Все посмотрели на меня, даже Рэм отложил телефон. Вика перестала теребить футляр. Дэн повернул голову в сторону моего голоса. Я подошёл к центру гаража, чтобы меня было видно всем. Хотя Дэну это было не нужно. Он и так чувствовал, где я.
– Мы собрались здесь не просто так, – начал я. – Вы все знаете, что я хочу сделать. Хочу собрать группу не просто уличных музыкантов, которые собирают деньги прохожих, а коллектив, который сможет играть на сцене. В субботу у нас будет первое выступление. Вы все видели те прекрасные барабаны, на которых играет Дэн? Они нам не с неба упали. У меня есть знакомый владелец музыкального магазина, и он дал нам ими попользоваться в ответ на услугу. Нужно помочь ему устроить день открытых дверей. Дополнительно для нас это возможность впервые опробовать свои силы перед настоящей публикой.
Я сделал паузу, чтобы слова дошли. Чтобы каждый из них осознал, что мы сюда не просто потусоваться пришли.
– Вы все приличного уровня музыканты, и самое главное – каждый по‑своему. Вика – скрипачка с консерваторским образованием, которая может принести в нашу музыку классическое звучание. Дэн – барабанщик, об особенностях которого я даже говорить не хочу, всё и так понятно. Рэм… – я посмотрел на него. – Рэм пишет душевные тексты, и у него есть своя харизма.
Мне хотелось выделить сильные стороны каждого из них, чтобы повысить веру каждого из них в проект в целом.
– Но вот в чём проблема, – продолжил я. – Мы все – это отдельные единицы. Каждый из нас может играть хорошо, но группа – это не просто сумма отдельных музыкантов. Это нечто большее. Но есть важный момент! Я НЕ ХОЧУ, чтобы каждый из нас подстраивался под другого. Выкиньте на хрен это из головы прямо на входе в этот гараж.
Я подошёл к своей гитаре и взял её в руки. Провёл пальцами по грифу, и Матильда отозвалась лёгкой вибрацией.
– Вы знаете, почему одни группы становятся легендами, а другие так и остаются посредственностью? – спросил я. – Не только потому, что они играют хорошие песни. А потому, что они умеют играть вместе без уступок. Они соревнуются на сцене друг с другом! Каждый хочет быть лучше, и это подталкивает остальных. Они не просто дополняют друг друга – они буквально подпирают друг друга. И в этом рождается что‑то невероятное. Именно такую стратегию мы возьмём.
Вика подняла руку, как в школе. Мне стало от этого смешно, но я сдержался и кивнул в её сторону.
– Но разве для коллектива не самое важное – взаимовыручка и работа сообща, в команде? – спросила она.
– А как одно другому мешает? – спросил я. – Мы так же будем командой и работать совместно, как один организм, только вот стараясь параллельно быть лучшими не только перед другими группами, но и перед друг другом.
– Но… – начала она. – Это же очень странно, когда каждый пытается выделиться на фоне своих же коллег.
– А как, по‑твоему, группа будет развиваться? – спросил я. – Если все будут стараться не выделяться, то общий уровень не будет расти. Все будут играть примерно «средне», чтобы не выделяться, и вот кому это дерьмо нужно?
Мой вопрос так и остался без ответа.
– Если вы хотите быть «нормальными» и «средними» музыкантами, то нам точно не по пути, – утвердил я. – Но если хотите стать ЛУЧШИМИ и поставить всю индустрию раком, тогда добро пожаловать!
Пока они стояли и думали над моими словами, я провёл по струнам, и звук разнёсся по гаражу, отразившись от стен.
– Сейчас я сыграю, – сказал я. – А вы подключайтесь, как услышите. И не думайте, как вам нужно сыграть. Просто чувствуйте, и мы прогоним это несколько раз. Готовы?
Все кивнули в ответ. Я закрыл глаза и начал играть.
Сначала медленно, просто перебирал струны. Это была та самая мелодия, которую я сочинил в метро и играл в администрации. Именно она теперь должна была стать основой нашей первой совместной песни. Нужно было ещё понять, готовы ли они играть не просто что‑то жёсткое, а именно мелодичное, проникающее в головы и сердца рядовых слушателей. Что‑то похожее по настроению на «Still Loving You» группы Scorpions. Так, чтобы после себя оставляла что‑то.
– Давай, Дэн! – крикнул я, не открывая глаз.
Он услышал. Его палочки коснулись барабанов. Сначала он осторожно подбирал ритм, пробуя что‑то новое. Потом увереннее, когда он поймал мой ритм и начал его развивать. Я услышал, как его удары становились глубже и добавляли новые акценты. Он не просто отбивал ритм, как робот, а разговаривал со мной через барабаны, и у нашей мелодии появился свой собственный ритм сердца.
Я открыл глаза и кивнул Вике. Она поняла, что пора включаться, и подняла скрипку. Выдержала небольшую паузу… Раз, два, три – и вошла. Её смычок заскользил по струнам, и мелодия стала наполняться новыми красками. Она играла не по нотам, а по чувству, кажется, она стала понимать то, что я от неё хотел. Я видел, как она ловит ритм и подстраивается под нас. Её пальцы находили нужные ноты без подсказок.
Мы играли втроём, и в какой‑то момент я немного изменил ритм, перешёл на припевную часть. Почувствовал, что Вика готова, и чуть ослабил гитару, позволяя ей взять на себя ведущую партию, – и она справилась, чёрт возьми. Я чувствовал, как мы сливаемся в одно целое, и три отдельных инструмента становятся одним организмом.
– Красавцы! – крикнул я. – Давайте две минуты перерыв, а потом ещё! Мы можем лучше, я знаю!
Рэм подошёл ко мне и протянул руку к гитаре:
– А можно я посмотрю? – спросил он. – Что это за штука такая?
Я улыбнулся и дал ему Матильду.
– Это там Эрнест помог… – сказал я. – Ну, хозяин музыкального магазина.
Парнишка осматривал новые примочки гитары и даже пару раз провёл по струнам.
– Я сразу по звуку понял, что у вас другое звучание, – присоединился к беседе Дэн. – Теперь в процессе игры мне не приходится напрягаться, чтобы вслушиваться в вас, и это помогает держать общий ритм.
– Это она что, теперь электронная у тебя? – спросил Рэм.
– Почти, – ответил я. – Теперь и так, и так можно играть. Но в будущем мне понадобится другой вариант, чисто для концертов, а это так… Временное решение.
– Круто! – сказал рэпер.
Когда все закончили свои дела, мы сыграли ещё раз. А потом ещё, и так пять раз подряд. С каждым разом получалось лучше и интереснее. Мы не просто играли, а разгоняли волну. И эта волна несла нас вперёд.
Рэм стоял в стороне. Я видел его краем глаза: как он смотрит на нас и хочет быть частью этого.
– Рэм, – сказал я. – Давай.
Он вздрогнул и посмотрел на меня, как будто был не готов, но я знал, что готов.
– Что? Я? – спросил он.
– Ну а кто? Ты видишь тут ещё одного Рэма? – ответил я. – Покажи, что умеешь.
Он замялся. Посмотрел на нас. На Вику, которая стояла со скрипкой в руках. На Дэна, который сидел за барабанами и улыбался. На свой сэмплер, который стоял в углу. Потом на Аню, которая стояла в углу и снимала всё на телефон. Я видел, как он собирается с духом. Как он делает шаг вперёд и решается вступить со своей акапеллой.
Он отошёл от сэмплера и немного помялся.
– Кхм, кхм… – кашлянул он. – Раз‑два, раз‑два…
Голос у него дрожал, но он не остановился. А потом закрыл глаза, и слова пошли:
Когда солнце умрёт и погаснет звезда, будет холодно целой планете,
Я тебя обниму до хруста костей, в тишине мы почувствуем ветер,
Мы будем центром места, где умрёт эпоха,
Мы будем одним‑одним, всё остальное – прахом,
И всё вокруг превратится в кубики льда,
Всё вокруг превратится, кроме тебя.
С каждой новой строкой его тембр становился твёрже, а голос увереннее. Внимание всех в этом гараже было устремлено на него.
Хотел сказать так много, но слов не так уж много,
Хочешь, я буду рядом? Хочешь, всё будет новым?
Хочешь, мы полетим? Хочешь, всё будет сказкой?
Хочешь мечты? Эй? Хочешь, устроим праздник?
Получалось очень хорошо. Мне нравилось то, что у этого парня текст наконец‑то получался от души. Если вспомнить тот его перформанс на батле или после и что сейчас… Разница просто кардинальная.
