— Она не запуталась, — сказал Джеррольд. Его голос был похож на скрип дерева, на шелест ветра в листве, на что-то древнее, что спало и только что проснулось. — Терновая колода существовала.

Все повернулись и уставились на него.

— То есть они существовали, — продолжил он. — В прошедшем времени. Они были уничтожены после подписания соглашений. Сожжены. Разбросанны. Их сила растворилась в чистой магии.

— Ты был там, — медленно произнес я. — Когда создавалась Колода.

— Я был там до того, как была создана Колода, — ответил Джеррольд. — До того, как люди научились карточной магии. До восстания.

На его лице, покрытом корой, отразилось что-то похожее на древнюю печаль.

— Я был там, когда создавались Шипы. И я был там, когда их предположительно уничтожили.

— Предположительно? ".Голос Бенни был резким.

— Ты не можешь уничтожить магию, Бенджамин. Вы можете только преобразовать его. Перенаправить. Спрятать. — Джеррольд подошел к нашему столу, обдумывая каждый шаг. ‘ Шипы должны были быть уничтожены. Но если кто-то собирал их, восстанавливал, делал новые...

— Значит, кто-то знает, как они были изначально созданы, — закончила Бриджит.

— Кто-то, кто присутствовал при их создании, — сказал Джеррольд. — Кто-то достаточно старый, чтобы помнить, и достаточно могущественный, чтобы воссоздать то, на что у целого поколения осквернённых магов ушло столько времени.

Пальцы Девятки побелели на рукоятях кинжалов.

— Что такое Шипы? —спросила она. — Чем они отличаются от карт Колоды?

Райдер едва сдержал улыбку, когда Джеррольд перешел в режим наставника, как делал это во время тренировок с Дикими Картами.

— Вы все знаете, что Колода была создана людьми для борьбы с фейри, — сказал он. — Магия, порожденная ненавистью к угнетению, была направлена против тех, кто вас порабощал. Это человеческая магия, искаженная по сравнению с тем, чему вас учили фейри, но по сути она ваша. — Он посмотрел на меня.— Вот почему она не работает должным образом для тебя. Ты наполовину фейри. Магия Колоды борется с твоей собственной природой, потому что в те времена единственными магами со смешанной магией были… — Он замолчал, словно не зная, как сформулировать следующую фразу.

— Ну, скажем так, они рождались не потому, что мамочка и папочка очень сильно любили друг друга, — улыбнулся Бенни, завершая фразу. Я вздрогнул, прекрасно понимая, на что намекает Джеррольд.

— А Шипы? — Спросил я, хотя уже начинал понимать.

— Все наоборот, — сказал Джеррольд. — Магия фейри искажена, чтобы работать как Колода. Карты, созданные с помощью Древней магии, искажены, чтобы имитировать структуру, созданную людьми. Магия Колоды, это ненависть людей к рабству у фейри, превращенная в силу. Шипы, это магия фейри, перевернутая, чтобы вновь поработить людей так, как Колода была предназначена для их освобождения. Наоборот.

Он помолчал, переводя свой древний взгляд с одного человека на другого.

— В колоде четыре масти, — продолжил он. — Пики, воины, те, кто сражается. Черви, творцы, те, кто вдохновляет и развивает культуру. Бубны, торговцы, те, кто контролирует ресурсы. Трефы, закон, те, кто поддерживает порядок. Каждая масть представляет собой опору человеческого сопротивления тирании фейри.

— А Шипы переворачивают их, — тихо сказал Бенни, начиная понимать.

— Совершенно верно. — Джеррольд кивнул. — Четыре масти, каждая из которых искажает то, что представляет колода. Маски вместо пик, обман вместо честной борьбы. Пламя вместо червей, разрушение вместо созидания. Штормы вместо треф, хаос вместо порядка. А луны вместо бубен, иллюзия ценности, то, что прибывает и убывает, скрытое богатство, которое исчезает при свете дня.

— Маски, — нараспев произнес я. — Как и Сброшенные карты?

— Нет, это скорее клеймо, а маски, это карты, которые могут притворяться кем угодно, — Джеррольд покачал головой. — Это самая коварная из колод Шипа. Маска может притвориться любой картой из колоды, даже из Таро. Выглядеть как надежный союзник. Действовать со всей властностью члена Двора. Пока не станет ясно, кто она на самом деле.

Он посмотрел на двойную карту на столе.

— Это не Девятка Пик, — сказал он. — Это никогда ею не было. Шипы используют магию фейри. Что означает, что обычные люди не могут владеть ими должным образом, магия отвергает их, развращает, наполовину вытесняет из реальности, потому что они не предназначены для того, чтобы прикасаться к силе Старших.

Он посмотрел на Ребекку.

— Как и ты.

Ребекка промолчала, она сделала свой выбор, и ничто этого не изменит.

Джеррольд теперь смотрел прямо на меня.

— Но кто-то с таким же смешанным наследием... кто-то вроде тебя? Шипы сработали бы идеально. Лучше, чем магия Колоды. Потому что вы оба. Люди и фейри в равной степени. Шипы были созданы для таких детей, как вы. Чтобы развращать вас. Чтобы контролировать вас. Чтобы превратить тебя в того, с кем сражалась Колода.

— Маленького принца, — тихо сказала я.

— Он был не первым ребенком, испорченным магией Шипов, — сказал Джеррольд. — И не последним. Если ты не остановишь того, кто их восстанавливает. Потому что, если они дадут тебе карту Шипов, они смогут привязать тебя к ней до того, как твоя колода полностью разрушится … ты не просто вспомнишь, кем ты был. Ты станешь кем-то похуже. Маленьким принцем, владеющим магией Старших фейри, а не ослабленной человеческой силой. И никто, ни Колода, ни Карты Таро, ни даже Двор Старейшин, не сможет остановить тебя.

Девятка тщательно контролировала свой голос, когда заговорила.

— А я? Если я тоже обладаю смешанной магией?

Выражение лица Джеррольда было печальным.

— Значит, карта-дубликат, которую они изготовили, предназначалась не только для отслеживания. Это был прототип Шипа. Они проверяют, смогут ли они испортить твою карту, превратить ее из Колоды в Шип, из Пики в... ну, в общем, в то, что, по их мнению, тебе больше всего подходит. Использовать это, чтобы контролировать тебя так же, как кто-то когда-то контролировал Райдера.

— Джокер, — сказал Бенни, резко вставая. — Ребекка сказала, что он собирает магов со смешанным наследием. Но не для того, чтобы их убивать…

— …он хочет создать армию, способную использовать магию фейри, — закончила Бриджит.

— Вот почему Сброшенные вербуют магов со смешанной магией, а тех, кто отказывается, убивают, — догадалась Ребекка, и её фигура начала мерцать. — Они не просто фанатики, охотящиеся на выродков. Они создают Колоду шипов. Целых пятьдесят две карты. И все они в руках таких, как ты.

Я посмотрел на дубликат Девятки, лежащий на столе. Я вытащил свою колоду, нашел настоящую карту Девятки и положила её рядом.

Они были идентичны. То же лицо, то же выражение, та же магическая сигнатура на поверхности.

Но когда я посмотрел на них с активированной лисьей брошью, то увидела разницу. Настоящая карта светилась ровным магическим свечением Колоды, структурированным, человеческим, устойчивым. Под дубликатом было что-то ещё. Слабое. Растущее. Распространяясь по карте, как инфекция по тканям.

Руны фейри. Связующие знаки. Магия шипов.

А под изображением лица Девятки мелькнуло другое изображение. Это была не масть игральной карты. Стилизованная маска, которая постоянно менялась, никогда не задерживаясь на одном выражении.

— Это Маска, — тихо сказал я. — Девятка Масок. Все это время она была замаскирована под Девятку Пик. Вот почему она могла тебя выследить. Вот почему это казалось неправильным. Это никогда не должно было быть твоей картой. Это было притворство.

— Черт возьми, — выдохнул Девятка.

Меня осенила мысль. Холодная и ужасная.

— Акула, — сказал я. — Тот, что напал на меня на станции метро. Когда я впервые вернулся в Лондон. У него в руках была карта.

Все посмотрели на меня.

— Карта моей матери, Пиковая дама, — продолжила я. — Та, что кричала. Та, что вспыхнула пламенем. Она была у него. Он боролся со мной. А потом просто… ушел. Бросил карту и улетел.