Масла в огонь опять подлил ещё один из любителей дуэлей в кителе, но уже в спортивных штанах:
— Ребята! С разборками не выходит как-то… Айда с миром на площадку — мячик найдём. Кто выиграет, тот и прав! А вы, женщины, давайте по домам! — и зачем-то прихлебнул из серой алюминиевой армейской фляжки.
Никто из женщин даже не посмотрела в его сторону, а зря! По истлевшему тротуару от забытых многочисленных окурков пополз дым. Из фляжки, чёрт возьми, из армейской фляжки следом за дымом выплыл джинн, правда, в погонах ефрейтора, но в шароварах с генеральскими лампасами…
Он отдал честь своей фляжке и занял своё место рядом с хозяином на полусогнутых ногах — субординация, однако! Женщины, не обращая на него внимания, переругиваясь, разбились на несколько групп и направились к детской площадке между домами. Джинн оценивающе разглядывал их сзади. (Тот ещё мерзавец!)
— Объясни народу, — приказал ему хозяин в спортивных штанах. Джинн по-военному чётко и кратко доложил:
— Ашотик не хочет извиняться…
Народ в военной форме загудел, протестуя против этих слов.
— Тихо, — поднял руку джинн в немалом для себя чине и после гула, перешедшего в брюзжание, продолжил: — …но он признал факты продаж прокисшего коньяка и высокие цены, превысившие координаты нашего денежно-вещественнного довольствия! Поступил настоящий коньяк по удивительно низкой цене, сказочная водка в долг без всяких процентов, архиерейско-выгодный креплёный портвейн, и подготовлен список прощённых должников. Странно в таком случае отказываться от спорта, что так необходим для сохранения здоровья военнослужащих…
Военно-образованный народ поддержал правомерность этой стратегической мысли. (Открою ещё одну армейскую хитрость: просто так в футбол эти люди играть не умеют. Официально, как бы, вроде, на ящик пива, неофициально напивались вусмерть чем придётся.) За этим желанием оздоровиться с помощью спорта, как за военной тайной, скрывался ларёк Ашотика, где и находился алтарь храма воинской службы, куда складывались жертвоприношения в виде получек. Иногда Ашотику и залетало, и попадало…
Однако футбольная площадка оказалась занята. Было непонятно, почему городские власти умудрились именно в этот день, в день снижения цен у Ашотика, сдать её в аренду какому-то международному детскому фонду. Но на то они и городские власти, чтобы мешать жить жителям своего города. По полю бегали мальчишки в трусиках и в маечках — большой спорт убивает легковерием мечты, капризами славы, но главное, в нём прячется в синяках и травмах и в отстранённом от обычной жизни времени желание удрать от бытия.
Давно забытое инфантильное чувство высокомерия и превосходства вдруг обуяло офицеров, разглядывавших бронзовых от загара мальчишек.
— Офицеры! Против нас школяры средних классов из какого-то детского общества — а мы, а мы… Всё-таки совсем ещё не ветераны российского офицерства! Не пожалеем сил для Отчизны! — провозгласил один из соседей Шнапса и пустил по широкому кругу полную пока бутылку спасительной водки. (Вот откуда он узнал про детей? Еле на ногах держался, а разглядел соперников. Даже я этого не знал.)
— Вот я тута прочитал, что в древности полководцы и всякие там правители носились в портшезах, кажись… Ну, карета такая без колес — на носилках, а не на колесах. Солдатики всякие эти носилки на ручках своих мускулистых носили. Когда ж мы до такой цивилизации дорастем? — искренне возмутился уже многократно выпивший курсант последнего курса Василевский.
— Чё, чё? — может, тебе ещё и бордель маршальский для службы в сибирских сугробах подгрести к получению погон лейтенанта? — снисходительно отозвался ему Пожарский. — Фантазёр… Фантазёр, твою мать! — я тоже был таким в твоём возрасте. Молодость, одним словом. Но баб ты и в таком состоянии и в количестве реальном схлопочешь… Мама — не горюй! Бабы и девки так погоны любят! Насрать им на умных. Вот те девки и бабы, которых мы не подберём, те как раз к умным и пойдут! А настоящие девки к нам! Кто, кроме нас?! Да мы всех оприходуем. Запросто!
— Так! — осерчал вояка в спортивных штанах. — Всем молчать! Будем играть или лясы точить? Вашу… (здесь автор был вынужден немного отдохнуть от ненужной грамотности, так как словоизвержение русских офицеров выразить на бумаге просто так невозможно — пжалста, дайте передышку!).
Меня могут упрекнуть и, наверно, будут упрекать в искажении действительности. Но, увы, как я могу сглазить собственную память в угоду меркантильности бытия?
— Утопия! — нашёл, наконец, умное научное слово, объяснившее всё происходящее, Шнапс. Он долго и сумрачно вглядывался то в творение мировой сантехники, то через окно в спины удаляющихся уже нетрезвой походкой курсантов. Играть со всеми в футбол ему не хотелось — слишком уж откровенно предлагала ему медицинскую помощь соседка, а жена вместе с подругами так неосмотрительно задерживалась на женском митинге.
Джинн и тут расстарался. Шнапс задрожал от нетерпения, от желания поскорей добраться до постели и получить так необходимую ему медицинскую помощь. Но… Но он как то быстро устал от последствий лечения, а посему, несмотря на страшный диагноз, поставленный соседкой, от дальнейшего стационарного лечения отказался. Всё дело для безутешной соседки спас джинн. Да уж, джинн порезвился по полной программе удовлетворения ненасытных женщин и очень, очень долго. Он стал третьим и самым желанным в тот день участником общения для женщины с медицинским образованием в постели. Джинн был удовлетворён. Был удовлетворён соседкой самым безжалостным способом. За такое в армии женщину обязаны награждать боевым орденом. Лишить сил целого ефрейтора и настоящего полковника, будучи женой не менее настоящего полковника, в свою очередь знакомого со всеми прелестями жён своих сослуживцев? Это, конечно, похвально, но как быть с моралью, как быть незастуканной? Женщина со всей присущей ей скромностью избавилась от никчёмного в постели полковника Шнапса и с помощью волшебства нашла джинну убежище от ревнивого мужа в себе.
— О-о, сосуд благочестия… — с этими словами джинн, заткнув свой нос пальцами, превратился в гигиенический тампон и поудобней устроился внутри своей новой жилплощади. Новая жилплощадь для джинна была куда просторней прежней литровой фляги. Впоследствии он, конечно, возмущался, когда его место занимал член Вооруженных сил, исполнявший по праздничному случаю свой супружеский долг, но это было крайне редко и совсем недолго…
Зато… Зато Шнапс лично повысил его в звании до старшего прапорщика. На словах… А вот проигрыш остальных вояк школьникам с двузначным счётом можно было уже принимать скорей за подвиг, чем за грех. Судьба у нашего футбола, однако… Ой-ё-ёй… (Вы бы видели ящики от Ашотика!) А школьников никто спаивать не собирался. Если вам захочется узнать, кто такие люди с ограниченными возможностями, посмотрите на наших футболистов сборной! Остальные просто-таки самозванцы… Симулянты. Так вот, вояки играют ещё хуже. Хотя сеанс спиритизма наяву лучше всего смотреть с участием наших футболистов — стопроцентная гарантия концентрации духов и видений! А если вам повезло, и вы ещё увидите хоть раз в этой жизни игру военных против мальчишек в футбол на равных, то двуглавый орёл вам на ягодицы вместо пинка и древко от знамени военного училища в то же самое место ниже торса от судьбы…
Но на этом история не закончилась. Глубокой ночью унитаз слетел с постамента. Соседи снизу плавать на кроватях по квартире не умели и потому пришли в квартиру Шнапса за инструкциями. Инструкции были устными, непечатными и зачитывались очень громко. Соседи сверху и из других подъездов яростными ударами по всем трубам подручными средствами добили систему труб в доме. Приехавшая на вызов аварийная бригада сантехников брать на себя роль миротворцев не захотела. Зевая и слоняясь по дому, люди в грязных спецовках закрыли подачу воды в дом и заодно перекрыли канализацию и взорвали электрощит. (Как они это сумели? Не их же профиль.)
Ответ был прост: джинн уже в звании старшего прапорщика, но ещё с лычкой ефрейтора на своих погонах обосновался на время в подвале дома. (Оказался так некстати праздничный случай примирения между мужем и женой, и он был вынужден уступить законному владельцу своего убежища между ног своей хозяйки). Он гипнотизировал рабочих бутылками сказочной водки и старался, как мог, чтобы только посильней заглушить в себе муки ревности. Потом он подхватывал под руки очередного павшего в борьбе с зелёным змием и уносил к своему прежнему хозяину — подполковнику в спортивных штанах. Подполковнику было уже всё равно.
