Я прислушался к себе. Сердце билось ровно, без сбоев и боли, но эйфории больше не было. Да, эфир вытащил меня с того света за считаные секунды, сняв спазм. Но он лишь залатал дыру, а не перестроил больной орган целиком. Теперь с этой тушкой придется работать ювелирно: никаких резких силовых нагрузок, никаких отжиманий до потемнения в глазах и ледяных душей. Только плавная динамика, дыхалка и спокойная ходьба. Нужно действовать предельно осторожно: шаг за шагом укреплять выносливость и непрерывно заливать в бак эфир. Ведь только он способен помочь мне здесь и сейчас.

Я сел на кровати, аккуратно потянулся. Позвоночник хрустнул. В этот раз я обошелся без фанатизма: сделал мягкую разминку для суставов, потянул мышцы, глубоко и размеренно подышал, контролируя пульс. Никаких перегрузок.

Встал и подошёл к окну, дёрнул занавеску. Двор просыпался. Старушки уже заняли свои позиции на лавочках, плюс какой-то пёс бегал по газону. Обычный день в обычном спальном районе. Ничего такого особенного.

Закончив, подошёл к столу, где лежал телефон. Его не трогал: по сути, мне никто важный не мог позвонить. Я включил компьютер и открыл браузер. Нашёл карту метро и начал изучать станции. Подобрал подходящую: там рядом был железнодорожный вокзал и рынок, а значит, всегда много народу. Идеальное место, там я точно смогу собрать толпу, чтобы пополнить запасы эфира и денег.

— Отлично, сегодня мы работаем там, — сказал я тихо.

Оделся в те же самые джинсы с дырками, чёрную футболку и куртку отца. Взял чехол с гитарой и вышел из комнаты, направляясь на выход. Сунул в карман куртки ключи, телефон, переложил таблетки во внутренний карман на всякий случай. Пусть они и шибко эффективны при сильных приступах, но полезны все равно могут быть. Хотя в глубине души надеялся, что в этот раз они мне не понадобятся.

Выходя из квартиры, услышал женские голоса на этаже выше. Это была мать и, видимо, какая-то соседка. Я остановился послушать, о чем они говорят. В моей ситуации любая информация, которая могла раскрыть обстоятельства, была полезной.

— … Ну и сколько ещё ты должна? — спросил незнакомый женский голос.

— Да уже больше пятидесяти тысяч, Нина Петровна. Я взяла весной, чтобы на лекарства Коле деньги были, потом ещё один на ремонт, когда трубу прорвало. И проценты такие, что каждый месяц отдаю почти половину зарплаты… — грустным голосом сказала мать. — Вот тут еще и новый взяла недавно, потому что Ане нужен был новый телефон, её сломался… А она у меня, знаешь… С самым простым не будет ходить… Стыдно ей. Это новое поколение, им так важно, что о них говорят. А моей зарплаты хватает ровно, чтобы прожить до следующей получки.

А эта девчонка ещё мне что-то говорила, типа я для матери проблемы создаю. Ага.

— Ох, господи, Лена! Ну как же так? Ты же себя в могилу загоняешь! — ахнула соседка.

— Ну, а что мне делать? Дети… Они ни в чём не виноваты, а я должна их кормить, одевать, лечить. Пусть я с голоду сдохну, лишь бы они были сыты. Знаете, мне для меня уже ничего не нужно.

— Лена, мы всю жизнь с тобой знакомы… Знаешь, я всегда могу помочь, хоть немного. Вот, возьми пока даю, не отказывайся… — послышалось шуршание бумаги, видимо, соседка протянула ей в этот момент какую-то сумму денег.

— Да что вы, Нина Петровна, не надо! Я не могу! — отказывалась мать.

— Бери, бери, не спорь, — настаивала незнакомая женщина. — Когда-нибудь будет полегче, отдашь.

— Спасибо вам, Нина Петровна! Вы даже не представляете, как вы меня выручаете. Я отдам, как только зарплату получу, — услышал слегка изменившийся голос матери.

Голоса стихли, и я услышал шаги вниз. Поэтому сам тут же начал спускаться вдоль стены, чтобы не быть замеченным за подслушиванием чужих разговоров, но в целом это было полезным.

Теперь я хотя бы примерно понимал размеры задницы, в которой оказалась эта семья. В прошлой жизни пятьдесят тысяч для меня были вообще не деньги. Я несколько раз в неделю закрывал общий счёт в ресторане и на большую сумму, особенно если со мной было сразу несколько девочек. Они пили это гребаное Просекко ведрами, как гусарские лошади. Но для матери Коли это была явно непосильная ноша. Вполне возможно, что у неё зарплата была меньше этой суммы.

— Так, — прошептал я себе под нос, выходя на улицу. — Значит, микрозаймы… Хорошо, это проблема, которую мы закроем в первую очередь.

Направился в сторону метро, обгоняя прохожих. Солнце уже поднялось выше, город просыпался. До станции я добрался за десять минут, влетел в вестибюль, купил карточку и спустился на платформу.

В вагоне сел у окна, хотя в целом любое место в метро будет около окна, о чем я. До нужной станции было ехать минут сорок, как показала карта. Я смотрел в тёмное стекло на своё отражение. Кто смотрел на меня с той стороны? Худой парень со всклокоченными волосами и горящими глазами. Выглядел он уже точно не так, как тот, кого я увидел впервые, оказавшись в этом теле в том обоссанном переходе.

Я закрыл глаза, и музыка зазвучала в голове. Мелодия, которую я сочинил ещё в прошлой жизни, но так и не записал её. Тупо не хватило времени с этими бесконечными турами: Пухов постоянно говорил, что это наш последний шанс собрать кассу на счастливую пенсию. Мелодия звучала идеально, я слышал её в каждом аккорде. Именно это я и собирался сыграть сегодня, ну, по крайней мере, попробовать. Всё-таки возможности моего тела далеко не на сто процентов совпадали с моими желаниями. Приходилось находить что-то среднее и как-то крутиться. Но ничего, и эту проблему решим, и не такое решали.

Поезд прибыл, и я вышел на нужной станции. Меня встретили мраморные колонны, толпы людей и эхо шагов. Огромный зал, уходящий вверх, что было не случайно: каждый день через него проходили десятки тысяч людей, спешащих на работу или по другим делам. Дошёл до эскалатора, поднялся вверх и вышел на улицу. Оказался прямо у центрального входа, где проходила основная масса всего трафика. Идеальное место.

Выбрал позицию, достал гитару из чехла. Прошёлся пальцами по струнам, потом слегка настроил: всё-таки инструмент был очень старый, и нужно было следить за тем, чтобы он выдавал максимум своих возможностей. Встал у колонны и положил чехол на пол.

— Ну что, народ… — сказал я сам себе, ухмыльнувшись. — Держитесь…

Я начал играть. Сначала медленно, разогреваясь, позволяя пальцам привыкнуть к нужному движению. Струны вибрировали. Звук гитары смешивался с гулом улицы, но я не обращал внимания на фон и играл дальше.

Через пару минут первая группа людей остановилась. Парень в майке «Металлика» и наушниках снял их, прислушиваясь. Девушка с пакетом замедлила шаг. Ещё одна, пожилая женщина, остановилась. Они просто стояли и смотрели, а я чувствовал на себе их взгляды.

Внутри разгорался огонь, но не от болезни или эфира, а от адреналина. Я играл всё быстрее и сложнее. Переборы, баррэ, аккорды — всё в едином стиле.

И тут я услышал голос, который вырвал меня из музыки:

— Эй, пацанчик! Вот это встреча! — голос был мне странным образом знаком.

Я поднял голову и прямо перед собой увидел их. Те самые гопники из подземного перехода: здоровый, худой с кривой ухмылкой и крысиная морда. Троица, будь они неладны. Не успел я начать, как эти типы уже нарисовались.

Здоровый подошёл первым и навис надо мной. Я не перестал играть, но перешёл на что-то более нейтральное, чтобы не сбиваться.

— Ты, сука, охренел, да? — сказал он. — Мы тебя ищем по всему городу! Ты реально думал, что мы забудем? Ты в переходе нам не заплатил тогда, а в метро у нас телефон увёл! Ты вообще понимаешь, кто мы такие и что можем с тобой сделать? Я вот просто не пойму: ты смелый дохрена или просто тупой? А?

Я не останавливался. Продолжал играть, но смотрел ему в глаза:

— Вы если слушаете, то денежку оплатите, — сказал я спокойно. — А если нет, то не мешайте работать.

Здоровый зарычал. Худой схватил меня за плечо и дёрнул, пытаясь прервать игру:

— Ты че, петух, не понял? Мы тебе сказали всё ещё в тот раз: плати за место. Бабки давай сюда! Тут все платят, и ты не будешь исключением! — прошипел хер с крысиной мордой.