— Слишком много всего навалилось, — продолжил Теодор. — Эта угроза вторжения, люди внутри купола, приказы ректората… И то, что едва не произошло между нами до моего отъезда, всё еще оставило свой след. Я не хочу торопить события и делать вид, что ничего не было. Поэтому, — Тео снова посмотрел мне в глаза, и в его взгляде читалась мягкая непреклонность, — я предлагаю пока что остановиться на дружбе. Давай будем просто друзьями и напарниками, как в старые добрые времена. Доверимся друг другу. А там… посмотрим, куда нас это приведет.

Его слова принесли мне неожиданное, но такое необходимое облегчение. Я часто закивала, чувствуя, как невидимый обруч, сдавливавший грудь весь этот безумный день, наконец-то лопнул.

— Я согласна, Тео, — искренне ответила я, сжимая его пальцы. — Друзья. Для меня это сейчас лучший выход. И я обещаю, что больше не дам тебе повода для сомнений.

И это была чистая правда. Я совершенно не была настроена на то, чтобы бросаться с головой в романтические отношения прямо сейчас. И дело было не только в грядущей войне миров или в том, что наша жизнь буквально висела на волоске.

Дело было в Кассиане.

Мои мысли снова предательски скользнули к Наследнику. К его обжигающему шепоту во внутреннем дворе: «Я буду ждать». К тому, как мое тело отзывалось на его давящую, первобытную тьму, и к той пугающей магической гармонии, которая замкнулась на мне в тактическом зале. То, что творилось между мной и Деламаром, выходило за все мыслимые рамки логики, морали и контроля. Это было неправильно, разрушительно, но это было моей реальностью, от которой я не могла отмахнуться.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять внезапную, пробирающую до костей дрожь.

Стоя здесь, в прохладном полумраке, держа за руку Теодора — такого надежного, верного, полного спасительного Света — и одновременно вспоминая темный, сводящий с ума магнетизм Кассиана, я вдруг осознала одну страшную вещь.

Это осознание ударило меня под дых, выбивая воздух из легких.

Я с абсолютным, леденящим душу ужасом поняла, что не хочу выбирать. Моя магия, моя измученная душа и мое сердце одинаково отчаянно тянулись к ним обоим. Но этот мир, их смертельная вражда, строгие устои Атлантиды и сам здравый смысл не оставляли мне иного выхода. Меня заставляли сделать этот выбор. И я знала, что, кого бы я в итоге ни выбрала, часть меня будет безвозвратно уничтожена.

Остаток ночи прошел в напряженном, рабочем молчании. Мы методично проверили каждый коридор, каждую скрытую нишу и технический проход, пока, наконец, не завершили наш маршрут у перекрестка, ведущего к жилым комнатам старшекурсников.

Смена была окончена. Усталость навалилась на плечи тяжелым свинцовым плащом, а за высокими стрельчатыми окнами уже начала сереть предрассветная дымка.

— На сегодня всё, — тихо выдохнула я, останавливаясь в тусклом свете одинокого магического светильника и потирая затекшую шею. — Завтра доложим ректору и...

Я не успела договорить.

Теодор, который всего пару часов назад так рассудительно и убедительно предлагал мне дружбу и спасительную дистанцию, вдруг сделал резкий шаг ко мне. Вся его правильность, весь его хваленый контроль в одно мгновение рассыпались в прах. В его светлых глазах полыхнул такой отчаянный, дикий огонь, что я невольно подалась назад, пока не уперлась лопатками в прохладную каменную стену.

Он не дал мне опомниться. Одной рукой Тео властно перехватил меня за талию, впечатывая в свое твердое тело, а пальцы второй жадно зарылись в мои волосы на затылке, запрокидывая мою голову. И прежде чем я успела издать хотя бы звук, он накрыл мои губы своими.

Это был не дружеский, не прощальный поцелуй. Это была сокрушительная вспышка чистой, необузданной страсти. Жаркий, требовательный, сметающий все мыслимые границы поцелуй, в котором смешались и его подавленная ревность, и страх меня потерять, и то всепоглощающее притяжение, которому он, как и я, оказался не в силах сопротивляться. Его губы сминали мои с пугающей жадностью, он целовал меня так, словно хотел выжечь из моей памяти все прикосновения Деламара, словно заявлял свои единоличные права на каждый мой вдох.

Мой мозг отключился. Тело предательски обмякло, отзываясь на этот шквал эмоций, и я тихо застонала, приоткрывая губы.

Но не успела я поднять руки, чтобы обхватить его за плечи, как всё закончилось.

Теодор резко, словно отрывая от себя часть собственной души, отстранился. Его грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Какую-то долю секунды он смотрел на мои припухшие, влажные губы потемневшим, сумасшедшим взглядом, в котором боролись желание и злость на самого себя.

А затем, так и не произнеся ни единого слова, он круто развернулся и направился прочь.

Его быстрые, широкие шаги гулким эхом отразились от каменных сводов и быстро растаяли во тьме коридора, ведущего к его комнате.

Я осталась стоять абсолютно одна посреди пустой галереи, судорожно глотая воздух. Мои пальцы дрожаще коснулись горящих губ, ноги едва держали, а в голове билась только одна оглушительная мысль: если это была его версия «просто дружбы», то я понятия не имела, как вообще переживу эту войну.

Глава 5. Тень и провокация

Следующий день тянулся мучительно долго и, на удивление, совершенно без происшествий. Иллюзия нормальной жизни скрипела по швам, но упорно держалась. Люди, прибывшие с дипломатической миссией, не покидали гостевого крыла Центрального Шпиля, а Совет города хранил гробовое молчание.

Мы с Молли честно отсидели все положенные лекции, хотя никто из преподавателей даже не пытался делать вид, что академическая программа сейчас имеет хоть какое-то значение. В воздухе висело тяжелое ожидание бури. Я клевала носом над конспектами по высшей защитной магии, то и дело мысленно возвращаясь к сумасшедшему, обжигающему поцелую Теодора в пустом коридоре. Мои губы до сих пор горели от этого воспоминания.

Ближе к вечеру, когда мы с Молли наконец вернулись в свою комнату и я только-только собиралась упасть на кровать, чтобы дать отдых гудящим ногам, в дверь коротко постучали.

На пороге стоял Дариус — аристократ и, пожалуй, единственный человек в Академии, которого можно было назвать другом Деламара. Он выглядел всё таким же собранным и невозмутимым.

— Элиана, — Дариус вежливо кивнул. — Кассиан требует твоего присутствия. Немедленно.

Я недоверчиво прищурилась, чувствуя, как внутри моментально вспыхивает раздражение.

— Требует? — ядовито переспросила я, скрестив руки на груди. — Он там в своем уме? Или корона Нашего Командующего уже окончательно сдавила ему мозг? Передай Деламару, что если ему что-то нужно, он может...

— Он сказал, что это касается безопасности Академии, — мягко, но настойчиво перебил меня Дариус, не поддаваясь на мои эмоции. — И я бы на твоем месте не заставлял его ждать. Он сегодня не в лучшем расположении духа.

Я глухо застонала, проклиная и этого высокомерного мерзавца, и Совет, и всё это проклятое военное положение. Молли за моей спиной сочувственно пожала плечами.

— Он совсем уже охренел, — проворчала я себе под нос, но всё же шагнула за порог, с силой захлопнув дверь. — Веди к своему повелителю.

Дариус проводил меня до личных апартаментов Кассиана в башне старшекурсников — привилегия высшей аристократии, позволяющая занимать целый этаж. Оставив меня у массивных двустворчатых дверей, Дариус испарился.

Я без стука толкнула дверь и оказалась в просторной, обставленной с пугающей роскошью гостиной.

Кассиан стоял у огромного окна, глядя на темнеющий горизонт.

— Ты опоздала на пять минут, — не оборачиваясь, бросил он своим фирменным, скучающе-властным тоном. — Сегодня наше совместное дежурство, дикарка. Мы проверяем внешний контур оранжерей.

Он развернулся ко мне, окинув быстрым, цепким взглядом, от которого по коже привычно побежали мурашки.

— Подожди здесь. Мне нужно переодеться в другую одежду, — безапелляционно заявил он.