Клинок тряхнула головой. Это все — от безделья. Нечего было тренировку пропускать. Да еще и Ванесса со своими рассуждениями…

На следующий день тренировка вновь не состоялась. Но уже по другой причине — еще до рассвета они с Валентином и Даниэлем выехали в город. Домиан пообещал, что его помощник найдет человека, готового перевезти их на соседний остров.

Лодка действительно нашлась. Не маленькая рыбацкая, а походившая на крохотное парусное судно. Места тут хватило на несколько человек. Хозяин, споро направивший судно к выходу из городской бухты, немного говорил на фроантийском.

— Маги плыть на Фота. Хорошо, очень хорошо.

— Почему? — полюбопытствовала Агата, радуясь тому, что дождь в этот раз не такой сильный, как вчера, да и нужный им ветер позволял идти под парусом, а не на веслах.

— Проблемы там. Да, да. А если там проблемы — то и у нас проблемы. Кому ойхэ продавать?

Ойхэ, тонийский аналог хуаньцзю, Агата не пробовала, но от Даниэля слышала, что путал разум он не хуже и «пробирал до костей».

— А что за проблемы-то?

Хозяин судна только руками развел.

— Говорят, в бухте что-то завелось. Топит корабли, да. Большие.

Он пробормотал еще что-то, и Агата почему-то показалось, что это можно было перевести как «надеюсь, большие».

Само плаванье отличалось от путешествия вместе с Ой-Тере и тем, что пришлось сидеть на жестких лавках и иногда грести, и продолжительностью — еще до полудня, судя по пробивавшемуся сквозь тучи свету, они добрались до Фота. Издалека остров выглядел совсем небольшим и полностью необитаемым, но явно знавший эти места лодочник твердой рукой направил судно между вроде бы стоящих вплотную скал, обильно заросших растительностью. Стоило подойти ближе, как стало ясно, что на деле между скалами есть пространство. Очень узкое, но корабль вроде того, который был у Ой-Тере прошел бы, а их лодка — и подавно.

К удивлению Агаты, пролив вел в бухту, по размерам мало уступавшую форсионской. На проверку остров оказался не целым куском суши, а чем-то, напоминавшим бублик, внутри которого и нашли свое прибежище «интересные люди».

Кораблей тут набралось с десяток, многие на удивление помятые и потрепанные, словно пережившие бой. На берегу валялись десятки, а то и сотни досок и обломков, из которых чуть выше и ближе к прибрежному лесу кто-то построил целый городок из нескольких ярусов хижин и мостков.

— Что-то тут тихо, да, — проговорил лодочник, — и Гу-Мон отплывает… Зачем? Он на Фота давно не зимует, да, а дальше-то не уйти, слишком лютые нынче ветра и сильные дожди.

От входа в бухту до ближайшего причала пришлось идти на веслах, потому Агата хорошо видела, как небольшой корабль, уменьшенный вариант джонки Ой-Тере всего с одной мачтой, стоявший у пирса с дальнего края, снялся с места и направился на выход из гавани. Судя по скорости, на его борту явно находился кто-то из магов ветра. Агата не совсем понимала причины спешки. Это их маленькая лодка с маленьким парусом толком не ловит ветер, а у большого-то корабля все должно было быть иначе, разве нет?

Не успела Агата решить, задавать этот вопрос лодочнику или нет, как костяной амулет на ее груди, к чьей мерной пульсации она привыкла настолько, что уже и не замечала, резко похолодел. Его ритм изменился, ускорился… Реагируя на что-то в воде. На что-то, сейчас на полной скорости приближающееся к отошедшему от причала кораблю.

Валентин замер, уставившись на воду. Агата была почти уверена, что он что-то заметил, попыталась обратиться к тьме внутри…

Но тут «нечто» с громким треском врезалось в джонку. Из-под воды показались гигантские позвоночники. Или что-то подобное, гибкое, огромное и костяное. Показались и под треск дерева потянулись к кораблю, ломая борт, палубу и мачту. За позвоночниками, действовавшими на манер гибких лап, высунулась голова, странно похожая… на голову костяного осьминога.

— Кракен! — лодочник залопотал на своем языке. Потом перешел на фроантийский: — давайте на весла!

Агата тряхнула головой. Амулет на шее пульсировал, превратившись в льдинку. Валентин принялся что-то чертить на дне лодки под треск сдавливаемого позвоночниками-щупальцами дерева.

— Что ты делаешь?

— Попробую его отозвать! Да, гигантская тварь, но он — конструкт, над ним можно получить контроль!

И под ругань Даниэля, севшего на весла, маг резко разрезал руку, напитывая кровью рисунок. Агата видела, как темнота внутри ритуального круга сгустилась — и устремилась к костяному гиганту.

— С ума сошел? Она нас за раз прикончит!

— Он и так нас прикончит! — резко бросил маг. — Но это дикий конструкт, а, значит, его можно взять под контроль. На кровь. Должно получиться.

Тьма от рисунка Валентина пролетела над водой и врезалась в костяк. Амулет на шее Агаты полыхнул холодом и забился еще сильнее, дергаясь и царапая кожу. Клинок, ругаясь, принялась стаскивать цепочку…

Костяные щупальца исчезли. Кракен, конструкт, отпустил добычу… И устремился к ним. С огромной скоростью.

Валентин выбросил на пути костяка стену тьмы. Но странный осьминог ударил, легко проломив защиту, и их лодка отлетела в сторону, чудом не разлетевшись на части. Агата, не удержавшись на ногах, рухнула на мокрые доски, смыкая руку на уже снятом амулете. Острые края костей впились в ладонь.

Впились — и холод обжег руку, растекаясь по коже куском тьмы. Тьмы, соединявшей сейчас артефакт и костяную голову, из которой отходили позвоночники-щупальца, костяного осьминога, заходившего на новый виток. Костяное создание, которое должно было уничтожить дерзнувшего подчинить его…

В голове Агаты мелькнули образы, складываясь в цепочку: пробуждение — атаковать всех — атаковать атакующего.

Она чувствовала, что в эту цепочку можно вставить что-то еще. Она может это сделать, может, пока сжимает пульсирующий артефакт. Нужно было лишь отдать команду. Лишь провести тьму из тела в ладонь, сочившуюся пропитавшей амулет кровью, и приказать.

Нужно правильное слово. Едва ли костяные твари понимают язык Союза.

Подойдет язык магии. Должен подойти. Надо вспомнить то, что написано в книге…

— Атерио! — выпалила Агата, с трудом поднимая на ноги.

Тьма прошла через тело, устремилось к существу… Оно, уже начавшее разгон, вдруг замерло в замешательстве. Щупальца повисли, но вода понесла костяного осьминога вперед и новый удар сотряс лодку.

— Атерио — сон⁈ — уточнила едва удержавшая на ногах Агата.

— Да!

Клинок ругнулась. Повторила слово — и костяное существо, чье тело, действительно напоминавшее осьминожье, только из костей и с сочащимися тьмой провалами вместо глаз, всплыло рядом под истошный вопль лодочника и восхищенное ругательство Даниэля.

— Пилат! Пилат до тере! — Валентин, казалось, понял, в чем дело. — Это скажи!

Агата в своих изысканиях до таких слогов не дошла.

— А образ?

— Сторож… Охранник, спокойный, пока не позовут! Такое что-то!

Клинок собралась. Она понимала идею мага. Нельзя усыпить того, кто не способен спать, а вот заставить затаиться и ждать указаний — вполне.

— Пилат до тере!

Лежать. Лежать на дне, не двигаться, ждать…

Ждать.

Пробуждение — атаковать — атаковать атакующего — ждать.

Костяное существо без единого звука погрузилось в воду, исчезая на дне бухты.

— Проблемы⁈ — Даниэля трясло. — И это — проблемы?!! Да это демоновы яйца! Полная ночь и тьма!

— Он не… не вернется? — побледневший лодочник стучал зубами.

Валентин быстро нарисовал уже знакомый Агате ритуальный символ, в этот раз изменив несколько линий. Напитал энергией, сосредоточился — и покачал головой.

— Нет, если не позвать.

— И слава всем Богам! — лодочник налег на весла.

— Что это за тварь, Вэл? — Даниэль казался разом восхищенным и испуганным. — Откуда она тут?

Маг неопределенно пожал плечами.

— Думаю, подарок из войн прошлого. Судя по моим ощущениям, здесь в водах лежат как минимум три концентратора, и все недалеко от выхода из бухты. Сколько их еще рядом — сложно сказать. Думаю, какие-то из них повреждены, и их сырая энергия пробудила нашего стража.