— Что она ответилв? — тихо спросила Девятка.

— Ничего. Она просто долго смотрела на меня, потом кивнула Джеррольду, как будто они о чем-то договорились, и ушла. Мертвая Сброшенный уже начал растворяться. А я… — Сара сглотнула. — Я сбежала. На какое-то время ушла в подполье, пыталась что-то узнать об отце. В конце концов вернулась сюда, когда поняла, что в Нью-Йорке небезопасно. Наверное, все-таки стоит ей позвонить, хотя бы для того, чтобы сказать «нет».

— Ты не дозвонишься, Мэдисон мертва, — сказал я. — Погибла в Брайант-парке. Неделю назад. Сражалась с теми же Сброшенными, которые напали на тебя.

— Мертва? — Сара широко раскрыла глаза.

— Ее убил Джокер, — сказала Девятка. — Тот самый, что убил мать Райдера. Он возглавлял нападение Сброшенных. Мэдисон погибла, сражаясь с ними.

— Черт, — выдохнула Сара. — Я не знала. Я избегала новостей, всего, что могло быть связано с Колодой. Думала, если буду молчать, останусь здесь, они обо мне забудут.

— Не забудут, — сказал я. — Что бы ни происходило, что бы ни замышляли Сброшенные, они нацелены именно на магов со смешанной кровью. На тебя, на меня, на других.

— Твоя мать пыталась помочь, верно? Поэтому она и приехала сюда. — Сара ускорила шаг. — Моя бабушка сказала, что Сьюзен изучала родословную О’Конноров. В частности, расспрашивала о моей прапрапрабабушке. Амелии О’Коннор. Она была Пиковой Дамой сто лет назад, до того как покинула Колоду. До того как приехала сюда и заключила… сделку с местными фейри.

— Сделку? — переспросила Девятка.

— Договор. Сделки. Как бы вы их ни называли. Те, кто оберегал ее семью на протяжении многих поколений. Те, благодаря кому О’Конноры могли жить в Гэллоуз-Хилл без вмешательства Колоды. — В голосе Сары звучала горечь.— Твоя прапрапрабабушка, — сказал я. — Амелия О’Коннор.Которая умерла сто лет назад. — Сара коснулась чего-то у себя на шее, я заметил, что это было ожерелье с подвеской в виде серебряной арфы.

— Сейчас это не особо поможет. Моя бабушка рассказывала о ней. О том времени, когда О’Конноры были в составе Колоды. До того, как Амелия ушла и перебралась сюда. Но это всего лишь истории. Бабушка тоже умерла. Вообще-то, ее убили. Несколько месяцев назад. Так что, даже если она и знала больше, она не может мне рассказать.

— Вот только Амелия не умерла, — сказал я, и Сара остановилась. — Или, может, и умерла, но не до конца, и она все еще здесь. Я с ней встречался. Две недели назад. В лондонском метро.

— Что? — Сара повернулась и уставилась на меня.

— Пожилая дама читала газету. Она знала, как меня зовут. Я до сих пор помню, как она оторвала взгляд от газеты и посмотрела на меня с беспокойством на лице. Сказала мне идти прямо домой. Что сегодня не тот день, чтобы заговаривать с незнакомцами. — Я замолчал, вспомнив, как по спине у меня пробежал холодок страха. — Она предупредила меня об Акуле некрофиме, Старшем фейри, который охотился на меня на той платформе. Он пытался меня убить, потому что после смерти мамы соглашения больше не защищали меня.

— Это невозможно, — сказала Сара. — Амелия умерла в 1924 году. Есть записи. Могила на городском кладбище. Я её видела.

— И всё же она была на линии Пикадилли и предупреждала меня об опасности. Она точно знала, кто я. Назвала меня по имени. — Я встретился взглядом с Сарой. — Когда через несколько дней я был в штаб-квартире Колоды, я увидел её на стене с упавшими картами. Я не ошибся, клянусь. Она защищала меня. Точно так же, как твоя семья была под защитой здесь, в этом доме, на протяжении целого века. Какие бы сделки она ни заключала, какие бы договоренности ни заключала, они не прекратились с ее смертью. Она по-прежнему присматривает за нами.

Выражение лица Сары изменилось. Не то чтобы она поверила. Не то чтобы усомнилась. Но что-то близкое к тому и другому.

— Моя бабушка говорила то же самое, — выдохнула она. — Что Амелия на самом деле никуда не уходила. Что она по-прежнему присматривает за О’Коннорами. Я думала, это просто… сказки. То, что говорят старики, чтобы успокоить. Перед тем как ее убили, бабушка сказала мне, что, если с ней что-то случится, Амелия все равно защитит меня. Я думала, она преувеличивает.

Она вытащила кулон и поднесла его к свету. Серебряная арфа заблестела.

— Он принадлежал моей бабушке. Его подарила ей сама Амелия. Считается, что он защищает. Предупреждает. Он холодеет, когда рядом магия, становится горячим и даже вибрирует, когда возникает опасность. — Она посмотрела на него, затем на меня. — Он похолодел, когда ты упомянул имя Амелии. Как будто понял, что то, что ты сказал, было правдой.

— Если Райдер говорит, что встретил ее, значит, он встретил ее, — кивнула Девятка. — У него не хватит воображения, чтобы такое выдумать.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Это правда, и ты это знаешь

Сара долго изучала меня. Затем она кивнула, как будто приняла решение.

— Хорошо. Если Амелия все еще наблюдает за тобой, все еще защищает... И она спасла тебя... — Сара перевела дыхание. — Тогда, возможно, ты стоишь того, чтобы рискнуть

Сара снова зашагала.

— Моя бабушка рассказала мне, что Сьюзан приходила сюда в поисках ответов на вопросы об О'Коннорах. Об Амелии. О том, почему представители смешанных кровей стали мишенью. И Сьюзен сказала, что, когда ее сын появится на свет, не "если", а "когда", мы должны будем ему помочь. Потому что, что бы ни случилось, нам нужно, чтобы он был на нашей стороне, а не на стороне Колоды. Но то, что она предложила, и то, что я это делаю, две разные вещи.

Тяжесть этого легла на меня. Моя мать планировала, что я приеду сюда.

— Твоя бабушка, — осторожно произнес я. — Ты сказала, что она была убита. Знаешь, кто это сделал?

— Нет. Но это случилось сразу после последнего визита Сьюзен сюда. Около трех недель назад. — Голос Сары стал жестким. — Бабушку нашли в ее доме. Взлома не было. Борьбы не было. Просто... мертвой. Как будто кто-то остановил ее сердце изнутри.

Я переглянулась с Девяткой.

— Похоже на то, как Джокер убил Сьюзен, — закончила я. — Возможно, тот же метод. Тот же убийца.

Сара совсем перестала ходить.

— Вы думаете, это Джокер убил мою бабушку?

— Я думаю, что тот, кто убил мою мать, убивает всех, кто слишком много знает о том, что хранится в архивах пророчеств. — Я посмотрела на Сару. — А значит, ты тоже в опасности. Ты из рода О’Коннор. Ты последняя, кто может знать семейные тайны.

 — Тогда хорошо, что я знаю не так уж много, — мрачно сказала Сара. — Бабушка умерла, не успев мне все рассказать. Моя мать умерла при родах, так что она ничего мне не передала, и все, что у меня есть, это обрывки информации. Рассказы. Этот амулет. Край Эйре. И куча вопросов.

— Что такое «Край Эйре — нахмурился я.

Сара достала из кармана куртки что-то похожее на маленькую зеленую металлическую рукоятку длиной около десяти сантиметров с выгравированным на поверхности замысловатым узором в виде арфы. Она взмахнула рукой, и из рукоятки с тихим щелчком выскочило тонкое, как бритва, лезвие, от такого звука инстинктивно хочется отступить на шаг.

— Это и есть Край Эйре, — сказала она, поднимая его так, чтобы лезвие блеснуло на свету. Он был похож на старомодную опасную бритву, какими пользовались наши деды, только металл странно переливался, как масло на воде. — Я купила две карты на подпольном магическом рынке в Нью-Йорке. Туз пик металлический, чертовски острый и зеленый джокер с моим фамильным гербом.

Я подавил желание расспросить ее об этих подпольных рынках, пока она медленно поворачивала оружие, демонстрируя его с обеих сторон.

— Я думала, что просто покупаю… Я не знаю, может, это магические артефакты? Защита? Но потом на нас напали Сброшенные, и появилась эта женщина-фейри в костюме капера времен Войны за независимость. Она схватила обе карты и превратила их. Туз стал клинком, а Джокер рукоятью. Название просто… пришло мне в голову. Как будто оружие само себя представило.