— А я согласен с предложенным планом, — поддержал коллегу министр иностранных дел Коен Лиаз. — На данный момент это допустимое решение. Мы согласимся на достройку Ранезира, увеличим нашу долю, не привлекая внимания, и заодно займемся установлением более тесных связей с королевским домом. Но после того, как все наладится, имеет смысл пересмотреть условия.

«Пересмотреть условия» — было любимым выражением осторожного Коена, последние десять лет изящно лавирующего между ближайшими обитаемыми мирами в рукаве Ориона. Он никогда не выступал с выраженной позицией «за» или «против» и имел репутацию старожила, пересидев уже трех планетарных канцлеров.

— Они оборзели, — зло бросил Адаль.

— Если не поднимать налоги, зафиксировать цены на продовольственную корзину для среднего класса и подать в прессе под нужным углом, население нас поддержит, — финансовый директор мягко погладил лежащий перед ним планшет. И Касанаве подумал, что этот жест мог бы быть совсем иным: поднять руку, ткнуть пальцем, добавить металла в голос. Но финансовый просто погладил планшет — и это не понравилось канцлеру.

— Мы могли бы на бирже скупить акции Ранезира, которые торгует Ушва, и получить больше преимуществ при принятии решений, но мы же соблюдаем договор о паритете, к тому же у нас и у самих сейчас не такие полные активы, — печально вздохнул финансовый директор.

— Если Ушва не хочет вкладываться в разработки, почему они не предложили это сделать нам? Мы бы сами освоили астероиды. И вот теперь, когда появилась возможность изменить процент владения акциями, вы говорите, что денег нет?! Почему не заложили себе финансовую подушку? — снова влез Адаль.

— Потому что министерство финансов — это не палочка-выручалочка.

— А глист-сосальщик! — рявкнул министр торговли. — Вечно тянули с нас деньги, а когда понадобилось твердо сказать свое слово, вы как тараканы разбегаетесь, ссылаясь на планетарный бюджет.

Касанаве кашлянул, надеясь, что это прозвучит многозначительно, и не ошибся. Сидящие вокруг стола замолчали. «Они растеряны… — подумал канцлер. — В обычное время они справлялись с обязанностями, но, когда возник серьезный кризис, даже не знают, что сказать. Отличный исполнитель, ловкий карьерист, прожженный интриган и дорвавшаяся до власти свинья, которую оттеснили от кормушки, — какой набор портретов! И с этими уродами надо принимать решение и спасать родину…»

— Есть еще новости. И их я бы хотел сначала обсудить с вами, а только потом пустить в наше медиапространство.

Повинуясь жесту канцлера, секретарь включил голографическую карту планетарной системы. Солнце, семь планет, пояс астероидов, искусственная экзо-планета, еще пять планет и тонкие разноцветные пунктиры трасс космической навигации: пассажирские, военные, коммерческие…

— Два часа назад с нами связался команданте Ранезира, — консул включил виртуальную указку. — На наших горняков было совершено нападением военными Ушвы. Отобрали недельную добычу. Рабочих посадили в спасательные капсулы и отправили в сторону Ранезира. Восемьдесят погибших.

— Это война! — рявкнул Адаль. — Они начинают переговоры о продаже своих акций и теперь убивают наших рабочих.

— В соседнем секторе королевский флот разорил пиратскую базу: может быть, кому-то удалось уйти, и они решили забрать нашу руду?

— Это тот самый флот, который приземлился к нам и собирается ремонтироваться?

— Именно

— Может быть, Дэры нарисовали на своем корабле герб Ушвы и напали, чтобы просели акции?

— Для королевского дома это слишком недостойно. Скорее, на своих кораблях герб Ушвы могли нарисовать недобитые пираты.

— В любом случае, это провокация, чтобы мы не объединились.

— А вы думаете, мы сможем что-то сделать, объединившись?! Это же королевский дом! Кто мы против них?!

— Хватит, — голос Касанаве был тихий и жесткий. — Покричали. Теперь давайте по делу. Для расследования гибели рабочих надо создать комиссию. И прессу заткнуть.

— Там погибли наши люди! Вы хотите скрыть этот факт?

— Мы должны жестко отреагировать и объяснить гражданам нашей планеты, что это — попытка поссорить нас с дружественным народом. Если мы сможем вбить это в голову населению, мы выиграем первый раунд.

— Но это не гарантирует прекращение экспансии, — возразил министр финансов. — Если королевский дом захотел получить наш пояс астероидов, мы бессильны. Воевать с ними мы не можем. Перекупить акции мы не потянем.

— И не понадобится.

— У вас есть план?

Кабинет министров нынешнего состава работал несколько лет и ни разу не сталкивался с проблемой такого масштаба. Создание «Рудной компании» и Договор о паритетном владении недрами пояса астероидов воспринималось таким же стабильным, как утренний восход солнца.

— Предлагаю лавировать между Дэрами и другим королевским домом. Обещать, врать, немножко поддаваться. Предложим выгодный экспорт на планеты дома Эрлингов и снизим цены на ремонт ударному флоту королевского дома Делайсис.

— Продадимся другому королевскому Дому?

— Попробуем стать ценным партнером, за благоденствие которого стоит побороться, — ответил Касанаве. — Они прикроют нас, а мы тогда выставим наши условия по добыче и переработке наших астероидов. В последней войне Дэров здорово потрепал наш король Делайсис, так что они не потянут новый конфликт.

— Думаешь, они отступят?

Вопрос прозвучал, и в зале повисла тишина. Вацлав молчал, министры обдумывали предложенный план. Кажется, альтернативы не было.

— С Ушвой будет разговаривать мое ведомство, — поднялся министр иностранных дел. — Мы донесем до их канцлера, что не хотим войны и готовы протянуть руку помощи.

Касанаве кивнул:

— Совместно нам будет легче отбиваться.

— А если не получится? — Адаль был настойчив.

— На наш мир впервые нападают, Адаль! И если мы готовы сдаться после первого болезненного тычка только потому, что противник сильнее, можно сразу сейчас, прямо из этого кабинета, звонить Дэрам и предлагать им купить и нас. Мы получим такие огромные деньги, что безбедно проживут даже наши потомки.

— Вы сами предложили дать отпор.

— Потому что это моя планета. Мой предок прилетел сюда простым инженером на исследовательском корабле, его сыновья копали эту землю, мои деды строили тут города и заводы. Это моя родина — и я ее не отдам!

Вацлав Касанаве был настоящим патриотом своей планеты.

— Но, если…

— Никаких «если». Или королевские дома нас сожрут, или мы сохраним статус нейтральной планеты галактической федерации под общей властью короля. Хозяин может быть только один! Эту планету я хочу оставить нашим детям.

Министры отводили глаза, уж слишком яростно прозвучала речь Касанаве, но соглашались. Хмурились, вздыхали, боялись, но кивали головами.

— А если мы этого хотим, нужно будет действовать быстро и жестко.

— Ну это мы умеем, — улыбнулся министр торговли. — Если садится за стол переговоров, нам нужны дополнительные козыри. Например, можно не только найти виновника в убийстве наших рабочих, но и вышвырнуть с астероидов захватчиков.

— Опять затраты, — пробормотал министр финансов.

— Сейчас не стоит вопрос о деньгах! Стоит вопрос: кто будет хозяином на Камиззене.

— Я решу эти вопросы, консул, — твердо ответил министр финансов. — Мои предки тоже копали эту землю!

— «Сова», это «Хорь», прием!

— «Сова» на связи, — бодро отозвался капитан космического корвета. — Слышу вас, «Хорь», прием!

Традиция давать крылатые позывные летающим аппаратам появилась еще в те времена, когда машины едва-едва поднимались выше облаков. В камиззенской летной академии капитан был единственным студентом из совиного рода, и хотя от птичьей генетики у него были только перышки на голове, прозвище приклеилось с первой пары, да так и осталось. Позывной «Хорь» был закреплен за командиром десантного бота, в задачу которого входила высадка и захват астероида.

— Докладываю: три минуты до цели.