— Больше не могу! — в комнату влетел Валентин. — Барьер сломан! — он, перепрыгивая через мантии, скипетры и осколки зеркал обогнул Агату и рванулся к старой двери. — Уходим!

Маг сжал амулеты — и остатки энергии из них ударили в дверь, с грохотом выбивая ее. Агата, чей глаз заплыл, а в голове неприятно шумело не то из-за атак сырой магией, не то из-за ударов Опустевшей, медленно приходила в себя.

Сообразительная Доминика прикрыла дверь, через которую они вошли, подперев ее еще одним небольшим столиком. И вовремя — в дерево ударила вспышка, кроша его в щепки, но не долетая до оставшихся в комнате.

— Вниз, быстро! — рявкнул Валентин.

Не то чтобы кто-то собирался медлить — крики «Клинков сюда, быстро!» не оставляли сомнений в масштабе проблем.

И — увлеченная сражением Агата не сразу это уловила — артефакт на ее груди пульсировал. Пульсировал, пробудившись, ровно так же, как и в том особняке в Форсионе. Третья его часть была где-то недалеко.

— За мной! — бросила она, и, игнорируя заливающую глаз кровь, рванулась к начинавшейся за разбитой Валентином дверью лестнице.

— Сначала всем лечь! — маг вытянул руку, резко бросив куда-то в район разбитой уже двери в храм насыщенно-черную вспышку.

Миг — и плюхнувшаяся на пол Агата уловила, как чернота врезалась в и так пошедший вразнос кристалл, чье сияние в магическом спектре было видно и через стену. Врезалось, вызывая новый глухой удар и резкую вспышку, разошедшуюся валом энергии во все стороны разом. Заалтарная комната от таких выкрутасов оказалась защищена. Почти — волосы на голове у Агаты потрепало. А вот в самом храме, судя по звону стекла и крикам, все обстояло не так хорошо.

— Вот теперь — вперед!

Клинок вскочила и, удостоверившись, что и с магом, и с Доми все в порядке, устремилась вниз.

Узкий проход. Темнота, очень скоро ставшая непроницаемой даже для глаз Клинка. Если бы не слабое зеленоватое сияние от тонкой алхимической палки-светилки, выданной Андреасом, идти пришлось бы наощупь… А так Агата бежала по узкой винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вниз, вниз, вниз! В холод старых пещер, к воде, к близости потайной пристани… По естественным ходам, теряющимся в темноте. Не тот проход, не тот, не тот… Нужный!

Агата затормозила, поняв, что пролетела мимо. Отступила — при этом едва не повалив Доминику — бросила извинения и поспешила дальше. Узкий проход, очень узкий… И небольшая пещера, дальняя часть которой перегорожена странным барьером. Белым, режущим глаза… Агата выругалась. Ну разумеется, церковники не могли все оставить просто так! Она шагнула перед и приложила руку к стене. Едва не заорала от боли, но все же сдержалась, проводя со словами Древнего языка тьму так же, как проводила ее, давя на Печать Ванессы. Белесая линия защиты дрогнула, но устояла.

Валентин за спиной выругался.

— Вместе! — он положил руку рядом.

— Ты…

— Не спорь! Вместе!

— А́кестро инте́н!

Защита истончилась до прозрачности… но устояла.

— Я с вами! — и Доминика приложила свою ладонь. Вскрикнула, но начала первой: — А́кестро…

— А́кестро инте́н! — эхом повторила Агата, едва стоя на ногах. Рука горела, по телу прошла волна черноты…

Белый щит рухнул, открывая взору водруженный на постамент стеклянный куб, внутри которого висел в белесом свете еще один кусок амулета из переплетающихся костей.

Где-то недалеко раздались крики.

Агата оторвала кусок от и так порванного подола платья. Обмотала обожженную, пульсирующую руку и разбила стекло. Боль прошила и так пострадавшую конечность, но оно того стоило. Миг — и пальцы сомкнулись на костяной пластине. Одно движение — и она заняла место в подсумке.

— Уходим!

Ход, если верить карте, соединял храм и потайную пристань, находившуюся в крошечной, почти невидной с моря бухте, ту, куда должен был зайти корабль Ой-Тере.

В этот раз Валентин, бывший ближе всего к выходу, бежал первым. Агата, чья рука ныла и тянула силы, отстала… И только замедлившись едва не пропустила узкий проход. Проход, их которого дохнуло приятной темнотой.

— Я догоню, идите! — бросила она, понимая, что просто не может пройти мимо.

Там что-то есть. Что-то нужное, что-то важное, что-то… ее.

Агата свернула и побежала, удивляясь, что этот проход ровный, рукотворный… За ней зачем-то следовали и остальные — их дыхание слышалось за спиной…

Один шаг, два, десять…

И они неожиданно вывернули в коридор. Узкий — и с рядами решеток из белого металла. Алхимический свет выхватил за ближайшей кости в массивных кандалах, соединяющих шею, запястья и ноги. Кандалах из белого металла.

— Ублюдки! — выдохнул Валентин. — Они просто… бросили их тут! Не дали уйти!

Агата поняла это и сама. Она чувствовала, ощущала — кандалы мешали душам. Потому никто не собирался их снимать. Вот так поступили с побежденными — не убили, а бросили на вечное заточение…

И что-то тут осталось. Что-то необходимое, нужное ей…

Дальше. За десятком клеток с истлевшими остатками без всяких намеков на одежду.

Обитатель самой последней камеры не иначе как чудом сумел подвинуться к самой решетке. Смерть дотянулась и до него, повалив набок у двери, с вытянутыми руками, чьи кисти почти касались белых прутьев… И на левом запястье мертвеца что-то было. Агата ощущало это, видела черноту, шедшую дальше по руке, словно бы от… кости. Лишней, «прилипшей» к другой, тонкой и лишней. И именно это тонкая кость и завала Агату. Звала, тянулась к ней.

Агата просунула ладонь сквозь прутья решетки, нащупала пальцами тонкую лишнюю «косточку» и вытянула ее. Чернота из тонкой, украшенной странными знаками кости приятно отдавалась в пальцах.

Клинок, отойдя от клетки, подумала и попросила Валентина:

— Дай нож.

— Что?

— Нож.

Благо хоть мужчинам не запрещали брать в паломничество небольшой нож… Его лезвия хватило, чтобы разрезать обгоревшую ладонь. Агата сжала кость…

И вскрикнула — в кожу впился холод. Впился, прошелся по телу… и исчез без следа, забирая с собой и боль, которую принес ожог. Пальцы Агаты неожиданно обхватили рукоять клинка. Тонкого, почти невесомого, из тончайшей кости… И окруженного ореолом чистой темноты.

— О, Иврейн… — в свете алхимических фонарей лицо Валентино побледнело до прозрачности, — это Клинок Смерти. Лиана рассказывала о нем легенды. Это оружие, послушное только Королю Дня… и Королеве Ночи.

Агата сглотнула, глядя на скелет погибшего, оставшегося без всякой одежды. Ее… предок? Избранник или Избранница? И такой конец. Но как вытащить отсюда тело? Она взмахнула странным клинком, но тот лишь отскочил от белесых прутьев.

— Боюсь, надо уходить. Потом вернемся, — Валентин поклонился мертвецу. — Мы вернемся, а пока надо убираться отсюда!

Крики преследователей звучали совсем близко.

Агата ругнулась.

«Как только смогу — я вернусь сюда. Вы все получите покой!» — мысленно пообещала она и, сжав ладонь на приятно холодившем кожу мече, направилась обратно к центральному ходу.

Без спешки. Без паники. Холодная, бесконечно холодная злость на величайшую подлость — отречение от посмертия — захватила разум.

Первый из преследователей, встретившийся совсем недалеко от тюрьмы, даже не понял, что произошло. Прелат поднял меч, окутанный светом, но клинок тьмы разрубил его, не заметив. Наверху что-то треснуло, впереди звучали голоса…

— Они у гавани, — тихо предположил Валентин, — они поняли наш план.

— Это их проблемы, — холодно бросила Агата. — Держись за мной.

Она чуть ускорилась — наверху множились крики, да и не заставлять же ждать себя…

Засада из двоих Опустевших сестер выскочила из боковых тоннелей когда Агата услышала впереди тихий плеск волн. Зря — Клинок чувствовала их, знала, что они там, и, скользнув в боевую медитацию, с легкостью парировала первый удар. Меч Опустевший, не выдержавший черной энергии, лопнул, и клинок тьмы разорвал измененную плоть словно бумагу. От второй атаки Агата ушла и тут же атаковала сама. Сестра подставила меч — так, как учили — но звездная сталь не стала преградой для Клинка. Спустя мгновение не человек даже, а пустая оболочка без души, это-то Агата ощутила, упала на пол.