– Ты как вообще? Переживаешь? – спросил я. – У тебя ключевая роль, но если ты не готова, мы свернём эту затею.

– Не то чтобы переживаю… – сказала она. – Я доверяю тебе и знаю, что ты не позволишь, чтобы со мной что‑то случилось. Просто…

Она запнулась.

– Просто? – подтолкнул я её.

– Боюсь подвести тебя… – призналась она. – Ты, можно сказать, впервые попросил меня о серьёзной помощи.

Я улыбнулся.

– Да прекращай! – я приобнял её за плечи. – Ты видела, как он смотрел на тебя? Да у тебя уже получилось самое главное, остались сущие мелочи.

– Ты правда так думаешь? – спросила Аня.

– Уверен на все сто процентов! – твёрдо заявил я. – Хочешь, расскажу, почему я вообще в это ввязался?

– Разве не потому, что хочешь проучить его? – удивилась сестра.

– Не только, – ответил я. – Есть одна девушка, её зовут Вика. Она скрипачка, но суть не в этом. У неё беда в семье: тяжело болеет младший брат, требуется операция. Ей позарез нужны были деньги, и этот маэстро решил этим воспользоваться – предложил ей стать его подстилкой. Она отказала, и он в отместку сломал ей учёбу, выкинул из консерватории. Девчонка толковая, я хочу подтянуть её в нашу команду и помочь с деньгами, а заодно спустить с небес на землю этого упыря. Как‑то так. Что скажешь?

– Что я скажу? – фыркнула Аня. – Теперь я тем более хочу размазать его! Вот же тварь! Но знаешь… спасибо, что рассказал. Теперь я точно знаю, за что он огребёт! – она решительно взглянула на меня. – Ладно, иди давай гуляй, куда собирался, а я пойду собираться, иначе сейчас от злости лопну!

Мне понравился её настрой и то, как трезво она оценила ситуацию. Когда я вышел из подъезда, на улице моросил мелкий, противный дождь. Всё как я и ожидал с утра, но ничто не могло сорвать мою вылазку. Я поднял воротник куртки и зашагал по двору. У соседнего подъезда мелькнула знакомая фигура. Кузьмич сидел на лавочке, опираясь на палку, и глядел в сырую пустоту. Рядом темнела начатая бутылка пива. Я вздохнул. Опять за старое. Впрочем, он взрослый человек, пусть живёт как знает, хотя волочь его домой на себе во второй раз желания не было.

– Кузьмич, приветствую! – окликнул я его, подходя ближе.

Старик вскинул голову. Взгляд был мутноватым, но он почти сразу признал меня.

– Колька! – протянул он, расплываясь в беззубой улыбке. – Ты чего бродишь в такую рань? Ленка в магазин согнала?

– Не, сам решил проветриться, – отозвался я. – Ты‑то как?

– А как я? – Кузьмич махнул сухонькой рукой. – Что со мной сделается?

Он сощурился и вгляделся в меня пристальнее:

– Слушай, а ты вроде как посвежел. Не хвораешь больше?

Я усмехнулся. Вроде под мухой и годы берут своё, а глаз намётанный.

– Не хвораю, – сказал я. – Спасибо тебе, кстати… за гитару.

Кузьмич довольно прищурился и сделал солидный глоток из горлышка.

– Ну а то! Нравится инструмент? Я ж говорил! – его лицо озарилось сытой гордостью, точно у кота, дорвавшегося до сметаны.

– Да, – подтвердил я. – Звучит отлично и в руках сидит как влитая. Это главное.

– Матильда никогда не подводила, – с ностальгической хрипотцой произнёс Кузьмич. – Я на ней лабал, ещё когда батя твой живой был. Мы с ним тогда… Эх, давнее дело…

– Матильда? – с улыбкой переспросил я.

– Ну да, – кивнул старик. – Всегда её так величал. У этой гитары характер был с норовом, чисто женский. Вот и прижилось – Матильда.

Я усмехнулся про себя. Надо же, Матильда.

– Звучное имя, – согласился я. – Ей к лицу. Раньше бы шепнул, а то инструмент ещё обидится на меня за безымянность. Теперь только так звать буду.

Кузьмич одобрительно качнул головой и снова приложился к бутылке.

– Ну, ты бывай, – напутствовал он. – Ежели тоска накатит – заглядывай, сбацаешь что‑нибудь для души. Тебе в моей берлоге всегда рады.

Я ободряюще тронул старика за плечо и зашагал дальше. Своеобразный мужик этот Кузьмич, со своими тараканами, но с червоточиной внутри я его назвать не мог. Прогулка заняла около часа. Я не спеша обошёл квартал, словно проверяя периметр, напитался свежим воздухом и вернулся в квартиру. Глянул на часы в комнате: время поджимало, пора было выдвигаться.

В коридоре уже стояла готовая Аня. Одета скромно, по‑будничному, но в руках держала объёмный пакет. Ясно, решила переодеться на нейтральной территории – разумно, мать в том откровенном прикиде её за порог бы не выпустила.

– Готова? – бросил я коротко.

– Всегда готова! – бодро отозвалась она.

В её глазах уже не осталось утренней подавленности, появилась холодная собранность. Мы вышли под моросящий дождь и спустились в метро. Гостиница располагалась на самом отшибе. По дороге Аня затащила меня в торговый центр неподалёку от нужной станции, юркнув в туалет. Я прождал минут десять, и она появилась на свет в том самом вчерашнем образе. Только рыжие пряди теперь струились по плечам – распущенные волосы входили в наш план.

– Давай прогоним связь, – напомнил я.

Аня ловко вставила в ухо крошечный беспроводной наушник, прикрыв его волосами. Ради этого причёску и распустили. Удивительный век: в мои времена такие штуки казались киношной шпионской фантастикой, а теперь любая школота таскает их в кармане за пару тысяч рублей. Сестра набрала меня по видеосвязи.

– Раз‑два, приём. Слышишь? – негромко произнёс я в микрофон.

Она коротко кивнула. Всё работало штатно.

Помимо этого я сунул ей в руки кое‑что на всякий случай.

– Перцовый балончик? – удивленно посмотрела она на меня.

– Верно, он компактный, поэтому спрячь у себя и держи на всякий случай. Если возникнет нештатная ситуация, применяй не задумываясь. Твоя безопасность прежде всего! Поняла?

Я конечно был уверен в нашем плане, но мало ли что может случится. Поэтому приобрел его заранее.

Она улыбнулася в ответ.

– Да, поняла! Но ты уж постарайся, чтобы до его применения не дошло. Мы же хотим помочь той девушке, верно?

– Разумеется. – я улыбнулся. – Но страховка не повредит.

До точки добрались минут через сорок. Заняли позицию в сквер

е через дорогу от входа и стали оценивать обстановку. Вскоре из‑за угла вынырнул Рэм. Чёрная футболка, джинсы – ничего лишнего. Увидев Аню во всеоружии, он ошарашенно вскинул брови:

– Ты это куда так вырядилась?

Сестра смерила его ледяным взглядом:

– Брат тебе всё растолкует…

– Так, отставить, – вмешался я. – Рэм, постой секунду. Сейчас с Аней закончу и всё разложу.

Я отозвал сестру на пару шагов:

– Слушай ещё раз. Заходишь, дверь оставляешь приоткрытой – на собачку или чуть на защёлку, чтобы не захлопнулась. Телефон ставишь скрытно, но так, чтобы комната простреливалась полностью. И слушаешь эфир. Уяснила?

– Уяснила, – твёрдо отозвалась она.

– Давай. Мы на подхвате.

Она зажмурилась на секунду, глубоко вдохнула и, открыв глаза, уже полностью контролировала себя. Развернулась и уверенной походкой направилась к крыльцу гостиницы.

Я вернулся к Рэму:

– Значит так, слушай расклад. Есть один профессор из консерватории, похотливая мразь. Подставил Вику и вышвырнул её с курса за то, что та не легла под него. Теперь Вика в нашей банде, а своих мы в обиду не даём. Плюс к нему накопились личные счёты. Будем брать его за жабры прямо сейчас. Ты в деле? Если очкуешь или не хочешь пачкаться – скажи прямо, я пойму и отпущу без обид.

Рэм ошалело моргнул:

– А… что конкретно делать‑то надо?

Я притянул его к себе и в паре предложений обрисовал схему. Глаза парня лезли на лоб с каждым моим словом. К финалу рассказа он стоял совершенно пришибленный, силясь переварить услышанное.

– Главное правило: действуем слаженно, никто из нас не должен подставиться, – подытожил я.

– Коль… – неуверенно выдавил он. – Ты сто пудов уверен, что прокатит?

Его мандраж был естественным. Будь он безбашенным отморозком, я бы сто раз подумал, брать ли его на такое дело.

– Со мной осечек не бывает, – отрезал я. – Но решать тебе. Ты идёшь?