— Видишь его? — Тихо спросил я.

— Очарование, — тихо сказала Девятка. — Сильное. Должно быть, это оно. Архивы

Мы пересекли площадь. Несколько человек прошли мимо здания, даже не взглянув на него. Не поняли, в чем дело. Я не мог понять, в чем дело. Но чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось это чувство. Как будто я шел к зданию, которое не хотело, чтобы его видели. Брошка с лисой на моей груди похолодела, не предупреждающим холодом, а холодом узнавания. Магия фейри. Древняя магия фейри. Та, что существовала здесь дольше, чем город, дольше, чем колониальные здания, дольше, чем что-либо человеческое.

— Как нам попасть внутрь? — Спросила Девятка.

Моя игральная карта все еще была у меня в руке. Пиковый валет, мое лицо смотрело на меня из картона и волшебства. В тот момент, когда я поднял ее, здание прояснилось. Не полностью, оно все еще было размытым по краям, все еще отказываясь быть видимым как следует. Но достаточно, чтобы увидеть, что в восточной стене есть дверь. Только очертания.

Намек на дверь.

Но, тем не менее, это была дверь.

— Как в Брайант-парке, — сказал я. — Карта открывает дверь.

Я прошел вперед. Прижал карточку к тому месту, где должна была быть дверь.

Ничего не произошло.

— Может быть, тебе нужно... — начала Девятка.

Карта в моей руке стала теплой. Затем горячей. Настолько горячей, что я чуть не выронил ее. Дверь затвердела. Стала реальной. Контур заполнился настоящим деревом, настоящими петлями, настоящей железной ручкой, которые выглядели так, словно принадлежали музею.

И затем дверь со щелчком открылась.

За ней была темнота. Настоящая темнота. Не темнота неосвещенной комнаты. Темнота пространства, существующего за пределами обычного пространства. Темнота, которая казалась живой.

— Что ж, — тихо сказал я. — В этом нет ничего зловещего.

— Мы не войдём туда, пока не найдём Сару, — твёрдо сказала Девятка. — Твоя мать приходила сюда трижды. Она знала, что делает. А мы блуждаем вслепую. Я не хочу идти в магический архив, защищённый соглашениями Старших рас, без проводника, который действительно знает правила.

Она была права. Снова. Как ни досадно, но она права.

— Значит, сначала найдем Сару, — согласился я. — А потом выясним, что нас там ждет.

Дверь осталась открытой. Приглашающий. Или, может быть, угрожающе. Казалось, что темнота внутри дышит. Вдох и выдох. Как будто там что-то живое и оно чего-то ждёт.

Я слышал какой-то звук изнутри. Не то чтобы голос. Не то чтобы музыка. Что-то среднее. От этого звука у меня по спине побежали мурашки, а брошь в виде лисы стала ещё холоднее.

Мы отвернулись.

Позже, гораздо позже, я пожалел, что мы не прислушались к этому предупреждению.

Мы нашли Сару случайно.

Или, скорее, она нашла нас.

Смеркалось. По-настоящему темнело, а не просто наступал вечер. Солнце скрылось за долиной, оставив Гэллоуз-Хилл в тех сумерках, когда все вокруг кажется немного зловещим. Мы возвращались в гостиницу, споря о том, что будем делать дальше, когда кто-то вышел из переулка прямо нам навстречу. Я остановился и машинально потянулся к Уайт-Хилту, схватившись за кожаные ножны на бедре.

— Я бы не стала, — сказал этот человек. Это был женский голос, молодой и американский. — Я здесь не для того, чтобы с вами драться.

Она вышла на свет уличного фонаря, и я впервые как следует разглядел Сару О’Коннор. Рыжие волосы. Не оранжево-рыжие, как у некоторых. По-настоящему темно-каштановые, собранные в небрежный хвост. Бледная кожа с веснушками на носу и щеках. На вид лет двадцать пять. В джинсах и толстовке с капюшоном, которая выглядела так, будто побывала в бою, она держалась как человек, привыкший быть незаметным, занимать как можно меньше места, хотя я чувствовал, как от нее исходит магия, словно жар от огня.

Дикая карта. К тому же очень могущественная. Из тех, кого Колода с радостью бы завербовала и, вероятно, пыталась завербовать.

— Это вы обо мне спрашиваете, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

— Сара О’Коннор? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Кто хочет знать?

— Жасмин велела нам тебя найти, — сказала Девятка. — Или пыталась. Ты не ответила на ее сообщение.

— Я не отвечаю членам Колоды. — Взгляд Сары был суровым. Оборонительный. — Даже те, кто утверждает, что дружит с моей кузиной. Особенно тем, кто приходит и задает вопросы, на которые весь город отказывается отвечать.

— Мы здесь не для того, чтобы вербовать тебя, — сказал я. — Я Райдер. Это Девятка. Мы расследуем убийство моей матери. Сьюзан Уэйтс. Перед смертью она что-то здесь искала, и мы думаем…

— Я знаю, кто такая Сьюзан Уэйтс, — перебила Сара. — Я знаю, что она искала. И я знаю, что через три недели после своего последнего визита сюда она была убита кем-то в маске Джокера, утоплена изнутри на территории Колоды, что казалось невозможным, но все же произошло.

Она выпалила все это на одном дыхании. Быстро. Как будто она готовила речь заранее. Или как будто хотела высказаться, пока не передумала.

— Итак, вопрос не в том, что я знаю, — продолжила она. — Вопрос в том, почему я должна вам помогать? Почему я должен верить, что из-за тебя не убьют и меня?

— Ты права, что подозреваешь, потому что кто-то уже пытался убить меня и потерпел неудачу, — тихо сказала Девятка. — Кто-то следит за мной. Сделал дубликат своей связанной карты, волшебной колоды, и отдал ее Сброшенным, чтобы они могли меня найти. Сегодня они напали на группу Дики карт в Центральном парке. Убили по крайней мере одного. Убили бы больше, если бы нас там не было.

Выражение лица Сары изменилось. Не совсем вера. Не совсем доверие. Но что-то близкое к этому.

— Сброшенные атаковали Дикие карты, — медленно произнесла она.

— В особенности, Дикие карты смешанного происхождения, — добавил я. — Звучит знакомо?

— У Колоды не самая лучшая репутация среди таких людей, как я. — Сара пошла дальше. — Вот почему я уехала из Нью-Йорка. Кто-то следил за мной. Наблюдал за мной. И тут на меня напали Сброшенные.

Я остановился.

— Когда?

— Несколько недель назад. В парке Вашингтон-сквер. Я устраивала уличные представления, настоящую уличную магию, заставляя туристов думать, что я парю на проволоках, хотя на самом деле я использовал настоящую магию, и они просто... появились. Их было пятеро. В масках, с серебряными шестами, о которых все только и говорят. Сказал что-то о необходимости номинального главы. О пророчествах.

У меня кровь застыла в жилах. Это прозвучало знакомо. Слишком знакомо.

— Что их остановило? — Спросила Девятка.

— Джеррольд, — сказала Сара. — Зеленый человек. Он был там, в толпе, и наблюдал. Когда они напали, он отбился от них. Убил одного своим огромным ножом. А потом...

Она заколебалась.

— И тут появилась она.

— Кто?

— Мэдисон Хаан. Королева Червей. — Голос Сары стал ровным. — Известная актриса, звезда Бродвея, королевская карта в вашей Колоде. Она появилась сразу после того, как Джеррольд разобрался с Сброшенными. Сказала, что Колода может защитить меня. Что я "слишком ценна, чтобы меня терять". Начала рассуждать о том, что мой отец, вероятно, был из Старшей расы, что это сделало меня особенным, сделало мишенью

Я переглянулся с Девяткой. Мэдисон. Королева Червей, которая была дружелюбна, когда я встретил ее в Лондоне, которая знала мою мать, которая пыталась помочь мне и которая погибла в Брайант-парке, сражаясь с неудачниками.

— Джеррольд велел ей отвалить, — продолжила Сара. — Сказал, что я не принадлежу Колоде. Они затеяли весь этот спор о найме и защите, пока я стояла там, как приз на аукционе. Мэдисон дала мне визитку и сказала, что, если я передумаю, предложение остается в силе. Сказала, что рано или поздно мне понадобится защита.

— Ты взял это?

— Я сохранила карту. Было бы глупо ее не сохранить. Но я сказала ей, что меня не интересуют игры Колод». — Сара сжала кулаки. Воздух стал тяжелым.