Мы спустились в метро. Вагон был полупустой, и мы легко нашли места у окна. Я сел, прислонился плечом к стеклу и посмотрел в тоннель на пролетающие мимо огни.

– О чём задумался? – спросил Рэм, прерывая мои мысли.

– О новой песне, – ответил я. – Для меня каждая поездка в метро – это момент, когда можно подумать о музыке, и желательно, чтобы никто не отвлекал.

Парнишка почувствовал себя неловко, явно понимая, что я намекал на него. Он задумался и тоже стал смотреть в окно, копируя меня. Возможно, в тот момент Рэм попробовал так же, как и я, думать о музыке.

Вскоре мы вышли из метро, и я сразу же почувствовал атмосферу Покровки. Народу было прилично, люди любили проводить тут свои выходные, и мы двинулись в этом потоке в сторону вчерашнего места.

Мы добрались до прежнего места, и я остановился как вкопанный. Там уже кто‑то стоял.

Это была группа из трёх парней. Они играли на электрогитарах, и у них был небольшой усилитель. Я узнал их: это были те самые музыканты, которые стояли по соседству вчера и шептались, когда мы собирались домой. Помнил их недовольные взгляды. Тогда я подумал, что они просто завидуют, а они, оказывается, готовили план.

– Интересно девки пляшут… – прошептал я себе под нос. – Пошли, разберёмся!

Рэм посмотрел на меня и кивнул. Мне нравилось, что в такой ситуации он не собирался со мной спорить.

Я подошёл к ним, сохраняя спокойствие.

– Эй, – сказал я громко, чтобы они услышали. – Ребятишки, вообще‑то это наше место. Вы тут с какого перепугу?

Они перестали играть и посмотрели на меня. Тот, что стоял в центре, был выше меня на полголовы, с длинными волосами и надменным взглядом. Он ухмыльнулся, как будто я сказал что‑то нелепое. Его гитара висела на ремне и выглядела достойно, правда, играл он на ней максимально убого.

– Ваше? – переспросил он, оглядываясь на своих. – А что, тут табличка с вашим именем висит? Или ты заплатил за это место? Я ничего такого не видел.

Ну, всё понятно, видимо, таким образом тут местные типы боролись с конкуренцией. Вот же трусливые крысы. Всегда презирал тех, кто действует исподтишка, особенно вот так. Они были настолько завистливы, что если приходил кто‑то чужой и собирал больше остальных, то они пытались выжить его любыми способами. Мда‑а‑а. А я думал, что такое только в моём прошлом было, но сколько лет уже прошло, а ничего не поменялось.

– Здесь не нужно таблички, – сказал я. – Вы прекрасно видели, что я вчера собрал тут публику, и решили воспользоваться этим. Разве это по‑мужски? Не ведите себя по‑свински, ребята.

– По‑свински? – он засмеялся, обернувшись к своим друзьям. – Ты слышал, он говорит, что это по‑свински! А ты разрешение на игру получил? Покажи мне бумагу!

Это заставило меня нахмуриться. Что он от меня хотел? Какие ещё документы? Справку о здоровье? Типа что у меня нет поросячьего гриппа, так как этот хрен боялся заразиться и копыта отбросить? Или о чём он вообще говорил?

– Какое ещё разрешение? – я нахмурился.

– Ну, разрешение от администрации города, – сказал он, явно наслаждаясь моим замешательством. – Чтобы играть на этой улице, нужно получить специальную справку! А у тебя есть? Нет? Ну так и не возникай. Место ничьё. Кто встал – того и музыка!

Хотелось тут же проучить их, но я понял, что место слишком людное. Если я решу устроить разборки, всё может перерасти в драку, а с моим сердцем это может быть смертельно. Чёрт, как же неудобно с этим телом вести дела!

Я видел, как Рэм стоит за спиной, готовый броситься в бой, но не сегодня. Обязательно накажу этих ушлёпков, но позже. На сегодня у меня были другие планы.

Я развернулся и пошёл в сторону.

– Коля, – сказал он, когда мы отошли на достаточное расстояние. – И что делать будем? Домой поедем?

– Ага. Ещё чего! – ответил я, не оборачиваясь. – Нет, конечно!

Эти ублюдки именно такую реакцию от нас и ждали – что мы уползём в конуру, как подбитая старая псина. Только вот хрен там плавал.

– А что тогда? – спросил Рэм.

– Искать другое место, – сказал я, оглядываясь. – Мы найдём не хуже, а может, даже лучше.

Мы прошли немного дальше по улице. Я нашёл небольшой пятачок у стены, где было чуть меньше людей, чем в центре улицы, но всё равно достаточно, чтобы собрать слушателей. Место было хорошим в плане акустики, и в тот момент нам подходило.

Я встал, достал гитару, провёл по струнам.

– Ну что, – сказал я Рэму. – Давай попробуем тут. Начинай завлекать народ, а как соберётся небольшая группа, то стартанём с твоей песни.

Рэм вздохнул, но кивнул. После чего уже уверенно вышел вперёд, обращаясь к прохожим:

– Эй, добрые люди! Послушайте, как играет настоящий музыкант! Не пропустите шанс услышать нечто особенное!

Я начал играть, и вдруг вылезла новая проблема: два человека в форме, которые медленно, но уверенно двигались через толпу прямо к нам. Судя по погонам, это были сержанты полиции, и я почему‑то сразу понял, что они идут по нашу душу. Это было написано на их лицах.

Первый тип – высокий, худой, с острыми чертами лица и тёмными глазами. Второй – низкий, коренастый, с красным носом. Они шли синхронно, как два сторожевых пса.

Я продолжал играть, делая вид, что не замечаю их, но, когда они остановились прямо передо мной, я понял, что просто игнорировать не получится.

– Здравствуйте, – сказал высокий сержант официальным тоном. – Сержант Кравцов и старший сержант Петров.

Я не собирался показывать им, что меня это вообще хоть как‑то волнует. Хотелось бы и дальше продолжать играть, делая вид, что ничего не произошло, но не вышло. Один из них подошёл настолько близко, что я почувствовал запах его одеколона. Такой резкий и приторный.

– Приветствую, – сказал я, опуская гитару, но не выпуская её из рук. – В чём проблема?

Кравцов посмотрел на меня с лёгким удивлением. Он явно не ожидал, что кто‑то будет таким спокойным после его слов. Обычно люди начинают оправдываться и заметно нервничать, когда перед ними стоят представители закона. Хотя меня это всегда удивляло. Вроде бы по задумке всё же должно быть наоборот? Разве не так?

– У вас есть разрешение на игру на этой улице? – спросил он.

Ну вот, они и правда перешли именно к тому, что я и ожидал. Был уверен, что не просто так они пришли именно к нам. Ещё издалека было видно, что они не просто гуляли, а шли вполне целенаправленно.

– Какое ещё разрешение? – переспросил я, пытаясь косить под дурачка. – Я не понимаю, о чём вы говорите.

Они переглянулись и усмехнулись почти синхронно.

– На Большой Покровской, – встрял Петров, тяжело дыша и вытирая пот со лба, и продолжил: – Для выступления нужна справка от администрации города, и без неё играть запрещено. Это административное нарушение, и деньги, которые вы собрали, занимаясь противозаконной деятельностью, подлежат конфискации.

Рэм побледнел и посмотрел на меня, ища поддержки. Он явно не ожидал такого поворота. Бедняга, ведь он не предполагал, что будет дальше, в отличие от меня. Тут всё понятно. Они либо денег заработать хотят, либо им уже заплатили за то, чтобы нас на этой улице больше не было. Как понять, какой из двух вариантов? Да легко. Если они назовут какую‑то космическую сумму, значит, второе. В этом случае соглашаться на их условия ни в коем случае нельзя. Почему? Потому что на следующий день они придут и попросят ещё дополнительный налог на каждую струну, и даже воздух может стать платным.

– Я не знал о таком, – сказал я. – Вот только приехал из другого города. Скажите, где мне это получить? Что нужно предоставить?

Кравцов и Петров переглянулись снова. Они явно планировали такой поворот событий.

– Есть способ получить ускоренное разрешение, – сказал Кравцов, наклоняясь ко мне и продолжая разговор почти шёпотом. – Но это стоит денег.

– Хм… – задумчиво протянул я, глядя ему прямо в глаза. – И сколько? – спросил я.

– Пять тысяч рублей в день, – сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Это единая цена для всех.