– Рэм! – я схватил его за руку. – Отпусти его сейчас же!

– ДА Я ЕГО УБЬЮ! ПРЯМО ЗДЕСЬ! – продолжал он рычать.

– РЭМ! – крикнул я громче, с силой сжал его плечо, и это подействовало.

Парень отпустил маэстро, и тот рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Выглядел он довольно жалко. Полуголый, с красным лицом, он лежал на холодном полу и хрипел, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Аня стояла в стороне и тоже хотела вставить свои пять копеек, но я понял, что всё это надо прекращать, пока происходящее окончательно не превратилось в балаган.

– Тихо, – сказал я, поднимая руки. – Всем тихо! Дальше буду говорить только я, и точка.

Все замолчали. Даже маэстро не мог позволить себе издать ни единого звука, лишь стонал. Я подошёл к двери и закрыл её на замок. Так было спокойнее. Теперь никто не мог войти и выйти.

– Рэм, – сказал я тихо, но твёрдо. – Ты своё дело сделал, дальше оставь его мне.

Он посмотрел на меня и кивнул. Сделал шаг назад и прислонился к стене, но взгляда с маэстро не сводил. Это было нам на руку.

Маэстро тем временем начал приходить в себя. Он сел на пол, всё ещё держась за пах. Лицо было мокрым от пота, а губы дрожали.

– Ты… – прохрипел он, глядя на Аню. – Ты… сумасшедшая…

Аня улыбнулась.

– Я знаю, – сказала она. – Только для тебя это плохая новость.

Он открыл рот, тяжело дыша. Было заметно, что профессор сильно нервничает. Потом закрыл его и громко сглотнул. Я подошёл к маэстро и посмотрел на него сверху вниз.

– Ну что, старый, – сказал я. – Теперь поговорим?

Он поднял на меня глаза, и в них появилась злость. Он ещё не понимал, что происходит, но ему явно не нравилась вся сложившаяся ситуация.

– Вы… – он сглотнул. – Вы кто такие вообще? И что вам от меня надо?

Я взял с комода телефон, перемотал назад видео и показал ему экран. На записи он сидел рядом с Аней и говорил ей всякую херню, которую даже повторять не хочется.

Маэстро побледнел, и, кажется, до него стало доходить.

– А ты знаешь, – сказал я спокойно, – что ей всего шестнадцать лет?

Его глаза расширились, рот приоткрылся, а взгляд забегал по стенам в поисках спасения.

– Как ты это объяснишь своей жене? – продолжил я, не давая ему опомниться и нагнетая ситуацию всё больше. – Своим коллегам в консерватории? Газетам? И, самое главное, полиции?

Он открыл рот, но не смог произнести ни слова.

– Короче, попал ты, дядя, – сказал я, протягивая телефон сестрёнке. – Мы сейчас в полицию позвоним, и поедешь ты далеко и надолго. Лет на десять, я думаю, а может, и больше.

Тишина.

Я специально замолчал, чтобы дать ему подумать. Был уверен, что он своими собственными мыслями и фантазией нарисовал в голове такую картину, которая будет страшнее любых моих слов. С такими, как он, нужно было всегда общаться только с позиции силы, но оставлять лёгкую недосказанность. Чтобы ему было страшно вдвойне: и от сложившейся ситуации, и от непонимания, что же будет дальше. Маэстро смотрел на меня и решил попробовать другую тактику.

– Вы… – фыркнул он. – Вы что, серьёзно думаете, что можете мне угрожать?

Я поднял бровь:

– А что, похоже на шутку?

– Да вы вообще кто такие⁈ – он вскочил на ноги. – Сопляки! Вы знаете, кто я⁈ Вы знаете, какие у меня связи⁈ Я профессор консерватории и заслуженный артист! У меня знакомые в администрации…

Он разошёлся и что‑то там кудахтал дальше, как петух. Почему‑то в этот момент он напомнил мне Пухова.

– У меня есть друзья в МВД! – продолжал маэстро. – В прокуратуре! Вы думаете, вас кто‑то послушает⁈ Да вас самих посадят за вымогательство! За…

– Рэм… – сказал я тихо.

Рэм понял меня без слов. Тут же оттолкнулся от стены и сделал шаг к маэстро. Тот замолчал, понимая, что будет дальше. Мой напарник выписал несколько лещей этому животному. У нас не было цели навредить ему физически – в основном только запугать. Интеллигентишка беспомощно забился в угол.

– Слушай сюда, – сказал я, подходя к нему вплотную. – Ты думаешь, в МВД или в администрации будут связываться с таким, как ты? Да мы это распространим по всему интернету, и никто не захочет испачкаться в таком. Думаешь, хотя бы один человек тебе поможет после того, как узнает, в чём ты испачкался?

Маэстро смотрел на меня. В его глазах боролись высокомерие и страх. Высокомерие проигрывало.

– Так что, – сказал я, – тебе лучше не пытаться тут свой гонор показывать. Понял?

Он молчал и смотрел на меня. Я видел, как в его глазах что‑то ломается. Вся уверенность, высокомерие и чувство собственной безнаказанности.

В этот момент я увидел его телефон, лежавший на тумбочке, и взял его в руки.

– Не трогайте! – он попытался возразить и встать, но Рэм быстро поставил его на место.

На телефоне стояла блокировка. Я поднёс его к лицу маэстро, и экран разблокировался. Я как чувствовал: зашёл в галерею, и что я там увидел… Даже говорить не хочу… Вся галерея была заполнена подобными фото… Сколько же он судеб испортил, сука. Развернул телефон и показал это профессору.

Старик упал на колени. Он прошёл стадию гнева и перешёл на стадию торга.

Он смотрел на меня снизу вверх с такой мольбой, будто я был его последним шансом на спасение.

– Пожалуйста… – прошептал он. – Пожалуйста, только не портите мою жизнь…

Я молчал, хотя мне было что сказать.

– Я всё сделаю! – продолжил он дрожащим голосом. – Всё, что угодно! Хотите, я заплачу⁈ У меня есть деньги! Я могу…

Я посмотрел на него и подумал о том, что этот человек ещё несколько минут назад считал себя выше нас всех.

Рэм всё это время стоял рядом с маэстро и не сводил с него глаз.

– Так, – сказал я. – Ты сказал, что заплатишь? Верно я услышал?

Маэстро закивал головой. Настолько быстро, что даже челюсть затряслась.

– Да! Да! Я готов заплатить! – повторял он.

Я улыбнулся. Всё происходило именно так, как я и запланировал.

– Ну, есть, конечно, один способ, – сказал я. – Может быть, ты хочешь сделать взнос в наш фонд? Он называется ООО «Накажи старого козла».

Старик снова закивал головой.

– Ну так вот, нам на развитие сейчас любая помощь пригодится. Так что… готов ли ты сделать пожертвование? – спросил я.

Я видел, как он ненавидел меня в этот момент. Да не только меня – он ненавидел всех нас, но выбора у него не было. Он сам предложил деньги, потому что понимал, что это самая дешёвая цена.

– Готов… – выдавил он.

– Отлично! – сказал я. – Сколько ты готов внести?

Он сделал небольшую паузу – явно прикидывал в голове, какую сумму назвать, чтобы отделаться по минималке.

– Пять тысяч… – неуверенно сказал он.

– Аня, – обратился я к сестре. – Звони в полицию. Видимо, этот джентльмен не хочет закрывать вопрос в этой комнате.

– Стойте! – закричал маэстро. – Стойте! Чего вы хотите⁈ Сколько вам надо⁈

Я задумался и решил: а чего мелочиться?

– Покажи, что у тебя там есть с собой, – сказал я.

Это было то, чего он не ожидал. Он был готов услышать конкретную сумму и, может, даже попробовать поторговаться, но тут его просили выложить всё.

– Я… – он сглотнул. – Я не могу…

Я вздохнул:

– Ну, если ты сам не можешь, мой товарищ может тебе помочь…

Рэм сделал шаг вперёд, и маэстро вскинул руки:

– Пожалуйста, не подпускайте ко мне больше этого психа! – маэстро ткнул пальцем в Рэма. – Он же меня убьёт!

– Назови хотя бы одну причину, почему я должен остановить его? – спросил я. – Ты вроде бы не хочешь договариваться.

– Стойте! Стойте! Стойте! – закричал он. – Вот! Вот! Держите!

Он схватил с пола свой пиджак, который валялся рядом с халатом, и вытащил из кармана кошелёк. Открыл его и вытряхнул содержимое на кровать.

Денег там было много. Больше, чем я думал. Купюры разного достоинства: пятитысячные, тысячные, пятисотки. Я подошёл и пересчитал. Всего там было пятьдесят пять тысяч рублей. А этот хрен неплохо так зарабатывал, раз носил с собой такую сумму наличными.