Как выяснилось, неугомонный Даниэль успел научится играть на небольшом тонийском барабане и даже выиграл один такой в кости, и теперь развлекал зевак, собравшихся на набережной вокруг «чужеземцев», хольдской песней под аккомпанемент барабана. На взгляд Агаты, сочетание вышло специфическое. Казалось, только полухольд развлекается. Доминика грустно гладила поникшего Серого, Валентин заметно нервничал, озираясь на оставшихся рядом стражников, Ванесса безучастно сидела на облучке телеги, чей хозяин переминался с ноги на ногу. Лошади недовольно перебирали копытами, явно приноравливаясь к новому месту.

Пахло тут рыбой и морем, но были и другие запахи. Что-то странное, непривычное, и пряное, и сладкое разом. А еще на Тоате оказалось неожиданно тепло. Агата, прожив несколько лет в прибрежном Гостанионе, понимала, что у моря зима мягче, но не настолько же… Здесь и в одной нательной и одной верхней рубахах казалось почти жарко. Да, Клинки легче переносили холод, но сейчас он не донимал, да и местные не кутались в шерстяные плащи, как в Форсионе.

Даниэль успел насобирать немного медяков и на ломаном фроантийском пообщаться с парой местных дам, на взгляд Агаты явно не планировавших неоплачиваемые отношения с новоприбывшим мужчиной, когда на набережную выехала открытая повозка. На козлах сидел молчаливый тониец, а сзади расположились Томас и седой, дряхлый старик в одеждах священника.

— Отец Домиан, — старший из стражников, носивший на поясе кроме меча еще и свиток пергамента, чернильницу и перо в футлярах, подошел к повозке, — эти люди говорят, что прибыли к вам.

— Так и есть, — скрипучим голосом отозвался старик, — мой ученик вернулся ко мне, и не один. Пропустите этих людей, они чисты перед Богиней, я готов поручиться за это.

— Впущу, если они готовы назвать себя и заплатить пошлину, — многозначительно проговорил стражник.

Агата глубоко вздохнула и полезла искать в седельных сумках, сложенных в повозку, кошелек с остатками монет. Если учесть, что после уплаты «единовременного взноса в городскую казну ради процветания Тоата» у нее осталась пара серебряных, то стоило задуматься о заработке. Надо найти крышу над головой, еду, стойло для лошадей…

— Двигайтесь за мной, — проскрипел старик из повозки, — нам за город.

Томас легонько кивнул в ответ на взгляд Валентина. Агата вздохнула и закинула на спину заплечную торбу, подхватив повод Смерти. Оставалось довериться пожилому целителю и его в первый раз виденному наставнику.

Ехать им пришлось даже дальше, чем до дома ле Саров в Форсионе, только в этот раз дорога шла не в гору, а через город. Насквозь, сначала по центральной улице с немногочисленными каменными домами по форсионской моде, потом через площадь с храмом, ратушей и небольшим рынком, потом — через районы лачуг и странных домов с четырехскатными крышами. Они миновали городские ворота и по не самой ровной дороге направились дальше. Мимо полей, по холмам с необычной травой и кустарниками, зеленевшими, несмотря на зиму, и, наконец, добрались до немаленького двухэтажного дома, расположившегося западнее города и выше его, на самом краю прибрежных скал. Дом не казался совсем уж заброшенным, хотя парк вокруг него явно знавал куда лучшие времена.

— Сюда отвратительно далеко добираться, — посетовал священник, с немалым трудом выбравшийся из повозки, — и я здесь почти не живу, пусть этот дом и любезно подарен мне при переезде сюда. Располагайтесь, пользуйтесь как заблагорассудится. Я все равно предпочитаю проводить недели, а то и месяцы, в келье — ездить туда и сюда здоровье уже не позволяет. Кое-какие продукты тут есть, остальное я постараюсь добыть, да и вы, думаю, сообразите что-нибудь, ребята крепкие, чем заработать, думаю, найдете. А пока пойдемте в дом, я вам все покажу.

В холле оказалось пыльно. Везде оказалось пыльно, кое-где поселилась плесень, хотя часть помещений явно поддерживали в порядке.

— Моя служанка, Токо, тут убирается, — заметил Домиан, зайдя в одну из угловых комнат второго этажа вместе с Валентином. Следовавшая за ними Агата осталась у входа. — Но этого не всегда хватает. Думаю, вы сумеете привести здесь все в порядок. Том, подойди. — Домиан попросил негромко, но пожилой целитель его услышал и появился в комнате с парой кроватей под тяжелыми балдахинами на удивление быстро. — Том, я понимаю, ты доверяешь своим спутникам. А я доверяю тебе, — в голосе старика слышалась усталость, — буду честен — мне недолго осталось. Целитель может поддерживать себя, но Осветление никому не идет на пользу. Мне много лет, мои силы убывают, и, признаюсь, я надеюсь на вашу помощь. И прихожанам, многих из которых я уже не могу исцелить, и самому себе. И, Томас, Валентин, Агата, — взгляд старика, как-то узнавшего их имена, стал пронзительно-ясным, — для служителя Света я скажу кощунственную вещь, но, все же, я надеюсь, что приютив здесь служителя Иврейн, не потеряю все, что так долго строил, и не пущу в свой дом волков.

Клинок застыла на месте. Валентин напрягся и уставился на Томаса.

— Не стоит переживать, — старого священника их реакция позабавила, — и нет, Том не говорил мне ничего о вас. Я чуть больше недели назад получил интересное сообщение о беглецах среди которых были: некромант с Клинком-отступницей, измененная рутенка, рыжеволосая алавитка-повелительница ветра, беловолосая женщина с неустановленной магией, мужчина-хольд и два целителя без Клинков. Как, кстати, Том, ты сумел сохранить своего?

— Долгая история…

— Расскажешь. На досуге. Я так полагаю, остальные из вашей компании на корабле, так? Будьте осторожны.

— Им надо рассказать, — забеспокоился Томас, — если в… Если дальше тоже всем все известно, то стоит удвоить осторожность.

— Рассказывай, — спокойно отозвался Домиан, — замечу, что едва ли обычные священники в Гаоте или еще где-то получили такие же распоряжения как и маг церкви, но все же я не стал бы этого исключать. Впрочем, такой контрабандист как Ой-Тере наверняка что-нибудь придумает. Давай вернемся в город, у меня еще вечером небольшая служба, да и поговорить есть о чем. Располагайтесь, господа, — мягко продолжил он, — я достаточно стар, чтобы позволить себя быть безрассудным и предположить, что вижу лишь ученика моего ученика и его друзей, и достаточно смел и доверчив, чтобы заметить, что больше в нашей дыре нет ни прелатов, ни церковников, ни магов. За исключением разве что старухи То, но она-то вас точно не выдаст. Располагайтесь. Завтра или послезавтра я вернусь и обменяемся новостями. Одно из немногих развлечений здесь, знаете ли.

И, больше ничего не сказав, старый священник вышел из комнаты и шаркающей походкой направился по коридору к лестнице. Томас после паузы пошел за ним.

Валентин тяжело вздохнул.

— Проблем, кажется, только прибавилась, — заметила Агата.

Почему они вообще решили, что визит к священнику ­– хорошая идея? Из-за уверений Томаса? Но ему-то ничего не будет, а им?

Маг глубоко вздохнул.

— Томас верит, что Домиан будет молчать. Да, он может сообщить прелатам, средства связи у церковников, как видишь, есть, но тогда ему придется сдать и самого Томаса. Своего ученика. К тому же, Домиан вроде как довольно… гибок в некоторых вопросах.

— Был гибок. Когда они виделись в последний раз? — мрачно спросила Агата.

И ведь даже не устранить, даже если ну очень понадобится. Смерть священника всколыхнет весь остров и наверняка привлечет внимания церкви Синих Земель. Да и Томас рад точно не будет.

— Люди не меняются, — ответил Валентин, смотря в окно. Внизу Даниэль помогал Ванессе и вознице с раненым моряком.

Агата хмыкнула. Она могла бы с этим поспорить.

В соседнее окно был виден находившийся внизу берег, на который накатывали небольшие волны. Накатывали спокойно и ровно, ударяясь о камни и вновь откатываясь, чтобы вернутся обратно. Раз за разом, не ведая забот и тревог.

Клинок вздохнула. Отвернулась от окна и, оставив мага думать над сложившейся ситуацией, отправилась вниз, помогать с вещами. Надо все выложить, завести лошадей в находившуюся совсем недалеко от дома конюшню — где, возможно, придется прибраться — потом выяснить, что с продуктами и печкой. И дровами. И всем остальным. Сложности — сложностями, но пока им жить тут.