– Это то, что нужно! – вдруг крикнул Рэм.
– Ага, – добавил Дэн. – Мне тоже зашло.
Я кивнул.
– Тогда работаем с этим, – подытожил я.
И мы начали. Я играл основу снова и снова, пока Вика не поймала мелодию. Она брала скрипку, пробовала разные ходы, которые сочинила вчера, останавливалась, снова начинала. Где‑то через полчаса у неё получилось что‑то, что мне понравилось. Она добавила в основу небольшую партию, которая шла поверх гитары и заполняла пустоты, но мелодия была ещё всё равно пустой.
Рэм сидел в углу с телефоном и что‑то печатал. Иногда он поднимал голову, слушал, потом снова опускал. Я видел, как он шевелит губами, пробуя слова на вкус, что‑то бормотал себе под нос, потом записывал. Я не мешал ему, у человека шёл свой рабочий процесс. Единственное, мне было очень интересно посмотреть итоговый результат, но нужно было ещё немного времени.
Дэн сидел за барабанами и тихо стучал ладонями по коленям. Он не играл на установке, просто отбивал ритм, который слышал в голове. Иногда он останавливался, прислушивался к нам, потом снова начинал. Я видел, как он кивает сам себе, когда попадает в нужный ритм.
Прошло где‑то около часа, я посмотрел на них.
– Ну что, готовы? – спросил я. – Попробуем?
Они переглянулись, и хоть никто не сказал «да», но по ним было заметно, что они готовы попробовать.
– Тогда давайте, – сказал я. – Я начинаю, вы подключаетесь, как услышите подходящий момент.
Мы подключили инструменты к усилкам, я взял первый аккорд и пошёл дальше. Дэн подключился почти сразу. Он поймал ритм с первого удара, что даже меня немного удивило. Вика вошла на третьем такте, её скрипка вплелась в мелодию, как ещё один голос. Рэм ждал. Он включил сэмплер, добавил бас, который заполнил низ, но текста пока не было. Взял телефон и, глядя туда, готовился, а потом сказал:
– Я назвал её «Осень». Начните играть припевную часть.
Мы переглянулись и быстро переключились на то, что он просил.
Тоскуй, осень, тоскуй проливными дождями.
Сердце моё с тобой, навсегда, обещаю!
Вижу её глаза, только на этом фоне
Осталось море в мечтах и небо на ладонях.
Тоскуй! От сентября и до первого снега,
От крыш высоток до подвалов домов серых.
Когда ты весел и когда уже нет нужных слов.
Когда уже проиграл или ещё не готов.
Слушайте, а это реально качало. Дэн держал ритм идеально, и далее Вика играла своё соло, и я слышал, как её скрипка становится всё более живой, но тут Рэм замолчал.
– Ты чего? – спросил я.
– Ну, это всё… – сказал он.
– В смысле? – удивилась Вика.
– Ну, пока я написал только припев, а куплет не готов, но обещаю: к концерту всё будет, – ответил Рэм.
Я покачал головой, но понимал, что получается здорово, и, видимо, пока для текста нашему рэперу требовалось больше времени.
– Это то, что мы будем репетировать, – сказал я. – Вот с этим мы будем выступать в клубе.
Следующие дни мы репетировали очень плотно. Каждый день, с утра и до самого вечера, отвлекаясь только на школу и какие‑то личные дела, которые было невозможно перенести.
Сначала было тяжело моментами. Например, Дэн слишком буквально понимал ту часть, где я сказал, что мы должны переигрывать друг друга. Один раз мне даже пришлось остановить репетицию на разговор с ним.
– Что это такое сейчас было? – спросил я.
– Ты о чём? – удивился барабанщик.
Понимал, что разговор будет, видимо, непростым, учитывая его характер.
– О том, что ты во время припева начал играть вообще не то, что мы репетировали всё это время, – сказал я.
– Ну ты же сам сказал, что мы должны пытаться переиграть друг друга, – сказал он. – Ну вот я и решил выдать более мощную барабанную партию.
– Это ты, конечно, молодец… – выдохнул я. – Только тебя не смущает, что она звучала как часть вообще другой песни?
Он задумался и опустил голову вниз.
– Ты должен не за счёт этого пытаться переиграть остальных, а выполнять свою часть так, чтобы и другие в своей пытались выжимать из себя две тысячи процентов! – утвердил я. – Насколько бы круто ты ни играл, но если ты не чувствуешь общего настроения, то нахрен оно не нужно! Понял теперь, о чём я?
Дэн сделал небольшую паузу, а потом сказал:
– Кажется, да… Ладно, давай попробуем.
Больше к этому вопросу мы не возвращались. С Викой же проблема была другая. Она не до конца верила в себя, и мне приходилось подталкивать её вперёд. Особенно это касалось тех моментов, когда мы с Дэном давали ей сделать сольную часть. В общем, проблем хватало, но мы справлялись.
И если сначала я не давил на них, то потом понял, что такая тактика в этой ситуации не сработает. Конечно, я мог и дальше просто играть и моментами показывать, как надо, чтобы они слушали и повторяли. Но это занимало слишком много времени, которого у нас не было. К концу третьего дня мы единственный раз сыграли песню от начала до конца без единой остановки. Были ли мы готовы? Ответом на этот вопрос будет наше выступление в клубе.
– Так, давайте кое‑что ещё раз обсудим, – сказал я, и они окружили меня. – Хочу ещё раз показать важность выступления в клубе.
Ребята слегка напряглись.
– Короче, всё, что можно было сделать, мы уже сделали! Теперь я хочу сказать вам самое важное… – сказал я и сделал небольшую паузу.
Они переглянулись друг с другом в ожидании, что будет дальше.
– Хочу, чтобы каждый из вас, выходя на сцену, не думал о такой херне, типа как мне надо сыграть правильно и так далее. К чёрту это всё! – мой голос стал громче. – Я хочу, чтобы вы вышли на сцену и просто кайфовали от нас самих!
Я заглянул команде в глаза и увидел, что там появилась искра.
– Если вы выйдете и сыграете от всей души, то зал будет наш! – улыбнулся я. – Да они там просто обоссутся кипятком и будут просить ещё!
Рэм, а следом и другие улыбнулись вслед за мной и закивали головами в знак согласия.
– А теперь я хочу, чтобы вот с этим настроением вы пришли завтра в этот клуб и разорвали там всех! ДАВАЙТЕ УСТРОИМ ТАМ НАСТОЯЩЕЕ ШОУ! – уже не смог скрыть я оскала.
А в день концерта у меня был первый экзамен в школе, а если конкретно, то история. У меня была договорённость, но до сегодняшнего дня я не получил от руководства школы никакой информации, а самостоятельно, разумеется, не был готов вообще.
Я вышел из дома, даже не позавтракав. Не хотелось, да и мысли были о другом. Даже не об экзамене. Я думал о группе и вообще в целом о себе. Не был особым любителем рефлексии, но иногда это было очень даже полезно.
За такой короткий промежуток времени мне удалось проделать немалый путь. Теперь есть своя группа, инструменты и команда, в которой каждый мало того что талантливый музыкант, так ещё и дополняет друг друга. Вообще, собирать вокруг себя способных людей каким‑то образом было ещё одним моим талантом. Я всегда мог разглядеть в начинающих то, чего не видело большинство. А ещё мне нравилась динамика, с которой они росли, ведь впереди у нас очень много всего, но уже тогда я знал, что с такой командой мы сможем многое.
А чего я хотел именно для себя? На самом деле, трудный вопрос. Я уже проходил эту игру однажды. Сейчас просто наслаждался каждым переживаемым моментом, и впереди у меня было два важных события: выступление в клубе и школьный экзамен. Задумался: а ведь потом мне надо будет как‑то объяснить матери, что после школы я никуда не собирался поступать, а хочу отдаться полностью музыке. Мда… Это будет непросто, а вообще, может быть, и поступлю куда‑то для галочки, а может, и нет. Потом подумал про Вику: мы душевно с ней так пообщались, и, возможно, я бы хотел развивать это дальше, а может, и нет, хех. Ладно, там видно будет, в таких делах нельзя спешить. Уж в чём‑чём, а с женщинами ни в чём нельзя быть уверенным, это я давно усвоил в прошлой жизни. Сам не заметил, как добрался до места.
Как только пришёл в школу, первым же делом пошёл искать завуча или директора. Этот вопрос нужно было решить, и как можно скорее, но никого не было на своих местах. Кабинет завуча закрыт, а про директора мне сказали, что она на совещании. Я стоял в коридоре и тихо прошептал себе под нос:
