— Это уже третья просьба.

— Если у меня ничего не получится, постарайся остаться в живых, поймай парочку особо рьяных и допроси потом: кто и какого хрена они сюда полезли?! Я предполагаю, что из-за разработки Ар-Даша, но вдруг мы еще чего-то не знаем.

— Вернись — и спросим вместе, — от привычной вальяжности полковника не осталось и следа.

Перед аппарелью он крепко пожал руку Фредерику и тихо пожелал ему удачи на фотонных ветрах.

Линкор вышел из дока и, развернувшись в сторону нападающих, медленно отошел от Ранезира.

Нарха стоял в командном центре перед обзорным экраном, который сейчас был расчерчен навигационной сеткой, на управляющем экране были видны прямоугольники с данными всех кораблей: пять чужаков и медленно набирающая скорость «Ирида».

За ночь с корабля вытащили все ненужное, заранее загерметизировали половину отсеков, максимально зарядили щиты и батареи. В самом нижнем углу экрана подключилась прямая трансляция с мостика. Звук немного задерживался, и пока были виден общий обзор, сидящие по местам космолетчики и что-то говорящий Фредерик со сверкающими азартными глазами.

— … и вот это, господа ранезирцы, нам и предстоит сделать! — наконец пошла полная трансляция.

Тактическая карта показала, что вражеские корабли разворачиваются и встают полукругом, вогнутой стороной навстречу, словно ловят фокус обстрела, хотя все их порты были закрыты и батареи неактивны. Впрочем, Нарха уже выступил со своей смиренной речью — и те должны быть уверены только в том, что сейчас ранезирский линкор везет двух заложников.

А Нарха, Фукс, Вагензайл и весь оперативный штаб, собравшийся в центральном зале управления Ранезира, слушали Фредерика:

— Мы с вами сейчас делаем самую опасную работу. Поэтому бояться вы имеете полное право. Но бояться надо правильно! Не того, что может случится, а того, что случится точно, если кто-то из вас запаникует, раньше времени начнет разгон, преждевременно выстрелит или сойдет с курса. Вот этого надо бояться.

На мостике все смотрели на Фредерика. Нарха на Ранезире забыл, как дышать.

— Сейчас мы не в проигрышной позиции, — продолжал Фредерик, сидя на возвышении в капитанском кресле. — Мы в опасной позиции. Проигрыш — это когда у тебя нет больше ходов. Опасная позиция — когда цена ошибки очень высока. Поэтому, — и тут контр-адмирал улыбнулся и сказал уже обычным, не командирским, голосом, — наша задача очень проста: не ошибиться. И достаточно.

Вагензайл переглянулся с Фуксом и увидел, как генерал одобрительно кивает услышанной речи.

Линкор отходил от Ранезира все дальше и дальше, и прямая трансляция отключилась.

— Откуда только берутся такие бандиты? — пробормотал капитан.

Дублирующий пульт управления находился достаточно близко от Фредерика, чтобы тот услышал риторический вопрос. До точки возможного контакта лететь было еще минут пятнадцать, и делать пока было нечего.

— Вряд ли это бандиты, — Фредерик глянул на отчет, присланный из машинного отделения. — Мы уничтожили четыре крупные банды в этом районе. А одиночек с такими деньгами и требованиями не бывает. Хотя нам с тобой без разницы: раз они объявились — будем вычищать.

— Ну пока они собираются убить тебя. Видимо, теперь решили живым не брать.

— Я слишком вредный и несговорчивый, — хищно улыбнулся Фредерик. — Живым дорого обхожусь. Начинаем разгон! Вперед, самый полный!

— Есть разгон!

— Орудия по левому и правому борту приготовиться! Вы должны сбить им прицел.

Амарго вцепился в дублирующие рычаги, удерживая ровно в перекрестье пока еще закрытые пушки центрального противника. О том, что их расстреляют другие корабли, он старался не думать.

— Курс на десять градусов!

— Курс на десять зафиксирован.

— Отклонение по высоте на девятнадцать!

— Есть отклонение по высоте!

— Штурман, что расчеты!

— Расчеты гиперпрыжка скорректированы, господин контр-адмирал! Безопасная точка входа в подпространство находится через треть световой секунды от построения врага.

— Отлично! Ходовая — прибавить скорости, мы начинаем разгон для гиперперехода. Батареи, корректирует наводку с учетом ускорения. Штурман, нам надо пройти максимально близко к корпусу центрального. Капитан, подстрахуйте.

Амарго переключился на штурманский пульт и подхватил управление курсом:

— Пульт «Б», дублирую функции. Смещение курса на три градуса влево. Ускорение тридцать четыре процента.

— До огневого контакта двенадцать минут! — навигатор слева.

— Ускорение — сорок процентов!

— Смещение курса на десять градусов выполнено!

— Батареи готовы.

— Ускорение — пятьдесят процентов. Двадцать три минуты до прыжка.

— До огневого контакта девять минут!

— Истребители вышли на огневые позиции.

— Ускорение — шестьдесят процентов!

— Вот теперь повоюем, — улыбается Фредерик своим мыслям с по привычке смотрит на запястье, где всегда были наградные часы, а сейчас — боливаровский гипс на синем шелковом шарфе. — Полный вперед!

Только сейчас, стоя перед обзорным экраном у командного пульта Ранезира, Нарха в полной мере осознал, кого случайно спасла его команда. Потому что с такой безрассудной отвагой мог действовать только контр-адмирал Тэр. Вместо того, чтобы аккуратными маневрами увести агрессоров подальше от Ранезира и тянуть переговоры до последнего, ожидая подкрепления, линкор пер вперед прямо на врага, стремительно наращивая скорость.

Когда корабли противника поняли, что никто сдаваться им не собирается, «Ирида» уже отправила несколько ракет по двигательным секциям ближайшего корабля и яркая россыпь огоньков вдоль борта подтверждала пробоину в энергетическом щите и разгерметизацию отсеков. На боевых качествах противника это нисколько не отражалось, а вот на моральном духе — весьма.

Два самых крайних корабля открыли огонь по наглецу, но, видимо, тоже не рассчитывали на такую наглость, поэтому оба заряда ушли по сектору, который линкор уже проскочил. Фредерик посмотрел на короткие иглы разрядов и презрительно хмыкнул: пока противник играл по его правилам. И отдавать инициативу он не собирался.

— Контр-адмирал! Входящий вызов!

— Что?

— Вас вызывает противник.

— Очень хорошо, — Фредерик посмотрел на экран с показателями о состоянии корабля. — У нас все готово?

— Да, господин контр-адмирал, осталось только…

— Я знаю, что осталось, — Фредерик помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, после чего повернулся к радисту. — Соединяй!

— Говорит командир корабля контр-адмирал Фредерик Тэр. Прием.

— Говорит Рэт, — прозвучало в динамике. — Хотел поговорить с вами, Фредерик, пока все не началось. Прием.

— Хотите чем-то удивить меня?

— Как ты вообще там оказался, Фредерик? Я приказал убить тебя, и мне присылали видео, где ты умирал.

— Рад, что ты оценил усилия ранезирских врачей.

— Я не держу на тебя зла, Фред, — с прежним благодушием продолжил Рэт. — В конце концов, мы закончим начатое сегодня, и ты все равно умрешь в системе Камиззен.

— Так ты просто наемный убийца?

— Далеко не просто, Фредерик. Ты один, а у меня пять кораблей — у тебя шансов нет. Сначала мы разнесем тебя, потом выпотрошим Ранезир, и через пару месяцев я отдам заказчику красивое видео о том, как ты разлетаешься на кусочки.

— Представляю, как они расстроятся, когда план сорвется.

С той стороны канала послышался тяжелый вздох.

— У них просто не было выбора, — честно ответил Рэт. — Мои заказчики искали человека, который сможет сделать планету более сговорчивой. Меня порекомендовали — и я не отказался.

— И тебе доверили такой дипломатический процесс?

— Мне доверили сделать канцлера более сговорчивым, — рассмеялся Рэт. — Канцлер, у которого перед выборами мрут геологи, взрывается космопорт и погибает королевский контр-адмирал, быстрее идет на компромисс.