— С чего бы это? — я рывком освободил плечо и сделал шаг назад. — Ты кто такой, чтобы мне указывать?

— Я? — он усмехнулся, разведя руками. — Мы тут главные, если ты ещё не понял, и всё, что ты видишь вокруг, тоже наше!

В ответ он увидел только мою улыбку.

— А если я не заплачу? Что тогда? — я прищурился.

Здоровый шагнул ко мне, и я увидел, как напряглись его руки. Худой и крыса зашли с боков. Типичная тактика гопников: окружить, запугать, сломать. Но я знал этот приём, и со мной он не сработает.

— А если не заплатишь, — здоровый ухмыльнулся, — то будешь играть на ложках в больнице. Если вообще пальцы останутся.

— Ну давай, бычок! Попробуй! — я издевательски ухмыльнулся ему.

Конечно, я понимал, что расклад сил в той ситуации был далеко не на моей стороне. Но на дворе был день, стояли мы на одной из самых оживленных улиц города, где нас видели сотни свидетелей. Они хоть и были недалекого ума, но явно не стали бы рисковать и действовать настолько открыто. И я пользовался этим на всю катушку!

— Парни, что тут у вас происходит? — услышал я новый голос.

Все трое обернулись, и из толпы, как призрак, возник человек. Лет тридцати, лысый, с неестественно гладкой головой, на которой не было даже намёка на растительность. Ни бровей, ни ресниц — совершенно ничего. Там явно была какая-то болезнь, потому что здоровые люди так не выглядят. Его череп блестел, как полированный шар для боулинга. Роста тип был среднего, но мощный, коренастый. На нём была простая чёрная куртка, джинсы и начищенные до блеска ботинки. Они сразу же бросились мне в глаза. Он смотрел на меня с ненаигранным отвращением. Я сразу понял, что это был он — Череп. Тот самый персонаж, о котором мне тогда рассказывал Кузьмич.

— Так, — сказал он, подходя ближе. — Кто это у нас тут такой?

Здоровый сразу опустил голову и спрятал руки в карманы:

— Это, Серёг, пацан один, проблемный. Платить отказывается, потом в метро телефон у парнишки попытались увести, так он и там вмешался. Короче, хотим ему урок преподать… Ну, если ты не против… — сказал он тихим голосом.

— Ясно, дайте я с ним сам поговорю, — Череп посмотрел на меня. — Ты кто вообще такой?

Я опустил гитару, но держал её наготове, как оружие. Думал, что в любой момент могу вмазать по этой лысой башке, если он попытается что-то сделать.

— Я просто музыкант, — ответил на его вопрос. — Пришёл денег немного заработать и никого не трогаю, но твои ребята решили, что я должен им платить за воздух, которым дышу. Так не пойдет.

Череп усмехнулся:

— А ты что, не знал, что этот воздух, пацан, стоит денег? У нас тут свои правила, которые появились задолго до твоего рождения. Места делятся, и кто не платит, тот идет нахрен. Всё просто. И если хочешь играть, я дам тебе такое право, но оно требует оплаты.

— И сколько ты хочешь? — конечно же, я не собирался нихрена отдавать этим уродам, но мне даже стало интересно узнать местные расценки.

— С тебя за борзость пять тысяч в день, а если утихомиришь свой пыл, то я позволю купить тебе абонемент со скидочкой, — заявил Череп.

Какова была моя реакция? Конечно, я засмеялся. Да так громко, чтобы услышали все. Люди смотрели на нас, но никто не вмешивался.

— Пять тысяч рублей? Ты серьёзно? — спросил я. — А что ты даёшь мне взамен? Охрану? Рекламу? Или ты просто хочешь снять с меня шкуру, потому что можешь?

Череп нахмурился, и его глаза стали ещё холоднее, чем были до этого момента:

— А ты поболтать любишь? Да, малой? Ну так вот: теперь для тебя цена шесть тысяч, и если ты не извинишься прямо сейчас, то мои ребята тебе ещё и руку сломают, чтобы ты в другом месте играть не смог, — прошипел он. — Хочешь ещё поговорить или натрещался?

— Воу-воу! Полегче! — я сделал шаг.

Кулаки Черепа сжались, но он увидел, что недалеко от нас стояла какая-то бабулька и пялилась на нас, не говоря о других зеваках, что еще не разошлись с моего «концерта», поэтому пока держал себя в руках.

— Ты совсем уехал, пацан… — начал он, но я перебил его:

— А ты послушай для начала, а потом уже будешь делать выводы, — подошёл ещё ближе, так что мы стояли почти нос к носу. — Я предлагаю тебе такую схему. Я играю, а твои ребята зазывают народ. Собирается толпа — хорошо! Больше людей — больше денег, и ты получаешь процент. Реальный процент, допустим… двадцать с общей кассы. Ты будешь зарабатывать больше, чем сейчас, просто потому, что моя музыка может приносить реальные бабки, но если я перестану играть — у тебя ничего не будет. Я даю тебе шанс заработать по-настоящему, но если ты откажешься — ты просто останешься тут со своими тремя лохами и будешь выбивать сотки из испуганных школьников. Самому не надоело? Выбор за тобой.

Череп с круглыми глазами смотрел на меня и, кажется, вообще не понимал, что тут происходит:

— Ты реально смешной, — зло усмехнулся он. — Слушай сюда, парнишка. Ты пришёл на мою территорию, напрягаешь своим поведением моих ребят и теперь предлагаешь мне работать на тебя? Ты сейчас серьезно?

— Ну да, — ответил я. — Всё верно.

Моё спокойствие, кажется, бесило его ещё больше, чем озвученное ранее предложение:

— Да пошёл ты на хер! — закричал он. — Тут только я буду ставить условия, ты понял меня, школьник⁈

Я сделал шаг назад, взял гитару в руки:

— Впервые вижу человека, который добровольно отказывается от денег! Ну, если не хочешь — как хочешь! Также можешь засунуть свои условия себе в задницу, — ухмыльнулся я.

Это явно триггернуло его.

Он тут же попытался меня ударить, но я ловко увернулся и дернулся назад. Здоровый хотел ринуться в мою сторону, как и другие его ребята, но Череп их тут же остановил, сохраняя остатки хладнокровия. Ведь на нас смотрело и так слишком много человек.

Я же, подхватив чехол, уже улепетывал с точки. Махаться с местными гопарями-быками не было никакого желания.

Сзади услышал крики:

— ВАЛИ ОТСЮДА, МАЛОЛЕТКА! ТЫ МЕСТА ЛУЧШЕ ВСЁ РАВНО НЕ НАЙДЁШЬ И ПРИБЕЖИШЬ НА КОЛЕНЯХ ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ! ПОСМОТРИМ ТОГДА НА ТВОЮ РОЖУ!

После этого раздался их дикий, конский ржач.

— Я-то найду, поверь! — крикнул я со смешком в ответ. — А вот вы такого, как я, никогда! Будете ещё просить билетик на мой концерт и обувь мне чистить! ПОСМОТРИМ ТОГДА НА ВАШИ РОЖИ, ХА-ХА!

Я прошел несколько кварталов в сторону, уходя от станции, и остановился. Передо мной была улица с оживлённым движением. Не метро, конечно, и не настолько «вкусная» точка, но тут хотя бы не было ублюдков, которые могли помешать играть. А поток людей здесь также шёл с утра до вечера, что тоже было весьма неплохо.

Я встал на углу, у столба с рекламным плакатом. Достал гитару и просто начал играть сразу на полную мощь: разогреться успел ещё там, около первой локации.

Закрыл глаза и вспомнил ту мелодию, что рождалась в моей голове, когда я ехал сюда в поезде. Она звучала как громкий голос в тишине. Я начал перебирать струны, и звук стал распространяться по всей улице. Я бил по струнам, как будто хотел их разорвать, но при этом каждая нота была точной, осмысленной.

Люди останавливались. Сначала один, потом второй. Я видел краем глаза, как кто-то замедляет шаг, как кто-то поворачивает голову. Но я не смотрел на них. Я смотрел внутрь себя. Только так, соединяясь с музыкой в одно целое, можно было выдать свой максимум.

И хоть со стороны казалось, что я играю для них, на самом деле я делал это для себя. Музыка была не просто мелодией, она была историей. Историей о человеке, который потерял всё и обрёл новое. О человеке, который сгорел на сцене и восстал из пепла. И теперь он готов бороться, несмотря ни на что.

Я чувствовал внутри себя, как эфир накапливается. Сначала медленно, потом быстрее. Система вспыхивала перед глазами:

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ОБНАРУЖЕНА ЭМОЦИЯ: ВОСТОРГ]

[ОБЪЕКТ: ТОЛПА]

[ПОЛУЧЕНО: 8 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]

[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС ЭФИРА: 16 ЕД.]

— Да, давай, детка! Заполняй бак! — прошептал я, не останавливаясь.