Далее Аня счастливо выбежала из комнаты, а я остался один. Посмотрел на часы. Эх, времени‑то уже было… Надо быстренько позавтракать и собираться. До выступления оставалось не так много времени, а у нас ещё не было всё отрепетировано на сто процентов.
Мы вышли из дома примерно через полчаса. Аня взяла с собой телефон, зарядку и ещё какую‑то мелочь, которую она запихнула в рюкзак, – что именно, я даже не обратил внимания. Сам взял только Матильду, таблетки, телефон и ключи от дома. Мы шли по улице молча, что было непривычно, когда ты находишься рядом с Аней. Я думал о репетиции и о том, что планирую сделать первым делом. Но тут сестра решила нарушить нашу тихую гармонию.
– Ты думаешь о чём‑то? – спросила Аня.
– Конкретно сейчас? – сказал я. – О нашем барабанщике.
Она слегка удивилась.
– Продолжаешь удивляться его мастерству или что‑то не так? – спросила сестра.
– Есть один момент, – сказал я. – В припеве он сбивается на третьем ударе и не чувствует переход.
Девочка слегка сощурила глаза и нахмурила брови.
– Правда? Я вот вообще не замечала… А это сильно плохо? – спросила она.
– Это нормально, – сказал я. – Он самоучка и играет просто как чувствует. Но иногда чувства недостаточно. Нужны знания и техника, а если мы хотим расти дальше, то эти косяки надо сразу же убирать в самом начале.
– И как ты будешь это делать? – спросила Аня.
– Увидишь, – сказал я.
Мы дошли до гаража в этот раз как будто никуда не торопились. Рэм уже был там, Вика пришла через пять минут, а Дэн – через десять. Не пришлось долго ждать, как в прошлый раз, и в назначенное время все были уже в сборе.
Я подошёл к Дэну и сел рядом. Он повернул голову в мою сторону.
– Что‑то случилось? – спросил он. – Потому что сегодня ты настолько близко сел ко мне, что я ощущаю на себе твоё дыхание. Если ты хотел пригласить меня на свидание, то я буду вынужден тебе отказать.
Он усмехнулся, и на моём лице тоже появилась улыбка. Будем считать, что подкол засчитан.
– Есть один момент, – сказал я. – Он касается нашей песни для выступления. В припеве есть один момент, где ты сбиваешься. На третьем ударе.
Он замер.
– Сбиваюсь? – переспросил барабанщик. – Ты уверен?
– Уверен, – сказал я. – Ты не чувствуешь переход, и я заметил это, когда дома просматривал материалы с репетиции.
Я достал телефон и взял у Ани наушники. Протянул ему один.
– Послушай, – сказал я. – Это один старый концерт… В общем, там барабанщик делает один приём, и я хочу, чтобы ты послушал.
Он взял наушник и вставил в ухо. Я нажал на плей. На видео был тот самый момент: тройной удар по малому барабану, далее акцент на бочке и потом снова тройной. Плюс нарастание и финальный взрыв.
Дэн слушал, и я видел, как его лицо меняется. Его пальцы начинали двигаться в такт, он ловил нужный ритм и, кажется, слышал то, что я хотел ему показать.
– Понял? – спросил я.
Он кивнул.
Я кивнул в ответ, и хоть барабанщик не видел этого, но я точно понял, что он почувствовал. Мы вернулись к инструментам. Я взял гитару, Вика подняла скрипку, а Рэм встал у сэмплера. Дэн уже находился за барабанами.
– Давайте в этот раз начнём сразу с припева, – сказал я. – Поехали.
Мы начали играть. Я вёл основную партию, а Вика подхватывала. Рэм добавлял баса, Дэн держал ритм, и в момент перехода…
Он сделал это! Тройной удар, акцент, потом снова тройной! Он попал как надо!
– СТО‑О‑ОП! – крикнул я. – Давайте ещё раз с самого начала!
Мы сыграли снова, и он снова попал. Ещё точнее, чем в предыдущий раз, что меня очень порадовало.
– Ещё разок! – крикнул я.
Мы играли этот припев десять раз, ну или около того, точно я не считал. Каждый раз Дэн попадал всё точнее, и к концу его удары были идеальными. Он чувствовал переход просто идеально.
Я остановился и посмотрел на него. Он улыбался широко, и было видно, что слепой парнишка очень доволен собой.
– Ты молодец, – сказал я. – Но я думаю, ты и сам уже это понял, судя по выражению твоего лица, дружище.
Он кивнул и ничего не сказал в ответ. Просто молча кивнул, но мы друг друга поняли, а это было самое важное. Репетиция продолжилась дальше.
Аня снимала всё с самого начала. Она стояла в углу с телефоном в руках и ловила каждый момент. Как играем, обсуждаем какие‑то важные моменты, общаемся, шутим и так далее. То есть это были не чисто музыкальные видео, а в целом быт группы. Сестра сказала, что если выкладывать такой контент, то слушатель будет ощущать себя ближе к группе. В конце репетиции, когда мы уже собирались уходить, она подошла ко мне.
– Я хочу выложить одно видео, – сказала она. – Короткое, примерно тридцать секунд. Там будет общая нарезка того, что сняла сегодня.
Я подумал, что короткие видео – это самый ходовой контент, и раз сестра сама предложила сделать именно так, значит, она реально понимала, как это должно работать, и я не ошибся в своём выборе её на роль СММ.
– Давай, – сказал я. – Только покажи, что ты собираешься выкладывать, когда смонтируешь.
Она кивнула с широкой улыбкой на лице и с ходу принялась что‑то делать в своём телефоне. На тот день репетиция была окончена.
Утром меня разбудил крик:
– КОЛЯ! КОЛЯ! ПРОСНИСЬ!
Я открыл глаза, а надо мной стояла Аня. Она трясла меня за плечо, и в глазах была паника. Ещё некоторое время я вообще не понимал, что, чёрт возьми, происходит.
– Что случилось? – спросил я, ещё не до конца проснувшись и открыв полностью только один глаз. – Пожар?
– ЛУЧШЕ! – закричала она. – Видео! Наше видео! Видео, про которое я тебе вчера говорила! Тысяча просмотров! Там ТЫСЯЧА просмотров! А‑А‑А‑А!
Я сел на кровати и посмотрел на неё. Тысяча просмотров… Кхм… Это было… немного, а по меркам интернета – просто ничто. Так, капля в море, но для неё это было весомое событие и настоящее чудо.
– Тысяча? – переспросил я.
– Да! – она протянула мне телефон. – Смотри!
Я взял телефон. Открыл приложение. И правда – тысяча просмотров. А ещё двадцать лайков и пять комментариев. Кто‑то написал: «Круто!». Кто‑то: «Кто эти ребята?». Кто‑то: «Барабанщик вообще огонь!».
Я посмотрел на это и улыбнулся.
– Это только начало, – сказал я.
– Начало? – Аня посмотрела на меня с недоумением. – Тысяча человек! Это же… Это же много!
– Это немного, – сказал я. – Но это уже что‑то. Понимаешь, из этой тысячи один‑два человека могут стать нашими слушателями, если повезёт. В будущем могут прийти на концерт или рассказать друзьям, и это надо ценить. Но можешь не реагировать так на каждый новый просмотр, лайк или комментарий, ведь это только начало.
Она слушала меня и кивала.
– Ладно, – сказал я. – Хватит прыгать, давай завтракать и собираться. Сегодня последняя репетиция перед концертом.
Финальная репетиция перед концертом отличалась от всех предыдущих. Нет, играли все так же идеально, и я был на сто процентов уверен в выборе песни и её исполнении. Но вот поведение всех участников группы сильно отличалось.
Все молчали, и каждый как будто боялся сказать лишнее. Не было даже ставших уже привычными тупых шуток Рэма. Нет, я, конечно, хотел, чтобы их стало поменьше, но не до такой же степени. Я осознал, что всё это можно объяснить одним: ребятишки нервничали. Сильно нервничали. По сути, это было первое выступление каждого из них перед такой публикой в группе. Я рассчитывал, что соберётся примерно сотня человек, и говорил им об этом на каждой тренировке.
– Мне кажется, или мент родился? – сказал я вслух, но они посмотрели на меня как‑то странно.
Видимо, никто не понял, к чему была эта шутка. Эх, молодёжь…
– А чего все такие угрюмые? Умер кто‑то, и мне не сказали? – вот это они уже поняли и стали прятать глаза.
– Вика, – обратился я к скрипачке. – Может, ты что‑то скажешь?
Она подняла свои большие глаза и посмотрела на меня. Её рот слегка приоткрылся, но она промолчала.
– Рэм… – перевёл я свой взгляд на него. – А ты?
