Анна вела их через виденные днем районы. Через рынок — он не спал и ночью, пусть и порядком опустел; через тот квартал, где путь Агате преградила стража; куда-то дальше, туда, где домов стало еще больше, а улицы сузились. Запахи здесь перестали быть приятными, а местные, сидевшие на крыльце какого-то еще открытого заведения, смотрели совсем недружелюбно.

Анна упорно шла вперед, пока они не добрались до какого-то тупика. Слева находилось непонятного назначения строение, из которого несло чем-то алхимически-отвратительным, справа — несколько узких домиков, а позади… Позади как-то сами собой возникли несколько мощных молодцев. В одних штанах, несмотря на ночной холод, с обмотанными бинтами руками и неухоженными бородами, они напоминали Агате бойцов с подпольных арен Союза. Говорил за них самый рослый. Говорил по-йохрски, и Клинок могла лишь следить за ним и его людьми, за языком их тел. Казалось, все началось с угроз, но Анна сумела как-то озадачить главаря местных бандитов. Он задумался, что-то спросил, выслушал ответ, еще раз задумался и что-то быстро проговорил, посмеиваясь.

На шее Агаты нагрелся амулет и в голове раздалось: «Пропустят, если ты свалишь их бойца».

Клинок кивнула и шагнула вперед. Она думала, что говоривший с ними встанет в стойку, но тот, неожиданно, отступил, и вперед вышел совсем молодой парень с краснотой во ввалившихся глазах. Такое Агата уже видела — следы злоупотребления алхимическими стимуляторами без нужных очистителей. Последние ушлые алхимики продавали куда дороже первых.

Парень улыбнулся и сделал приглашающий жест. Агата пожала плечами. Шагнула вперед — любитель алхимии не шелохнулся — и резким движением, вкладывая всю силу измененного тела, ударила в челюсть. Плоть встретилась с плотью. Миг боли в костяшках — и самоуверенный малой рухнул к ее ногам.

Мгновение «местные» стояли как вкопанные. Агата боялась, что нападут, но нет — главарь лишь хохотнул. Проговорил что-то, взмахнул рукой — и был таков. За ним устремились прочь и его люди, потерявшего сознание потащили под руки двое товарищей.

Анна поманила их обеих в то самое странное здание с алхимией внутри. Стоило подойти ближе, и в голове Агаты мелькнула догадка о том, что это могло быть. Догадка оправдалась, правда она не предполагала, что местная очистительная станция окажется такой неухоженной. Здоровый резервуар, занимавший немалую часть здания, судя по виду вообще никогда не мыли. Бегущие по прозрачным трубкам алхимические жидкости, выглядели грязными, тихо гудящие насосы странно подчавкивали, а царившая тут полутьма довершала ощущение того, что за чистотой воды местные не особо следили.

— Напомните мне не пить ничего холодного, — пробормотала Тара, — пока мы отсюда не уедем.

— У богачей своя вода, — ответил на фроантийском незнакомый мужской голос.

Агата шагнула вперед, выискивая говорившего. Миг — и нашла. Уловила дыхание — в углу, в темноте.

— Выходи, — жестко проговорила она, — кто бы ты ни был — выходи! Я знаю, где ты!

И из тени выступил мужчина. Довольно молодой, постарше Вэла, но не слишком сильно. Худощавый, в бедной одежде он, прихрамывая, направился к ним. Но кто-то еще двигался в темноте позади него.

— Выходи! — рявкнула Агата. — Все выходите!

Мужчина покачал головой. Что-то негромко проговорил — и за его спиной колыхнулись оказавшиеся иллюзией тени, являя уже виденного Агатой мальчишку. В руке тот сжимал заржавевший нож. Готовый к прыжку, пацан словно бы собирался защищать мужчину… Или напасть на незваных гостей.

Анна встала рядом с Агатой и сняла закрывавший волосы платок. Сказала что-то на йохрском, мужчина уточнил, получил в ответ кивок — и положил руку на плечо мальчика. В неровно магическом свете Агата видела, что его ладонь была обожжена чем-то химическим.

— Сожалею, что мой ученик доставил вам неприятности, — на фроантийском проговорил мужчина, — я — Джамаил. Сожалею, что принимаю вас в таких условиях, но мои возможности скромны. Идемте, думаю, нам стоит поговорить. И, возможно, не только со мной. Если вы готовы отправиться вниз.

— А то выбор есть, — хмыкнула Тара.

— Есть, госпожа…

— Тара. И без «госпожи».

— Оникс, — Агата не без труда вспомнила свое «прозвище», — идемте.

Джамаил кивнул и направился куда-то за резервуар. Клинок последовала за ним, оглядываясь по сторонам. В углу комнаты находилась железная винтовая лестница, по которой их провожатый принялся неуклюже спускаться.

— Куда мы? — поинтересовалась Клинок.

— К тем, кто не боится правды, — пояснил Джамаил. — Туда, где видно истинное лицо нынешней нашей родины.

Двигался он с трудом. Агата слышала, что дыхание мужчины едва не перехватывало от боли. На руке ожог, на теле, возможно, тоже… Жаль, что Вэл не тут, помог бы. Но вслух она спросила вовсе не о ранах:

— Вы ведь менталист, — Клинок чувствовала это, да и крутившийся под ногами Ганим давал понять, что этот внешне непохожий на него человек ему дорог, — не алхимик.

— Так лучше не говорить, — резко откликнулся Джамаил, — называя Необряженного менталистом вы обвиняете его в преступлении.

— Необряженного?

— Того, кто не носит причитающихся одежд, — тяжело пояснил провожатый.

В тесноте подземного коллектора его голос едва перекрывал шум от падающих капель, работающих насосов и бега воды. Соти-Сарай, как и любой город, требовал воды, и, как поняла Агата, местные создали систему очистки всего того, что черпали из колодцев. Систему, за которой, судя по запахам, мало кто ухаживал. Джамаил продолжил говорить:

— У некоторых есть магия, но нет права ей пользоваться. Как у меня или Ганима. Когда-то я был менталистом. Уехал в Рутению, где у наставника были знакомые, хотел совершенствовать знания в алхимии, изобрести… Неважно. Ввязался в чужую войну, а, когда узнал, что отца не стало, вернулся. Не удосужившись выяснить, не изменились ли тут законы. Меня не казнили на месте, только конфисковали имущество и объявили «опасным до высшего разрешения». Хотели, чтобы я работал на Совет Мудрых, участвовал в их алхимических проектах. Я отказался — и теперь здесь. И не только я. Хаким города мирится с нашим присутствием лишь потому, что сам не в ладах с Советом.

Напрашивающийся вопрос замер у Агаты на губах. Они добрали до конца тоннеля и оказались в небольшом подземном зале. Не естественном, слишком уж правильным выглядело это место. Квадратное, тремя ярусами уходившее вниз, оно напоминало перевернутую пирамиду… Или древнюю попытку не то что-то раскопать, не то закопать.

И здесь обитали люди. Пусть по залу змеились медные трубы, из которых много где капала не самая чистая вода, на «ступенях» обосновалось нескольких десятков человек. Походные палатки, уже виденные у йохров. Слабые алхимические огоньки, запах немытых тел, детские возгласы… Ганим с радостным криком метнулся к отдыхавшему на одном из топчанов парню. Агата узнала второго участника неудавшегося ограбления.

— Дом для тех, кому нет места в собственном доме, — с сожалением проговорил Джамаил и похромал вниз, туда, где горел небольшой костерок. Не из веток — это было видно по странному зеленоватому цвету пламени. Судя по всему, тут недавно готовили — Агата чувствовала запах чего-то жареного хлеба.

Около уже затухающего огня сидел немолодой мужчина. Агата сначала подумала, что это — тот странный исчезнувший старик, но нет — этот человек не был магом. Говорил он на местном наречии и первым делом затеял спор с их провожатым. Вернувшийся Ганим принялся возиться с едой, накладывая ее на не самые чистые в мире тарелки.

Оба взрослых йохра не сразу, но все-таки сумели договориться. Заговорил старший:

— Мой молодой друг считает, что так делает лучше, — Агата, пусть и слышала сказанное в переводе Анны, и сама улавливала горечь в словах старика, — мне же не нравится, что вы видите нашу родину такой. Впрочем, и ваша родина, та, что до Завесы, теперь не слишком красива. Увы, теперь те, кто не согласен с Советом и идеями Визиря — нежеланны в собственных домах.