Мне стало немного не по себе от этой идеи, ведь я происходила из рабочей семьи, но я все же согласилась на проверку и отправилась в парк.

Рамбл, это лабиринт извилистых тропинок и тенистых зарослей в Центральном парке, созданный в 1850-х годах, чтобы у посетителей возникало ощущение, будто они забрели в какое-то древнее место. Узкие тропинки петляли среди густых зарослей, деревья нависали над ними, как молчаливые стражи, а их ветви отбрасывали тени, которые казались слишком длинными для послеполуденного солнца. В воздухе пахло влажной землей и мхом, а еще ощущался слабый металлический привкус, медь и электричество, как перед грозой. Тропинки больше походили на туннели, и все это место казалось каким-то замкнутым, словно кто-то пытался искусственно обуздать силу Гринвуда.

Учитывая то, что я знала о магическом Нью-Йорке, скорее всего, именно это они и сделали. В это место, куда можно было попасть с 77-й улицы и со стороны Сентрал-Парк-Уэст, на поляне в стороне от проторенных троп собралось около пятнадцати Диких карт. Я почувствовал охранные чары еще до того, как увидел их: небольшие камни, расставленные на равном расстоянии друг от друга, образовывали защитный круг. Умно. Незаметно. Такую вещь можно было бы просто не заметить, если не знать, что искать. В этом-то и был смысл. Подросток, на вид ему было не больше семнадцати, выпускал из рук спирали света.

Женщина постарше с седыми дредами учила двух других манипулировать водой: между ее пальцев танцевали потоки, а мужчина в деловом костюме отрабатывал движения с палочкой с сосредоточенностью человека, который знает, что одна ошибка может оказаться фатальной.

Никаких вычурных магических костюмов. Никаких значков в виде игральных карт. Никакой иерархии, вышитой на плечах или галстуках. Просто люди, которые учатся магии, потому что им нужно выжить.

Бриджит стояла в стороне от группы, скрестив руки на груди, и наблюдала за происходящим с выражением лица, в котором в равной степени читались гордость и беспокойство, так смотрит человек, который десять лет растил ребенка, не связанного с ним кровными узами.

Ее каштановые волосы с рыжей прядью, которая практически выдавала ее ирландское происхождение, были собраны в строгий хвост. Дэвид присел на корточки рядом с молодой женщиной, лет двадцати пяти, с замысловатыми косичками, и показывал ей что-то про защитные обереги. По-моему, ее звали Жасмин, потому что, приблизившись, я услышал, как он это произнес. Даже присев, он казался массивным по сравнению с миниатюрной студенткой, сплошные мускулы и кошачья грация, приобретенная за годы боевых тренировок. На его коротко остриженной голове играли солнечные блики, когда он терпеливо демонстрировал какой-то жест.

Когда Дэвид заметил меня, его лицо просияло.

— Райдер! — крикнул я. Он в три шага пересек комнату и заключил меня в объятия. — Не ожидал тебя так рано.

— Позавтракал с Джонатаном, — сказала я, отстраняясь. — Удивительно, но он дал мне несколько книг, которые у него были, мамины исследования. И рассказал о Гэллоуз-хилл.

Молодая женщина, Жасмин, резко подняла взгляд от того места, где Дэвид учил ее.

— Гэллоуз-Хилл? — осторожно повторила она. — Это место, откуда родом моя кузина. Сара О'Коннор.

— Вы знаете это место? — Спросил я, удивленнй тем, что Джонатан произнес это так, будто это какой-то секретный архив.

— Я знаю Сару, — сказала Жасмин. — Она уличный фокусник в парке Вашингтон-сквер. Или была им. Несколько недель назад она вернулась домой. Сказала, что в городе что-то не так. Что за ней наблюдают. Почему вы спрашиваете о Гэллоуз-хилл?

— Моя мать что-то там исследовала, — сказал я. — Перед тем, как она умерла.

Голос Бриджит разнесся по поляне.

— Дэвид, проведи всех через защитные обереги. Нам с Райдером нужно поговорить.

Она не сдвинулась с места, но выражение ее лица стало холодным. Я направился к Бриджит, но, прежде чем смог дотянуться до нее, брошка с лисой, прижатая к моей груди, стала ледяной…

Все произошло мгновенно.

Обереги завизжали, неслышно, но я почувствовал это, магический вопль, от которого у меня заныли зубы. Камни по периметру разлетелись на осколки, а затем они появились, выступив из теней, которых не должно было быть при свете послеполуденного солнца.

Сброшенные. Их было пятеро. Их маски были белыми и безликими, с четырьмя карточными мастями: червами, трефами, пиками и бубнами, которые постоянно перемещались по ним, как масло по воде. Это были не физические маски, а иллюзия фейри. Они двигались с неестественной точностью, слишком плавно и расчетливо, словно марионетки, которыми кто-то управлял. У каждого в руках был серебряный посох.

— Ложись! — крикнула Бриджит.

Первый посох выстрелил прежде, чем кто-либо успел среагировать. Луч, если это можно было так назвать, он больше походил на разрыв самой реальности, ударил мужчину в деловом костюме прямо в грудь. Он не закричал. Просто… сложился пополам. Как будто кто-то удалил все его кости, оставив только кожу. А потом он исчез. Он не умер.

Пропал.

Стерт.

Поляна погрузилась в хаос.

Только что я стоял там. В следующую секунду реальность начала распадаться на части.

Дэвид воздвиг барьер, я видел, как его руки двигаются в непонятных мне направлениях, золотистый свет разливался между нами и Отбросами. Но даже мне было ясно, что она не выдержит. Прутья разъедали ее, как кислота бумагу.

Подросток со светлыми следами попытался убежать. Перед ним появился отброшенный предмет. Я двинулся, не раздумывая. Белый Клинок был у меня в руке, когда я успел выхватить его?, и я бежал, только двигался слишком быстро, ноги несли меня быстрее, чем следовало. Сброшенный поднял свой посох в сторону парня.

Я ударил его сбоку.

Крыло некрофима впилось ему в руку, но крови не было. Рана затрещала, как будто я рассекал телевизионные помехи, реальность разлетелась на осколки вокруг лезвия.

Сброшенный взвизгнул, сразу несколькими голосами на таких частотах, что у меня заныли зубы, и отшатнулся. Его маска замерцала, и на секунду я увидел под ней лицо.

Человек. Молодой. Напуганный.

Затем маска затвердела и снова бросилась на меня.

Я парировал удар. Едва. Эти существа двигались неправильно, слишком быстро, слишком плавно. Как будто их тела не совсем подчинялись законам физики. Вокруг меня рассыпались символы опасности. У большинства из них не было оружия, они все еще изучали основы управления, все еще выясняли, как прокладывать легкие дорожки и перемещать воду. Никто не учил их, что сталь и серебро против подобных вещей лучше, чем магия, или что в Колоде есть лезвия, потому что только они могут пробиться сквозь магические чары.

Бриджит достала свой топор, тот самый, с серебряными отметинами, который светился в темноте. Я уже дважды видел это раньше, когда она сражалась с теневыми псами в переулке, и еще раз, когда отбивалась от нападавших в Брайант-парке. Только теперь она использовала это как следует, двигаясь так, словно делала это тысячу раз до этого.

Что, вероятно, так и было.

— Дэвид! — крикнула она. — Вооружи их!

Дэвид уже отбивал очередной бросок, его рапира двигалась быстрее, чем я мог уследить. Но еще два броска приближались к Жасмин и остальным, и я мог видеть, что они делают. Они пришли сюда не ради тренированных бойцов.

Они пришли сюда, чтобы убивать тех, кто не мог дать отпор.

— Райдер! — голос Бриджит прорвался сквозь шум. — Посмотри сквозь морок!

Верно. Булавка Сионнаха.

Я сосредоточился на холодной тяжести у себя на груди. Мир изменился, стал четче, и внезапно я увидел, что Отбросы окутаны гламуром, не только их маски, но и вся их магия, словно вторая кожа. Вот почему они были такими быстрыми. Их усиливала древняя магия.

Сброшенный передо мной атаковал, но на этот раз я увидел поток магии до того, как он начал двигаться. Белый Клинок нанес удар, и Сброшенный упал, его маска растворилась в дыму. Лицо под ней выглядело едва ли старше того парня с Дикой Карты, которого он пытался убить.