— Почему? — не понял Нарха, как от оранжерей контр-адмирал перескочил на эволюцию галактидов.

— Сейчас, — Фредерик прикрыл глаза. — Простите, у меня с детства очень хорошая память. В вузе я ее «прокачал» учебой… И привык говорить только выводы.

— Ничего-ничего, — качнул головой Нарха. — Зато я люблю слушать. И читать. Правда, я не только в юности этим занимался, но и сейчас. Если книжка интересная, то не оторвать. Так что там… про нас рассказывали в вашем институте?

— Оранжерея на космическом корабле — это огромная логистическая дыра, — начал Фредерик. — Гидропонная система, организация света, контроль воздуха, защита от радиации, создание искусственной гравитации. И все это только ради того, чтобы получить либо эстетическое удовольствие, либо пригодный в пищу объект, который превратиться в биологические отходы, которые тоже нужно конвертировать.

— Пока логических нарушений не вижу, — подтвердил Нарха.

— Гораздо проще поставить молекулярный синтезатор. Вы загрузите базовые углеродные, азотные и прочие резервуары, и машина напечатает пищевую плитку, в которой будет ровно столько микроволокон, макроэлементов, витаминов и аминокислот, сколько нужно каждому члену экипажа.

— А если задать параметры эстетики формы, то пищевой брикет можно будет сделать еще и аппетитным.

— Только если все время брикеты жевать, со скуки подохнуть можно, — вставил Вагензайл.

— Тем не менее, — продолжил Фредерик. — Наш пищеварительный тракт — сложнейший химический реактор, предназначенный эволюцией, чтобы перерабатывать сложную и иногда опасную пищу. Если пища становится простой и безопасной, тогда сложный желудок нам не нужен.

— И поэтому ваш лектор считал, что у галактидов пойдет упрощение внутренних органов? — недоверчива спросил Нарха.

— Именно так. Рост, цвет кожи и четыре пальца вместо пяти — это начало. Вы — новое человечество, — Фредерик улыбнулся. — Я всегда хотел встретиться с вами вживую.

— Ошибался ваш лектор, — припечатал Нарха и обратился к водителю. — В парк гони! Покажем нашему гостю, какие у нас деревья вымахали!

Руперт предвкущающе хмыкнул:

— Сады у нас охрененные, Фред!

— И как вы их поддерживаете?

— По тому же принципу, что живут галактиды, — пожал плечами Нарха. — Сырья в космосе — хоть отбавляй. Молекулярный водород и гелий — основы всего, что есть в Вселенной. Ставим на корабль реактор ядерного синтеза, и все. Синтезируй все, что пожелаешь. Хоть брикетики, хоть оранжерею.

— Оранжерею лучше, — добавил Вагензайл. — Там растут цветы, кусты, и можно пригласить девушку.

— Ну конечно, — смеясь хлопнул себя по коленке Нарха. — Куда же ты и без девушки?!

— Никуда! — вальяжно ответил полковник. — Это Амарго у нас примерный семьянин, а ты — закоренелый холостяк. А я — совершенно свободен и открыт к любым предложениям.

— Позер, — засмеялся Нарха. — Вы-то улетели, а мы Лизу три дня по всем складам искали. Ясмин чуть с ума не сошла.

— Мы сами прифигели, — Руперт мгновенно стал серьезным.

Фредерик кивнул.

— Как она? — спросил полковник. — Шумно было?

— Как обычно, — пожал плечами Нарха. — Сначала она хотела Лизу крепко отругать, потом неистово наказать, а потом молилась: лишь бы была живой. Так что сейчас Амарго придет домой, и ждет их, скорее всего, много слез счастья. Ну а свою законную трепку Лиза получит чуть попозже. Что, в общем, правильно.

Глайдер пролетел по искусственным улицам, пересек несколько перекрестков, плавно поднялся по развязке на несколько уровней выше и остановился перед площадью, в конце которой были три арки и за ними зеленели деревья.

— Вы сможете прогуляться немного? — спросил Нарха. — Или посмотрим сверху, а зайдем попозже, когда окрепните?

— Давайте сейчас, — Фредерик вышел из машины. — А то у меня с парками не очень хорошая ассоциация. Пусть ваше ранезирские оранжереи ее перекроют.

Они дошли до сада и пошли по широкой аллее. С двух сторон росли невысокие, аккуратно подстриженные кусты, периодически встречались лавочки, гуляли люди, многие здоровались с Нархой. Сверху плыли облака.

— Нас очень выручает эта система, — команданте с любовью погладил листья. — Планетчики приходят сюда нервы лечить.

— Это те, кто выросли на планетах, не галактиды, — прокомментировал Вагензайл.

— У нас их большинство, и многим трудно жить весь год в замкнутом пространстве. А с такими садами — полегче.

— А облака откуда? Пароиспарители?

Нарха остановился и запрокинул голову: как раз облака разошлись, и ему на лицо упал солнечный луч.

— Голограмма.

Команданте постоял немного, потом двинулся дальше:

— Свернем в боковую аллею, оттуда до нашего ресторана идти ближе.

Фредерик изумленно смотрел по сторонам, слушал пение птиц, видел как ветер качает листья, скачут по дороге солнечные зайчики… Даже если это все — имитация, но кажется, что идешь по планете, а не внутри огромной мертвой коробки.

— Красиво?

— Обалденно, — согласился он со словами Руперта. — Честно! Не ожидал.

— А какие у вас ассоциации с парками?

Фредерик махнул рукой:

— Гораздо более прозаичные. Мы тогда закончили сражения в системе Веги, и господарь планеты пригласил нас посмотреть, как он восстановил планету за два мирных года.

Адмирал прилетел на планету принимать парад в честь установления мира. Мы — я один из восьми капитанов — при нем. Свита. Сопровождающий нас экскурсовод пафосно размахивала указкой и восторженно рассказывала, сколько сил и средств было затрачено на реновацию. Я стоял за спиной адмирала и слышал, как он сказал своему «вицу»: «Когда мы с тобой пять лет назад прилетали на эту планету, то по обеим берегам реки висели трупы».

— И даже речь была похожей. Тоже про светлое будущее.

— Именно.

— Молодые миры всегда бегут в авангарде, — хмыкнул «виц».

Я смотрел на берега реки, и увидел красивые гранитные набережные, модные небоскребы и парк с резными беседками.

Вечером, когда адмирал отослал ординарца, чтобы тот принес ему ужин, и остался в каюте один, я воспользовался его расслабленно-благодушным настроением и решил сыграть роль прилежного ученика. Я рассказал, что услышал их разговор, и попросил дать совет, что стоит делать мне. Адмирал взял сигарету, закурил и ответил: «Если вы хотите для себя спокойную старость в достойных чинах, попробуйте оставаться в стороне и надейтесь на лучшее. Затихариться, молчать и ни во что не вмешиваться — тоже работающая стратегия. Не все способны на большее».

— Ну и как тебе совет? — Нарха искоса посмотрел на контр-адмирала.

— Хреновый совет, — махнул здоровой рукой Фредерик. — Я не представляю, как можно жить и не желать сделать что-то настоящее. Пусть не большое.

— Покрасить забор, поцеловать девушку, — усмехнулся Вагензайл.

— Даже если «покрасил забор»! — парировал Фредерик. — Ты построил, я покрасил. Мир сам себя улучшать еще не научился.

— А меня к заборам лучше вообще не допускать, — примирительно добавил Нарха. — Я заборы не люблю.

— Да-да, — хмыкнул Руперт. — Ты просто восемь лет отвечал за стройку Ранезира, а сейчас отвечаешь на семь миллионов нас, которые тут живут.

— И за трех моих ярков, — вздохнул команданте.

— Настоящих ярков?! — повернулся Фредерик. — Я про них столько книг читал! Но никогда не видел!

— А про что ты не читал? — влез Вагензайл.

— Про до хрена еще не читал, — одернул его Фред. — А можно будет ваших ярков посмотреть.

— И даже покормить и погладить, — Нарха остановился на пороге небольшого одноэтажного дома с открытой террасой. — Наш ресторан, Фредерик. Давайте сначала отобедаем.

Обед им накрыли на отдельной террасе, откуда открывался отличный вид на цветники, по сезону полные плотных белых цветочных кистей с одуряющим ароматом. Нарха сразу спросил: насколько полусерпиоту нормально получить такой ароматический удар? Фредерик заверил, что проблем нет — и пересаживаться они не стали.