Анны и Агаты, — имел беседу с местным правителем. О лошадях, верблюдах, погоде и многом другом, но если переходить к сути: местные заинтересованы в том, чтобы Соти-Сарай вновь стал торговыми воротами в Некрос. Но, как намекнул хаким, это не всем понравится.

— Совет Мудрых, — немолодая женщина, что-то записывающая на толстом листе пергамента, подняла глаза на Анну. — ничего не хотите о них рассказать? По нашим данным они управляют местным магическим сообществом.

— Но хаким непрямо указал на то, что без их одобрения он ничего не может сделать, — дополнил Тантэ, — по крайней мере в вопросах внешней торговли. Большие полномочия для тех, кто руководит жизнью магов. Боюсь, наше посольство говорит не с теми, кто держит реальную власть.

— Но с теми, кто может ее получить, — легко отмахнулась Анна, — к тому же не думаю, что люди Визиря, а Совет подчиняется ему, господствуют во всех сторонах жизни Султаната. Хотя поверю, что они, под эгидой борьбы с «опасной магией», могут помешать нашим планам. Под такими лозунгами, судя по всему, здесь происходит много всего интересного… Но есть и хорошая новость.

Тантэ поднял бровь.

— Не все согласны с политикой Совета Мудрых. И эти несогласные, которым запрещено использовать магию, готовы поддержать хоть пустынного черта, если он все исправит.

Агата склонила голову, осмысливая услышанное.

— Выходит, тут все то же, что и Союзе, только всем заправляет не церковь, а Визирь и его люди?

— Грубо, — покачал головой посол, — но в целом верно.

— За исключением Осветления, — вмешалась Анна, — и это важно. Менталисты остаются связанными со своим источником, они все равно проводят через себя его энергию. Так что местные запреты не имеют такого влияния на мир, как запрет черпать энергию из пяти крупнейших мировых источников. Церковники мешают использовать источники магии жизни, земли, ветра, воды и огня, словно хотят, чтобы сырая энергия приносила как можно больше проблем… На островах уже невиданной силы шторма, а в Зеленых Землях появилась огромная саранча, а поля захватывает странный, необычный сорняк со жгучими листьями. Догадываюсь, что и на Каменных, и на Пустынных Землях не все ладно… В Султанате же имеет место простое злоупотребление властью. Официально — ради защиты населения от недобросовестных магов. Но Верховный Совет Мудрых с год назад полностью запретил любую магию для тех, у кого нет их разрешения, и эти самые разрешения в итоге дают далеко не каждому обученному магу. Но, в целом, ничего не поменялось: мы приехали на чужую землю и, чтобы достичь желаемого, придется помогать местным с их проблемами.

— Поменялось, — мрачно отозвался посол. — На нас покушались, а гарант суверенитета Повелителя Песков, те самые псы, защищающие дворец, оказались в руках каких-то бандитов. Боюсь, что мы можем приехать аккурат к государственному перевороту.

Анна усмехнулась.

— Тогда придется совершить свой. Благо, у нас есть хороший кандидат и довольно сил для того, чтобы показать местным, как стоит обращаться с соседями.

Клинок склонила голову. Что-то цепляло ее в словах менталистки…

— Вы ненавидите Визиря.

— Лучше договариваться с Повелителем Песков, чем с ним, уж поверьте. Можем, кстати, прогуляться к противникам нынешнего Совета. Например, ночью.

Посол нахмурился.

— Наследник торопится в столицу. Он настроен выезжать как только решится вопрос с верблюдами.

Менталистка легко пожала плечами.

— Не думаю, что мы отправимся в путь нынешней ночью. А информация никогда не бывает лишней, тем более от тех, кто расскажет о происходящем не то, что выгодно Визирю или Повелителю, не так ли?

Агата кивнула. И уточнила:

— Тот старик — человек Визиря?

— Не знаю, в том то и дело. Мальчик-воришка был уверен, что у иноземцев достаточно денег. Так ему сказал наставник. Или местные менталисты совсем потеряли честь, или ищут встречи. И я ставлю на второе.

Клинок склонила голову, задумавшись. Странный способ дать знать о себе. Но менталистка права, стоило поговорить с теми, кто знал больше о происходящем в городе и вообще в Султанате.

Йохры не хоронили мертвецов. Веками они оставляли их в пустыне, подальше от людских глаз, на растерзание пескам, ветру и миру. «То, что создано, должно быть возвращено» — так гласила их мудрость. Но в Соти-Сарае, благодаря близости к берегам Алтуина, состоятельные жители могли пойти другим путем: сжечь тело и отнести в пустыню один прах или вовсе сохранить его у себя и отдать пескам когда-нибудь потом.

Все это Анна негромко рассказывала пока их процессия шла к окраине города. На похороны выдвинулись почти все из посольства и свиты наследника, кроме пары оставшихся с Амин-Али охранников и целителя йохров. Кто пешком, кто, как Валентин, верхом. Первым везли на специальных открытых повозках завернутые в белые, «чистые», одежды тела погибших. Все перемешались — йохры и некроманты, кони и верблюды, пешие и всадники, фроантийский язык, местное наречие и говор некромантов…