– По каким делам? – она нахмурилась. – Коля, ты же только из больницы вышел! Тебе нужно отдыхать, а не шастать неизвестно куда спозаранку!

Больница! Точно! Это именно то, что нужно.

– Так в этом и дело, – сказал я мягко, подходя к ней и кладя руки ей на плечи. – Мне просто нужно сдать один анализ в больнице, и меня просили прийти пораньше, чтобы без очереди. Вот туда и отправляюсь, а тебе не говорил, чтобы ты не просыпалась так рано, тебе же на работу. Сам я после сразу же в школу поеду.

Она посмотрела на меня, и я прочитал по её глазам, что она всё равно не до конца понимала, что же происходит.

– Анализ? – переспросила она. – Но ты же только что оттуда выписался…

Её аргументы были просто беспощадны. И правда: как меня выписали, если нужно было сдать ещё один анализ? Но я решил воспользоваться тем, что она ещё толком не проснулась, своей уверенностью и тем, что мать всё равно не до конца разбиралась во всех этих медицинских штучках.

– Я сам удивился, когда мне это сказали, – перебил я, улыбнувшись. – Но врачи сказали, что от этого в целом не зависит ничего критичного. Просто профилактика. Им нужно проверить некоторые показатели, ну а я решил не спорить. Сдать уже всё, чтобы они от меня отстали окончательно… Ну или хотя бы на время.

Я замолчал и ждал её реакции. Она вздохнула, провела рукой по моей щеке. Это был хороший знак.

– Ладно, – сказала женщина. – Ты особо не беги, даже если немного опаздываешь. Просто прогулочным шагом, тебе оно даже полезно будет. Ну а если почувствуешь себя плохо, то сразу звони мне или Ане.

– Хорошо, – сказал я. – Ну всё, я пошёл.

Пришлось сказать ей неправду. Иначе она бы точно снова распереживалась. Думаю, через пару дней она успокоится, но пока ей лучше думать, что я полностью сфокусирован на своём здоровье. Не мог же я ей рассказать всю правду? Типа: «Не переживай, мам, от игры на гитаре я получаю эфир, который помогает мне бороться с приступами»? Если бы я ей это сказал, то уехал бы снова в больничку. Только уже в другую. С мягкими стенами.

Я вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. На улице уже было достаточно светло. Солнце только начинало подниматься над крышами домов, окрашивая их в золотистые тона. Воздух был свежим, и я чувствовал, как просыпается этот город.

Народу было мало. Только редкие прохожие спешили по своим делам, скорее всего – на работу. Я прошёл мимо ларька с шаурмой, в котором уже стоял сонный продавец (думаю, он работал всю ночь), и свернул к метро.

Когда я спустился на станцию, то понял, что совершил ошибку с выбором транспорта. Час пик… Это был самый настоящий ад. Вагон был забит так, что я не мог пошевелиться после того, как оказался внутри. Люди стояли плечом к плечу и, думаю, тихо ненавидели меня за то, что я взял с собой гитару. Если бы я знал, то, возможно, оставил бы её дома, ну или выбрал бы другой способ добраться. Хм, кстати, самокаты. Никогда раньше не ездил на них, но, возможно, настало время? Надо будет подумать над этим на досуге.

Каждый вокруг был погружён в свой мир, в основном в экран телефона. И тут я почувствовал какой‑то интересный аромат. Свежий, цветочно‑пряный, с лёгкой сладостью. Поднял голову и посмотрел по сторонам. Понял, что его источником являлась невысокая голубоглазая блондинка, стоящая в четырёх пассажирах от меня. В какой‑то момент мы пересеклись с ней взглядами, и я улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ и опустила глаза. Если ещё когда‑то с ней увидимся, надо будет спросить номерок. Нет, ну а что? Почему бы и нет?

Я стоял у дверей, сжимая гитару в руках, и думал о том, что, похоже, не настолько сильно я люблю метро, как мне это казалось несколько дней назад. В какой‑то момент поезд чуть сильнее качнуло, и я почувствовал, как кто‑то наступил мне на ногу. Попытался понять, кто это, но так и не смог разобраться в этой околесице из ног. Можно было начать качать права, но какой смысл? Вокруг были такие же, как и я, пассажиры, которые были так же недовольны происходящим. Это как бросить спичку в бочку с бензином. Бессмысленно.

Решил просто абстрагироваться от всего этого. Был у меня один рабочий способ со времён, когда я в молодости экспериментировал с медитацией. Я тогда отношения с одной мадам крутил, вот она меня этим и заразила. Поначалу думал, что фигня, но оказалось, что и правда работает. Я закрыл глаза и попытался мысленно перенестись в другое место. Представил, что стою на сцене, и передо мной тысячи людей, которые ждут, когда я начну играть. Слышал их голоса в своей голове, чувствовал энергию, и это реально помогало мне отвлечься от духоты и толкотни.

Через двадцать минут я вышел из вагона и вздохнул полной грудью. Наконец‑то я почувствовал облегчение. Посмотрел на указатели и понял, что мне направо. Быстро поднялся по эскалатору и вышел на улицу. Очень надеялся, что по пути назад такого уже не будет.

Администрация района оказалась серым зданием с колоннами, расположенным недалеко от центра города. Оно выглядело как типичный образчик советской архитектуры. Все они как на подбор: массивное, угрюмое, с высокими потолками и большими окнами. Перед зданием была небольшая площадь с фонтаном, который, к сожалению, не работал. На входе стояли два охранника и о чём‑то переговаривались.

Я вошёл внутрь, пошёл по указателям и нашёл нужную дверь, на которой висела табличка:

«ОТДЕЛ ПО ПРИЁМУ ГРАЖДАН».

Я осмотрелся по сторонам: рядом никого не было. Видимо, я приехал первым, отлично! Толкнул дверь, вошёл и… ОХРЕНЕЛ!

За дверью оказался не кабинет, а коридор, который вёл к этому кабинету. А ещё там была очередь.

ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ОЧЕРЕДЬ!

Человек пятьдесят, не меньше! Я посмотрел на экран своего телефона: время было семь ноль пять. Приёмный день начался пять минут назад. Откуда тут столько народу? У меня расписание неправильное? Я посмотрел на табличку режима работы: да нет, всё было верно.

Огляделся по сторонам и увидел стойку, за которой сидела уставшая женщина. Она смотрела в монитор и что‑то печатала, не обращая на меня никакого внимания.

– Извините, – сказал я, подойдя к ней поближе. – А это что вообще такое? Вы же только что открылись, или я что‑то путаю?

Она подняла на меня свой уставший взгляд и посмотрела с лёгким раздражением.

– Что такое? – переспросила она. – Очередь… Очередь, молодой человек. Вы что, никогда не видели очереди?

Ну, она прямо‑таки капитан Очевидность, но говорить ей про это я не стал. Я хоть и не часто бывал в подобных заведениях, но точно знал, что ссориться тут нет никакого смысла.

– Вижу, да, – сказал я. – Но чтобы такая очередь через пять минут после открытия – это вообще как?

Женщина вздохнула, как будто я был не первым, кто задавал этот вопрос в её жизни. Думаю, возможно, я не был даже первым сегодня.

– Молодой человек, – сказала она терпеливо. – Люди занимают очередь за два часа до открытия, а иногда даже за три. Так что если вы пришли только сейчас в надежде, что вы такой молодец и окажетесь первым, то спешу вас разочаровать: вы сильно опоздали. А теперь возьмите талончик и ждите своей очереди, как и все остальные.

Да уж, ничего не оставалось, кроме как взять талончик. По‑любому тут максимум минут по пять на человека, а значит, часа за два‑три я справлюсь, херня делов.

– Хорошо, – сказал я, сдерживая себя. – Где взять талончик?

Она указала на автомат, стоящий в углу. Я подошёл к нему, нажал кнопку, и из устройства выпал маленький бумажный листок. Я посмотрел на него. Номер 47.

Я повернулся к стойке и спросил:

– А это нормально? Сорок семь – это не ошибка?

Женщина пожала плечами.

– Нормально, молодой человек! Бывает и восемьдесят в дни высокой загруженности. Вы просто ждите, и, когда ваша очередь подойдёт, вас вызовут.

Я посмотрел на экран над дверью кабинета. Там горела цифра «1». Это значило, что мне придётся ждать, пока примут первых сорок шесть человек. Интересно, а тут есть что‑то типа буфета? Чтобы хоть как‑то скоротать время пребывания тут.