Солнце садилось, темнота несла с собой прохладу. Это радовало Агату, неспешно шагающую неподалеку от посла и менталистки. В темноте меньше шансов, что кто-то приметит в ней и Доминике, ехавшей вместе с Валентином, нарушителей местных законов.
К удивлению всех, даже проинформированного обо всем наследника, ни местные стражи, ни посланники от Совета Мудрых не пожаловали на «их» постоялый двор. Агата была почти уверена, что ничего хорошего это не сулило, но в целом согласилась с нежеланием Анны и посла беспокоить по этому поводу хакима. Рассказать-то можно, но тогда глава города сделает их обязанными себе, а это уже лишнее
Наследник размашистым подчерком — писали местные странно, слева направо, а их буквы перетекали одна в другую — подписал разрешение для «иноземной делегации использовать магические силы как пожелают, пока это не несет угрозы людям Султаната и их имуществу». Но с неохотой заметил, что Визирю это не понравится. Что за этим стояло, Агата могла лишь догадываться. Впрочем, если местным будет плевать на бумагу, подписанную от имени Повелителя Песков его сыном, то придется задуматься о том, чтобы развернуться и отправиться сразу в Шеки-Сарай, а оттуда в Запретный Город, минуя столицу. Но пока никто ни о чем не спрашивал, и действовать собирались по простому плану: похороны — визит к местным «опасным» магам — закупка нужных вещей — путь в Езам-Сарай.
Агата шла нога в ногу с молчаливым Стражем. В этот раз все надели капюшоны и маски. Знак уважения к павшим, знак их службы — и ее опасностей. Шаг, шаг, еще шаг… По сторонам широкой улицы, опоясывавшей город, собралось немало зевак. Все — с открытыми лицами, в простых одеждах. Дети забирались на крыши зданий, иные просто слонялись по обочинам, кто-то жадно пялился смотрел на чужеземцев и наследника с его людьми.
Яркие халаты и закрытые лица ждали в конечной точке их пути. Небольшая площадь, находившаяся там, где могли бы расположиться северные городские ворота, но на деле находилась глухая стена. Пятачок расчищенной земли в окружении десятка развалившихся, рассохшихся домов, чьи обугленные стены шептали о давнем бедствии. Здесь уже ждали три собранных погребальных костра. Из необычно тонких дров, они казались Агате неуместными, странными. Как и собравшиеся на площади знатные йохры с покрытыми лицами, как их процессия.
В Союзе мертвых хоронили в земле с положенными ритуалами и ликом Эланы на теле. На островах погибших тоже хоронили, а некоторые тонийцы, придерживаясь веры предков, и вовсе предавали морю — Агата один раз видела такой ритуал. В Некросе мертвое тело — ресурс, если, конечно, ты не достаточно богат и эгоистичен, чтобы выкупить право на неприкосновенность останков. Агате казалось, что лучше правда оставить мертвых в песках. В Элану йохры не верили, так что надо было провести положенные ритуалы, мешающие поднятию дикой нежити, и сделать так, как принято у местных. Костры же из привезенной древесины казались странной пародией на те, о которых рассказывали Даниэль. Такие использовали хольды на другом конце Центра Мира… Странная прихоть живых, лишние траты непонятно на что. Но нужно было показать могущество Повелителя Песков и его заботу о павших, нужно было донести, что гости из Некроса достаточно щедры, чтобы дать своему мертвому все лучшее по мнению жителей города.
Процессия заполнила площадь. Пешие выстроились у собранных костров, всадники кое-как подравнялись позади. Вперед, к уже уложенным на лежбища из стволов и веток, вышли Тантэ и Сата-Атир. Посол и наследник встали позади завернутых в саваны тел, рядом друг с другом — и рядом с небольшой чашей, в которой трепетали на ветру языки пламени. Вышли из толпы и Анна с худым йохром, чьего имени Агата не помнила, но помнила, что он знал фроантийский, пусть и не идеально, и неплохо говорил на языке Некроса.
Первым начал говорить Сата-Атир. На местном наречии. Сказал первую фразу — и Анна тут же принялась переводить ее. Наследник продолжил говорить — и негромкие, но слышные всем слова менталистки вторили сказанному:
— Братья и сестры, рожденные в ветрах пустыни и жаре песка! Я, Сата-Атир, наследник Повелителя Песков, отправлялся за знаниями, но нашел друзей. Наших давних союзников, которых враги считали разбитыми и уничтоженными. Но как вода порой скрывается за слоями песка, так и дети Некроса ждали нужного момента, чтобы вернуться в мир. И нам оказана честь стать первыми, кто узнал об этом, первыми, на чьи земли ступила их нога.
По рядам местных пронеслись шепотки. Агата не видела закрытых платками лиц, но чувствовала, как взгляды из интересующихся стали настороженными. Словно подтвердились опасения, словно ветер принес перемены…
Тантэ взял слово. Говорил он на языке Некроса, но Агата понимала смысл и без перевода. А вот йохр-толмач принялся быстро повторять сказанное на своем языке.
— Мир меняется. Время наблюдений закончилось, пришло время действий. Когда-то наши предки, как и все люди, совершали ошибки, но эти ошибки никогда не касались нашей дружбы с восточными соседями. Мы рады ступать по землям Султаната и надеемся, что, как и прежде, наши крепкие отношения скоро приобретут множество выражений, и наша речь не будет казаться неуместной здесь, а ваша — по ту стороны Великой Реки.
Вновь шепотки, вновь обсуждения… И вновь слова Сата-Атира:
— К сожалению, наши земли не так безопасны, как мы хотели бы. Шакалы Пустыни потеряли всякий стыд и совесть и дерзнули поднять на нас клинки. Теперь их тела жрут ветра, а крики замерли на вечно молчаливых устах. Но знайте, — голос наследника приобрел пугающую глубину, — каждый кинжал был собран. Каждая родовая надпись — прочитана. Я знаю, кто стоял в стременах — и всех тех, кто помогал им творить беззаконие, ждет кара. Быстрая и жестокая. А пока же мы воздадим почести тем, кто отдал жизнь в борьбе с псами, оставившими в песках сердце и человечность. Ойта-Али, Сурен-Али, Тардэ из Некроса — ваши имена не будут забыты, ваши жертвы не станут бессмысленными, а ваши души ветер отправит в вечный путь!
Наследник договорил и взял лежавший около чаши с огнем факел.
— Никто не стремится к смерти, — продолжил Тантэ, — даже некроманты. Но каждый из нас умирает — и счастлив тот, кто приходит к Иврейн следуя долгу. Недалекие бандиты считают, что могут уничтожить нас, сломить и разбить узы старой дружбы, но они ошибаются. Мы пролили кровь друг за друга, рожденные в песках и на черной земле отдали свои жизни за наш путь — и теперь мы должны довести до конца задуманное. Пусть павшие обретут покой и продолжат движение по дороге, — он взял второй факел.
Агата посматривала на толпу — хороша она будет, если упустит опасность для посла или еще кого-то, но все же следила и за происходящим у кострищ. Наследник и посол двигались почти синхронно. Обошли лежавшего посередине мертвеца и одновременно поднесли факелы к дровам. В отблесках огня лицо погибшего едва угадывалось, но, судя по бороде, это был один из йохров. Оба факела коснулись дров. Пламя расползлось по явно пропитанному алхимией дереву и взметнулось в небеса. Наследник и посол развернулись, теперь оказавшись спиной друг к другу. Тантэ шагнул к мертвому йохру, а Сата-Атир — к погибшему Стражу. Наверняка не случайно… Мгновение — и еще два костра зашлись пламенем.
Анна ударила кулаком в костяной нагрудник, и Стражи повторили за ней. Агата ударила резко — и почувствовала, как вдавились в кожу края чешуек. Еще удар, еще… Она не была близко знакома с Тардэ, но все же знала его. Некромант жил, любил, думал, переживал, улыбался. Отправился в поход, случившийся с ее согласия, в поход за призрачным шансом обрести знания — и теперь его больше нет. Мир в чужих глазах рассыпался в прах, огонек жизни погас навсегда. Был человек — и нет человека. Человека, отправившегося на чужбину потому что она, Агата, так хотела.
Из толпы вышел уже виденный ей издалека дородный мужчина. Местный хаким, правитель города. Начал говорить — и Анна принялась переводить сказанное:
— Некогда на этом месте был заключен союз, положивший конец давней войне окрестных племен. На пепелище, оставшемся от старого Соти-Сарая, они клялись в том, что будут стремиться к миру и процветанию, оставив в прошлом кровь. Огонь принес с собой боль, скорбь и понимание. Ветер пустыни жесток, но для умеющих ловить его он принесет перемены лишь к лучшему. Пусть почившие обретут покой, а живые — найдут свой путь по постоянно меняющимся барханам судьбы.
