— Война есть война, — Варнэ скрестил руки на груди, — мы не слабаки, и наши конструкты дадут бой даалис. Но наши нынешние ресурсы небесконечны, и восстанавливать их придется из местного материала. С соответствующими проблемами.

— Но если у нас все получится, то какие будут перспективы! — Сольтэ улыбнулся. — Алхимия, артефакторика, множество редких компонентов, да хоть те же кристаллы атта, которые добывают в Восточных горах… В прошлом Некрос и Сулатанат сотрудничали в множестве вопросов, и сейчас взаимообогащение может привести к удивительным открытиям, способным помочь и нам, и им! Местные, например, используют верблюдов и лошадей для длинных переходов, но даже так двигаются только от оазиса к оазису. А если использовать конструктов? Им не нужна вода, еда, отдых…

— Мартэ уверяет, что кое-чего он от местных добился, — негромко перебил увлекшегося юношу посол, — и что без одобрения Совета Мудрых мы получим меньше, чем хотелось бы, но все же хоть что-то с собой унесем. Замечу, что мертвым не нужно золото.

— То есть, если мы продолжим идти к столице, то может пролиться много крови, — резюмировала все сказанное Агата.

— Чьей-то крови, — мрачно откликнулся Варнэ. — Слабаки могут считать, что она будет нашей.

— Замечу, что если мы не вернемся в срок, то наш Совет будет вынужден реагировать соответствующе, — негромко проговорил Тантэ, — так что ситуация сложная. И решать ее не в моих полномочиях.

Агата ругнулась про себя. Все и так было непросто, а теперь стало еще сложнее.

— Я подумаю. До завтра.

Ответом ей стали три синхронных кивка.

В любом другом городе в ночи Агата чувствовала бы себя уверенно. Для того, кто видит в темноте, сюрпризы от местных бандитов — на один зуб, а переулки светлы, словно днем. Да и шаги с дыханием легче различить измененным слухом тогда, когда они не тонут за пеленой сотен других шагов и разговоров. В Зеленых Землях ночью Клинок ощущала себя если не самым большим из местных хищников, то уж точно не добычей. Но магический свет, заливавший центральные, да и не только, кварталы Соти-Сарая лишал ее многих преимуществ. Да и какая тишина, если вокруг народу больше, чем в иных районах северных городов днем? И, к тому же, здесь не затеряться среди толпы. Даже если снять броню и сменить черные ткани нарядов Стражей на привычные неброские штаны и рубаху, она все равно будет выделяться. И лицом, и покроем одежд, и обувью… Впрочем, о последнем Анна, а именно она собиралась возглавить поход к местным магам, подумала и достала три комплекта местных нарядов. Ярких и вычурных.

— А что-то менее приметное нельзя было раздобыть? Я в этом похож не то на девушку, не то на павлина! — Даниэль с негодованием тряс просторные одеяния, непонятно как собиравшиеся на теле.

— Это женская одежда, — прошелестела подошедшая к их компании, обосновавшейся в комнатушке посла, Гретта.

— Женская⁈ Да я ни в жизнь ее не надену! Я — мужчина, и…

Миг — и возмущения затихли. Агата с опаской следила за тем, как Даниэль разевает рот — и оттуда не вылетает ни звука. Анна молча указала на выход.

— Нечего кричать, — холодно проговорила менталистка. — Если ты считаешь, что переодевание вредит твоему мужскому достоинству больше, чем брошенная у алтаря беременная невеста, то оставайся тут. Или одевайся. Посол и наследник оповещены о нашей идее, но это не значит, что всем в городе нужно знать, куда мы идем.

Даниэль пристыженно засопел.

— Анна, не то чтобы я против, — Агата разглядывала странную конструкцию, которая должна была скрывать тело, и прилагавшийся к ней головной убор, — но это может помешать сражаться.

— Может. Но если нас остановят, то никто не удивится мужчине, чьи жены молчат, пока он говорит. А вот мужчина, который не может сказать за себя и слова, столь же подозрителен, как и не носящий кинжал, а последних выставляют за стены. Да и кинжал у нас только один — наследник согласился на время расстаться со своим. Так что выбор у нас небольшой: или так, или завтра весь город будет знать, куда мы ходили и с кем говорили. И «мы» — не просто трое бойцов, а Некрос. Так что, дорогой наш мужчина, если ты не научился говорить на местном языке чтобы изъясняться со стражниками и не раздобыл себе родовой кинжал, то или одеваешь это, или проваливаешь.

Даниэль, гордо подняв голову, вышел из помещения. Отделявшая «комнату» занавеска колыхнулась так, словно ее хотели сорвать.

Менталистка проговорила что-то на йохрском. Что-то, как полагала Агата, не самое лестное. Радовало только что Тантэ остался «обсуждать реальную позицию» с наследником в покоях последнего. Все-таки переодеваться при пожилом некроманте было бы уже перебором. Агата, с трудом собирая на себе ткань, не сразу, но задала Анне напрашивающийся вопрос:

— Насчет невесты Даниэля — это…

— Сама у него спрашивай, — отрезала менталистка. — Уверена, если он когда-нибудь поймет смысл слова «ответственность», то, может быть, поумнеет и сообразит, что в жизни у поступков бывают не самые приятные последствия. Тоже мне Ледяной Феникс.

Клинок нахмурилась, рассматривая, как Анна облачается в мужской халат и скрывает волосы под странным платком, крепившимся к голове ободом.

— Откуда знаете?

Та только хмыкнула.

— Я многое знаю. Но знать и применять знания — разные вещи. Если твой друг не готов поступиться глупыми традициями ради большего, то не стоит доверять ему.

— Это не глупо. — Агата вспомнила свой поход в Ничейные Земли. — Его народ просто живет иначе, и…

— Неважно. Если цепляться за старое, то ничего нового не построить. Никогда. Хочешь ли ты, чтобы он, выбирая между помощью тебе и чем-то «правильным», выбрал второе? Предпочел традиции здравому смыслу? Не говоря уже о том, что следуй ты традициям — никогда бы не нырнула за Амином. Это недостойно правительницы.

— Глупости. Я могла это сделать — и я сделала. При чем тут это вообще?..

Менталистка лишь покачала головой.

— Ты пока не понимаешь, а жаль. Ладно, давай помогу с нарядами и пойдем. Вдвоем.

Агата бросила взгляд на Гретту, но та лишь покачала головой.

— Местные маги способны понять кто я, — прошелестела воплощенная призрак. — Тогда зачем вся это маскировка? Проще идти в доспехах и с оружием. Я хотела уговорить хольда, но в нем гордость уже победила здравый смысл.

— Возьмем Тару?

— Шумна… — Анна склонила голову. — Но, может быть, с этого и выйдет толк. Гретта?

— Сейчас.

Тара уже успела лечь. Но когда поняла, о чем речь, собралась быстро. Осмотрела наряд, осталась не в восторге, но пойти согласилась.

— Я уж начала скучать и жалеть, что во все это ввязалась, — призналась она, когда они втроем выскользнули из комнаты посла. — Одно мелкое сражение да проблемы на переправе… Так себе развлечения. Елене наверняка веселее.

— Нам будет не весело, а грустно, если продолжишь трепаться, — мрачно бросила Анна, — не заставляй меня жалеть о том, что ты идешь с нами.

— Ладно, ладно, молчу.

— Именно. Никаких разговоров. Вообще. Когда я обращусь на фроантийском — тогда сможем поговорить нормально. И, Агата — скрой свои силы. Полностью. Пока не доберемся куда нужно.

— Далеко? — без особой радости уточнила Клинок.

— Не особо.

— И это не похоже на ловушку? — невинно уточнила Тара.

— Вот скоро и проверим, — мрачно улыбнулась менталистка и закрыла лицом платком перед тем, как выскользнуть из «их» части постоялого двора.

Город не спал. Агата, шагавшая следом за Анной по центру широкой улицы, слышала знакомые звуки ночного веселья: стоны, крики ссорящихся, громкие беседы, звон посуды. Тянуло странными запахами кальянов и специями, сухостью песка и ветрами, доносившими самые разные ароматы… На них троих никто не обращал внимания. Порой посматривали украдкой — те, кто был без платков на лицах — и только. Некоторые взгляды Агате не нравились, но она, занятая удержанием тьмы глубоко внутри тела, старалась не слишком на них сосредотачиваться. Если кто-то рискнет ограбить — получит, и быстро.