И все. Ничего больше. Но что вообще можно тут сказать? Все все поняли.

С Валентином Агата не стала прощаться. Закинула выданный Анной провиант в небольшую торбу, из которой пришлось выкинуть лишнее вроде книг, да махнула рукой, пообещав скоро вернуться. На деле — не скоро, а через несколько дней, а то и больше. Но прощаться не хотелось, словно в этом случае и правда что-то случится. Что-то действительно скверное.

Выбор сделан, и теперь Агата таскала тяжеленные лодки. Йохры пытались протестовать, но те, кто видел, как она вытащила решетку, быстро угоманивали собратьев.

Одна, другая, третья… В обычных условиях на таких путешествовали всего по двое, но Тара обещала «ветер что надо». Местные остались не в восторге, но выбора не было, и потому набивались в лодки по пять-шесть, а то и больше, человек.

Крики в тоннеле раздались когда они только-только дотащили до песка последнюю посудину.

— Мухасибы! Химая, хаким! Каташана-ати, самаран!

К ним бежал оставленный наблюдать Ганим.

— Идут! — перевел Агате Джамаил. — Быстрее!

Краткий обмен репликами, крики… Крики в тоннеле, полные злости. Мерцающий свет вдалеке — факела?

— Быстрее! — поторопила Агата замерших помощников. — Тара, готовься! Давайте разбирайтесь с парусами и запрыгивайте в лодки!

Можно остаться. Остаться и сразиться… Вот только после этого на их посольстве придется ставить крест. Потому Агата могла лишь просить торопиться. Поддержал ее Джамаил, рявкнул на соотечественников Оман… В тоннеле свистнули стрелы — и Джамаил крикнул громче, обращаясь к тем, кто был снаружи. От слов йохра словно бы шла ощутимая Агате магия. Приказ? Повеление?

Последняя мачта заняла свое место, йохры принялись сноровисто ставить парус, а Клинок наконец огляделась. Позади — стены Соти-Сарая, наверху — бесконечное небо с россыпью звезд, вокруг — песок до горизонта. Красота. Вот только совсем рядом — стрелы и выкрики. Есть ли среди заполнившего подземелья моря голосов знакомые? Действительно ли их Стражу попросили помочь в ловле «преступников»?..

Слабый ветерок, до того лишь немного трепавший волосы, усиливался. Стрелы проходили мимо, крики разносились совсем близко, по стенам тоннеля…

Джамаил залез в центральную лодку. Туда, ближе к Таре — чтобы говорить, куда им нужно. Агата быстро заняла место в последнем «судне», вновь жалея, что не стала брать арбалет. Несмотря на ветер, некоторые из «опасных» стреляли в тоннель, кто-то кидал камни…

Ветер усиливался. Кое-как поставленный парус надувался и надувался, заскрипела мачта… Первая стрела продырявила ткань за мгновение до того, как последний из йохров вскочил на борт и их лодка тяжело тронулась с места следом за остальными. Вновь засвистели стрелы. Поднявшийся песок уже не просто стелился внизу, а проникал повсюду, всполошенный ветром…

Даже не ветром, а бурей. Ураганом, через который прорывались лишь отдельные стрелы и крики. Очень скоро даже зрение Агаты стало бесполезным — в темноте она видела, а вот в пелене песка различала лишь силуэты. Лодка двигалась, и даже дырка от стрелы не мешала раздуваться их парусу.

Это не было похоже на плаванье. Никакой качки, никакой воды. Но и на лошади все иначе, чувствуется, как напрягаются мышцы. Иначе все и в повозке — она подпрыгивает, раскачивается… А тут же они скользили. Иного слова Агата, замершая ближе к корме, подобрать не могла.

В глаза забивался песок. Оказавшиеся с ней в лодке мужчины прятали лица кто в платках, кто в сгибах рук. Уставшие, изнеможенные, многие — со следами болезни на лицах, они, тем не менее, улыбались. И Агата понимала почему — крики за спиной затихли, а стрелы перестали прорываться через пелену песка. Пусть они едва-едва видели парус сбоку и паруса впереди, все же позади никого уже не было.

Они сбежали. Безумный план сработал. Может быть у этих мухасибов хватит наглости обвинить наследника или посла, но не прольется крови, да и в буре некромантов обвинить сложно: они маги смерти, а не воздуха. Никаких зацепок, кроме двоих ушедших на разведку, но этого мало для обоснованного обвинения, а злиться люди Визиря могут сколько угодно. Некрос выбрал сторону… Или она, Агата, выбрала сторону за всех. И теперь остается лишь дать ветру подхватить себя и нести вперед.

Песок забивался повсюду. Агата подумала, что манера многих местных закрывать лица — скорее спасение от него, чем дань богу. Ну или и то, и то сразу. Они двигались и двигались, но сказать куда Клинок не могла — в пелене бури виднелись лишь паруса по соседству.

Агата сначала присела на дно лодки, потом и вовсе прикрыла глаза на мгновение, просто чтобы песок не мешал, не вынуждал часто-часто моргать… И забылась тревожным сном. В неясных образах то постоялый двор горел, то казнили всех некромантов, то уничтожали всех людей наследника и его самого, а некромантов заковывали в цепи; то неведомый убийца добирался до Валентина, когда Гретта отворачивалась, то мухасиб в белых одеждах требовал выдать Доминику…

Проснулась Клинок от холода и не сразу поняла, что лодка больше не двигалась. Буря закончилась, над головой сияли мириады звезд.

Агата рывком поднялась, игнорируя протест затекших мышц. Они остановились. В пустыне. В низине около какого-то песчаного холма-бархана.

Вокруг, насколько хватало глаз, был лишь песок, барханы, и вновь песок. Как море — только из песка. Молчаливое, неподвижное — и холодное, на удивление холодное для начала осени. Пусть измененному телу не был страшен мороз, Агата все равно повела плечами. Йохры переговаривались между собой, Тара с явным трудом вылезала из «своей» лодки…

— Устала? — поняла по бледности рыжей Агата.

— Да, — выдохнула алавитка, утирая сочащуюся из носа кровь, — это куда сложнее, чем с морем… Демоны и некроманты, это сложнее чем все, что я делала раньше. Нужно отдохнуть…

Она пошатнулась, и Клинок подхватила ее за плечо.

— Пройдет. Сможем идти, но мне нужно поспать, — не слишком внятно проговорила алавитка, — длинный день…

— Привал, — негромко объявила Агата Джамаилу.

Тот на удивление покладисто кивнул.

— Понимаю. Силы небезграничные. Я разведу концентратор.

— У меня есть, — подала голос Тара, — а вот от одеяла бы не отказалась.

— Найдем. Нам всем стоит отдохнуть. И спать лучше рядом, в пустыне ночью холодно.

Эту нехитрую истину Агата понимала и сама.

Вновь началась возня, теперь уже усталая. Надо было свернуть паруса, достать хоть какую-то теплую одежду, найти перекус и воду кому нужно, обработать рану — одному из «опасных» стрела все-таки попала в руку.

Агата, споив Таре одно из зелий, которое Валентин вручил еще перед отправкой из Некроса, оставила уставшую алавитку под несколькими слоями сменной одежды, рядом с еще несколькими женщинами, гревшими друг друга, и подошла к мрачному Оману. Старик сидел на корме последней остановившейся лодки и вглядывался в даль.

— Что-то не так? — поинтересовалась Клинок, зная, что фроантийским Оман владел.

— Далеко ушли — хорошо. Эловсиялу в пути, защитит. Но за нами след… Найдут. Плохо.

— Пусть попробуют, — хмыкнула Агата.

Старик покачал головой.

— Даалис. Даалис у предателя. Убьют. Всех.

— Лучше было остаться?

Оман покачал головой и неожиданно улыбнулся.

— Если есть надежда — надо идти за надеждой.

Клинок улыбнулась в ответ. Ей такой подход нравился.

Ночь в пустыне удивительным образом напоминала ночь на корабле. Так же до горизонта никакой обитаемой земли, никаких деревьев, никого живого… Только небо, звезды и песок. Агата предпочла не спать, отправив сознание в медитацию и поглядывая на пустыню вокруг. Здесь, прямо как в море, видно было очень и очень неплохо.

Но глаза не помогли ей различить преследователей. Тревогу забил Ганиб, так и не ложившийся, бегавший туда-сюда и всматривавшийся в горизонт, порой отбегая куда-то к соседним барханам.

— Идут, — Джамаил проснулся быстро, — за нами идут. Под тенями, иллюзиями.