Правильнее было бы составить список вопросов, но, видимо, Фредерик принадлежал к тем людям, на которых, чем меньше надавливать, тем лучше. Королевский офицер на откровенность ответил откровенностью. Рассказал, как привел флот чиниться на Камиззенские верфи, как познакомился с Аатмой Кавальери, поссорился с ней, получил приглашение примириться перед расставанием навсегда, вызвал такси, приехал, помирился, выпил вина, полусонный поехал обратно. А потом на машину напали, он отбивался, пропустил удар по голове — и когда очнулся, то обнаружил себя на космическом корабле и в наручниках.

История очень расстроила Вагензайла:

— С такой историей, получается, теперь по бабам надо с бластером ходить.

О такой перспективе Фредерик даже не задумывался и заметно помрачнел. Самая простая мысль: бросить шляться по бабам вообще, а подумать о постоянной подруге, в голову обоим не пришла.

— А вам не рассказывали, почему вас похитили? Куда и зачем везли?

— Половину дороги мне рассказывали, что я смертельно оскорбил Дом Дэров нечестными методами войны, и должен понести наказание. Потом били, но без огонька. А потом меня стали вытаскивать из камеры на приватные разговоры…

— С кем?

— Он называл себя Барнсом и утверждал, что личный секретарь номинума. Но явно врал.

— Почему?

— Королевские дома не берут в личные секретари нетрезвых и неуравновешенных людей. Этот Барнс мне стремился доказать, что королевский флот считает меня перебежчиком, я ответил ему пару раз — и вот… — Фредерик показал на руку в кофре. — Люди на посту личного секретаря умеют вести жесткие переговоры словами, а не молотком.

Амарго хмыкнул, но, почувствовав, что контр-адмирал стал им доверять чуть более, решил тоже ничего не утаивать.

— У нас не очень хорошие новости для вас, — он протянул коммуникатор с новостной лентой, которую успел выкачать, как только корабль вышел в зону связи с Ранезиром

Фредерик аккуратно взял коробочку поджившими пальцами и резко положил на стол, потому что рука задрожала.

— Что это значит?

— Это последние новости с Ранезира. В газетах пишут, что вы перешли на сторону Дэров, а вашим флотом теперь управляет некто Тьярро Верде. Если бы я искал виновного, я бы подумал на него в первую очередь.

— Я учился и воевал вместе с Тьярро, и прекрасно его знаю! — голос Фредерика мгновенно набрался стали, а потом также внезапно стих. — Он не мог. Никто из моих коммодоров не мог…

Вагензайл подошел к Тэру и положил ему руку на плечо:

— Я тут совершенно не детектив, но могу точно сказать, что преданность королю теперь у вас прописана прямо на шкурке. А такие документы подделать не получится!

Фредерик покривился, но по глазам было видно, что фраза ему понравилась.

— А что это за секретарь Барнс такой, мы можем у нашего Фукса спросить.

— Кто такой Фукс?

Амарго неподобающе обстановке расхохотался и рассказал про присланного на Ранезир горе-советника, его ссору с Де-Арси и розыгрыш, который тот провернул вместе с Вагензайлом. Получилось действительно смешно.

— Было бы здорово вам и с команданте поговорить, — подытожил рассказ Вагензайл. — Он мужик умный, знает больше нашего и может что-нибудь дельное посоветовать. А пока мы можем что-то для вас сделать?

Фредерик кивнул, окинул больничную палату, по которой первый день смог ходить, не чувствуя предательскую слабость, и посмотрел на Амарго чуть ли не с вызовом:

— Мне нужно связаться кое с кем по закрытому каналу. Вы можете обеспечить эту связь, капитан?

— Узнаем, — уклончиво ответил тот. — Три часа назад поговорить можно было только с Ранезиром, и если наша звезда не стабилизировалась, то ничего не выйдет.

— Давайте попробуем.

— Руперт! А вам не кажется, что градус откровенности можно было бы и понизить? — Амарго широким шагом двигался на капитанский мостик, держа в руке бумажку с личным кодом Фредерика Тэра. Сверху на листке располагалась диспозиция корабликов, неутопленных Лизой, и подпись под этими клеточками смотрелась классическим визированием штаба перед началом атаки.

Вагензайл пожал широченными плечами, а потом неожиданно задумчиво произнес:

— Я видел его там… умирающего… Он очень гордый. Боливар мне тут сказал, что я за него немного отвечаю, раз притащил на наш корабль… В общем, если его бросят свои, я надеюсь, что он останется с нами.

«После завершения военного конфликта между королевскими домами экономика в секторе Ориона демонстрирует уверенный рост. По прогнозам наших аналитиков, наиболее выгодные дивиденды по акциям в краткосрочной и среднесрочной перспективе будут демонстрировать следующие отрасли…» — Рунель отключил биржевую сводку и откинулся на сиденье автомобиля. После окончания войны экономика всегда была на подъеме, и было бы странно услышать обратное.

— Приехали, господин Рунель, — профессионально вышколенный шофер остановил машину у лучшего отеля города.

Пассажир подождал, пока ему откроют дверь, подхватил тонкий черный кейс с соседнего сиденья, мельком глянул на свое отражение в зеркальной двери — немного старомодный, но идеально подходящий хозяину костюм, платиновые запонки, металлическая оправа очков. На лацкане пиджака значок — серебряный колокольчик, — знак особого расположения королевского дома Эрлинг. Ничего лишнего.

Деловой центр планетарной столицы всегда отличается особым настроением. Пульсирующая деловая жизнь, круглосуточная работа, светящиеся окна зданий межпланетных корпораций, всепланетных фирм и мелких локальных фирмочек. Бегущие по делам люди. Разговаривающие люди. Смеющиеся люди. Плачущие люди.

Запущенный вечный двигатель экономики.

Планетарная столица сначала была городом-спутником, специально построенным для кварталов бизнес-центров, а потом роли поменялись. Каменный замок на холме, узкие улочки и дома первой космической эпохи превратились в музей под открытым небом, а бизнес-кварталы разрастались все дальше и дальше.

Пятидесятиэтажные небоскребы, многоярусные дороги, площадки для посадки глайдеров на крышах и на вынесенных «языках» парковок, вертикальные сады, очень много стекла, карбона, сверхпрочной риарден-стали. Штаб-квартира королевского дома Эрлинг архитектурно ничем не выделялась в этом городе прямых линий и деловых отношений.

Две прямоугольные башни, соединенные на уровне тридцать четвертого этажа панорамной галереей, венчались посадочными платформами для стратосферных глайдеров, которые могли сразу перевезти своего хозяина на орбиту.

На табличке у входа был размещен герб королевского дома — безъязыкий колокольчик.

По долгу службы Рунель часто бывал в подобных местах. Ведущий биржевой аналитик планеты не бедствовал и поэтому четко видел: все офисы похожи друг на друга. В зависимости от амбиций, вкуса и кошелька владельца меняется только антураж. Здесь было всего в меру. Платина, зеркала, драгоценные камни, декоративные панели из гелиодора, вошедший в моду при короле Ларле Делайсисе, мягкие ковры и вышколенный персонал. Нынешняя встреча отличалась только уровнем защиты.

Волновался ли Рунель, когда его пригласили на личную встречу с графом королевского дома? Да. Но не слишком. Он знал себе цену. Видел результаты своей работы и давно хотел повышения. «Похоже на счастливый билетик», — улыбнулся он своим мыслям и тут же одернул себя: «Не глупи! Почти сорок лет ты проводишь успешные сделки и ни разу не проиграл по-крупному! Это заслуженная награда, а не случайная блажь! Наконец-то тебя заметили!»

Рунель неторопливо шел по коридору мимо расставленных охранников.

— Пожалуйста, передайте нам ваш дипломат и обопритесь о стену.

Рунель молча передал вещи и встал к стене. Охранник поднес к его голове портативный анализатор ДНК, срезал волос, провел по виску — прибор собрал образцы тканей и выдал стопроцентную подлинность. После заказного убийства кибер-модификантом одного из графов, служба безопасности перестраховывается. Правильно делает.