Йохры опасались нападения какой-нибудь из таких вот ватаг. Но время шло, и в ярком свете звезд не было видно никакого движения… Агата вновь вернулась к мыслям о том, что, возможно, на переправе хотели погубить не животных, а Валентина и заодно Доминику. Но кто? Явно не посол — ему меньше всего нужны проблемы. Варнэ? Нашел что-то у Цепей, какой-то артефакт, позволяющий контролировать рыбу? Сольтэ что-то изобрел? Мартэ купил нужное и бросил в воду? Или Анна вновь устроила проблемы чтобы сделать йохров обязанными? Нет, вряд ли. Ей нужно разобраться с этим Визирем, нужна безопасность менталистов, нужно добраться до столицы Султаната, и, значит, не нужны проблемы и ссоры между сопровождающими наследника и посла. К тому же вдруг кто-то из йохров погиб бы? Уничтожение бандитов — это одно, а тут…
— Приближаются! — раздался вроде бы негромкий, но прекрасно слышный голос менталистки. — Три группы — спереди, слева и позади.
Говорила она на фроантийском. Агата никого не видела, как не напрягала глаза, но предпочла не спорить, да и йохры не задали ни единого вопроса. Поднялся шум, разговоры.
— Останавливаемся! — проговорила Анна, чей голос легко перекрыл звучавшую на другом языке команду Паши-Али, — готовьтесь!
Заржали кони, закричали верблюды. Животные остановились, а вот люди не замерли. Делегаты и свита, как было уговорено, отправились к повозкам — чтобы не получить стрелу и, если понадобится, поднять уже почти готовые к бою конструкты. Агата краем глаза заметила, как один из Стражей подхватывает Доминику и идет к повозке с Амин-Али, куда второй Страж вел медленно ковылявшего Валентина. Двое Стражей, четверо йохров с саблями наголо… Неплохая защита.
Остальные, освобожденные от необходимости охранять безоружных, готовились. Доставали луки и стрелы, занимали позиции… А еще за спиной Агаты творилась магия. Паши-Али и Сата-Атир взялись за руки, смешали кровь — и теперь шептали что-то длинное и заковыристое. Клинок уловила только «очисти разум, открой сокрытое…» Стоило им закончить, как во все стороны прянули невидимые, но ощутимые потоки магии. Агата вздрогнула, увидев то, о чем говорила Анна — приближающихся противников. Много конных, в темных одеждах, с луками и легкими копьями. Казалось, рядом с одним из них бежала пара больших псов…
Нападавшие мчались во весь опор. Поняли, что их видят, вскинули луки…
— Тара! — крикнула Анна.
Впрочем, могла бы и не кричать. Агата еще до возгласа почувствовала, как изменилась магия вокруг, сдвинулась, завихрилась… Мгновение — и они оказались в центре гигантского смерча. Ветер опоясывал людей и животных широким кругом, смахивая направленные в них стрелы. Одну, другую, десяток…
Черные силуэты приблизились, дали еще один залп, и принялись отступать.
— Идем! — скомандовал Тантэ после коротких переговоров с наследником, отпустившим руку Паши-Али. Йохр поддержал команду на своем языке.
Агата сделала шаг. Это уже обсуждали. Решат стоять на месте, и нападавшие будут приближаться, атаковать, а потом отдаляться, раз за разом. Десяток атак — и бдительность упадет, кто-то ошибется, устанет Тара…
Надо действовать. Надо показать, что выстрелами делу не помочь, что или конные уберутся прочь — или пусть атакуют грудь на грудь.
И это сработало. Один шаг, десять, сто… Четырежды черные всадники подскакивали ближе, но никаких неудобств стрелы и брошенные копья, отлетавшие в сторону из-за сильного ветра, не доставляли. Агата чувствовала лишь холод: ночь в этих местах не отличалась мягкостью, а еще буря… Тяжелее приходилось возницам и погонщикам, животные нервничали, но все же шли вперед.
Нападающие вновь развернулись, ускорились… Новый залп — и не разворот, а продолжение бега. Ближе, и ближе, и…
— Идут на сближение! — рявкнула Анна.
Тара резко отдалила пелену ветра, так, чтобы вооруженные луками йохры могли сделать еще один залп.
Черные не развернулись. Не успели — и стрелы стражников рассекли воздух, находя цели. С криками упал один конник, второй, третий…
Агата глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на тех, кто приближался по дороге и рядом с ней. Самая большая группа, рассыпавшаяся чем-то вроде полукольца в два ряда. Три десятка человек. Стрелы сбили нескольких, ранили лошадей. Воздух заполнило ржание, крики испуганных верблюдов, боевые кличи…
Те из охранников, кто держался за спинами товарищей, продолжили стрелять. Упал один всадник, еще один… Двое йохров рядом с Агатой обнажили сабли, черная масса коней и людей стремительно сокращала дистанцию, намереваясь стоптать.
Резкий, чудовищный порыв ветра откинул первый ряд нападавших, словно по ним ударил огромный воздушный кулак. Сверкнула молния, прошивая строй, сверкнула еще одна, позади…
Агата скользнула в глубину боевого транса и устремилась вперед. Пока оставшиеся в седлах не успели развернуться, пока упавшие не поднялись, пока новые стрелы не легли на тетиву. Она оттолкнулась и прыгнула, со всей силой и скоростью измененного тела врезаясь в ближайшего всадника. Выбила его из седла щитом, сама свалилась рядом, нелепо скатившись по валявшейся, дергавшейся конской туше. Закрылась щитом от чьей-то сабли, развернулась, отмахиваясь клинком. Отшатнулась от мелькнувших копыт — и с подшагом воткнула клинок в чужое бедро, распарывая плоть. Лезвие отскочило от кости, полоснуло лошадиный бок — и конь заржал, отшатнувшись в сторону.
Клинок увернулась от еще одной лошади и треснула первого, уже поднявшегося, всадника щитом. Скользнула в сторону под свист стрел и крики. Уклонилась от одной атаки, ткнула клинком, шагнула в сторону, вновь уклонилась, вновь ткнула…
Не сражение. Свалка. Повсюду ржание, крики, кони и люди, мертвые кони, умирающие люди, живые и здоровые враги, подхватившие луки — щит, как же полезен щит — и сабли. Клинок колола, рубила и уворачивалась, не убивая даже, а пытаясь внести хаос, помешать уйти и вновь напасть. Один-два удара — и прочь, с пути чьих-то копыт, а то и острия копья или клинка. Ноги, халаты, конские крупы и шеи, вновь ноги…
Шаг, шаг, еще один — и кони и люди закончились в один миг, остались за спиной. Сбежали? Пали?..
Напротив нее стоял зверь, похожий на странного, искаженного волка. Массивная голова со здоровыми челюстями, почти квадратное тело с мощными ногами, короткий хвост и серая кожа, по которой бежали странные волны то фиолетового, то зеленого, то переливчатого сияния. Зверь, в холке достигавший живота Агаты, имел из брони один массивный ошейник, а из оружия — зубы и когти, но все же Клинок чувствовала — это грозный враг. Одно движение, другое…
Странный не то пес, не то пустынный волк двигался почти так же быстро, как и она сама. Агата сделала пару шагов, попробовала обойти зверя… Тот сместился в сторону, следя за ней с тихим рыком. Она сделал еще один шаг и заметила, как напряглись рельефные мышцы. Агата выставила клинок.
Зверь тявкнул — и по разуму ударила боль. Явная, яркая, ввинчивающаяся в череп… Иллюзорная. Потонувшая в поднятой Агатой тьме. Зверь не понял этого. Не понял, не осознал, начал разгон. Он двигался быстро. Очень быстро. Оттолкнулся от земли в красивом прыжке — и еще в полете получил щитом по морде.
Клинок рассчитывала, что удар отбросил тварь прочь. Куда там! Животина приземлилась на лапы, повернулась и тут же прыгнула. Врезалась, уронила на спину, разинула пасть…
Агата успела подставить кромку щита — и мощные челюсти раскрошили прочнейшую кость будто тонкую деревяшку. Клинок ударила мечом, благодаря всех Богинь, что не выпустила его из руки. Ударила со всей силы измененного тела — и попала под ребра, с огромным трудом прорезав прочнейшую кожу. Тварь взвыла, рванулась прочь — и вырвала из руки клинок. Повернулась, вновь готовясь атаковать…
Агата едва-едва успела вскочить и убраться в сторону. Щит мешал, а измененная псина готовилась к новому броску. От ее челюстей не спасет никакая броня… Новый прыжок — и Клинок подалась навстречу твари, выпуская на волю костяной меч. Тот прорвал ткань перчатки и вышел в реальность тонким лезвием в ореоле черноты. Шаг в сторону, взмах… И меч обрушился на спину твари словно самое обычное оружие. Удар заставил зверя упасть на брюхо, но не пробил кости. Сама плоть этого существа сопротивлялась черноте… Но лишь мгновение — Агата вложила больше энергии, и с новым ударом костяной клинок вошел в кости, дробя позвоночник и уходя глубже. Пытавшаяся подняться тварь распласталась на пузе и замерла.
