Тео замер на несколько долгих секунд, тяжело дыша и давая мне возможность привыкнуть к этой невероятной, всепоглощающей близости. Его магия мягкими волнами прокатывалась по моей коже, успокаивая и разжигая пламя одновременно.

— Я даже не ожидала, что это будет настолько... потрясающе, — восторженно выдохнула я, искренне пораженная тем, насколько мощным и идеальным оказалось это притяжение. — Мне надо привыкнуть к твоим размерам. Ты сводишь меня с ума.

— Мне так чертовски хорошо с тобой, Эли, — хрипло отозвался он, его голос вибрировал от переполнявших эмоций. Он медленно отстранился, а затем снова подался вперед, задавая уверенный ритм. — Создатели... я словно наконец-то вернулся домой.

Я порывисто притянула его к себе для нового, глубокого поцелуя, жадно отвечая на каждое его движение. Наши тела, словно всегда знавшие, как именно нужно быть вместе, мгновенно поймали общий темп. Золотистая магия Света окутала нас плотным, теплым коконом, надежно отсекая от всего внешнего мира. Сейчас не существовало вообще ничего, кроме нас и наших разгоряченных тел.

В этой комнате, в этот самый миг существовали только мы двое. Мы двигались всё быстрее, отдаваясь этому отчаянному, сводящему с ума ритму, где каждое прикосновение было долгожданным признанием, а каждый стон, сорвавшийся с наших губ в поцелуе, — нерушимой клятвой. Я полностью растворялась в его тепле, в его безграничной страсти и в той абсолютной любви, которую Теодор дарил мне с каждым своим вздохом.

Глава 15. Ты жестока, Элиана!

Мягкий, медовый свет магического кристалла на столе Теодора казался единственным надежным маяком в этом погружающемся во тьму мире. Мы лежали на смятых простынях, тесно сплетясь ногами, и я лениво, почти в трансе вычерчивала кончиками пальцев невидимые руны на его обнаженной, горячей груди. Его сильная рука по-собственнически, но невероятно бережно обнимала меня за талию, прижимая спиной к своему мерно бьющемуся сердцу.

Неужели мы сделали это? Спустя столько времени, мы наконец-то признались друг другу в том, что чувствовали уже очень давно? Я в моменте чувствовала себя самой счастливой, не смотря на то что каждый день мог стать для нас последним.

Мы разговаривали так, как не говорили уже очень давно — без тяжелых пауз, без недомолвок и без того удушающего напряжения, которое незримо висело между нами после того, как мы поступили в эту Академию. Слова лились легко и естественно, словно мы пытались наверстать упущенные возможности. Мы вспомнили случай, как совсем недавно Теодор, пытаясь впечатлить меня во время демонстрации щитов, случайно поджег тренировочный манекен вместе с любимой мантией куратора, и как мы потом вдвоем полночи отмывали весь полигон от едкой копоти. Мы тихо смеялись, вспоминая наши старые, нелепые юношеские обиды, которые теперь казались совершенно крошечными и незначительными.

— Знаешь, я ведь тогда специально напросился в наказание вместе с тобой, — признался Тео, зарываясь носом в мои растрепанные волосы и оставляя невесомый поцелуй на виске. Его голос звучал хрипловато, уютно и расслабленно. — Молли тогда сказала, что я полный кретин, раз добровольно иду драить полы вместо увольнительной в город. А я просто отчаянно хотел побыть с тобой наедине, без ее вечной болтовни.

— Ты и был кретином, Брукс, — я тихо рассмеялась, чуть повернув голову, чтобы поймать его губы в коротком, но таком сладком поцелуе. — Но самым лучшим из всех возможных.

Разговоры плавно перетекали от теплых воспоминаний к нашим общим мечтам. Мы инстинктивно, по молчаливому согласию обходили стороной все мрачные темы. Ни единого слова о Кассиане Деламаре, и никаких упоминаний о чужаках с суши, о подозрительном Эрике и убитой дипломатке. И уж тем более мы не вспоминали о Совете и моей одержимой властью бабушке с ее дикими планами на мой договорной брак. В этой комнате, отгороженной от жестокой реальности мягкой, согревающей пульсацией магии Света, существовали только мы и наши собственные, никем не навязанные желания.

Мы фантазировали о том, как однажды, когда мы сдадим последние экзамены и получим свободу от ректората, мы отправимся в экспедицию к окраинам купола. Теодор увлеченно рассказывал, как мечтает изучать древние защитные контуры в заброшенных святилищах, а я просто слушала его, закрыв глаза, и хотела быть рядом. Там, где никто не будет диктовать мне, как использовать мой дар, кого ненавидеть и кого любить.

Я вслушивалась в его глубокий, спокойный голос, чувствовала обжигающее тепло его кожи и кристально ясно понимала одну невероятно важную вещь. Тео был моим абсолютным якорем. В мире, где чужая тьма пыталась взломать мой разум, а безжалостные интриги грозили стереть в порошок, именно он был моей единственной, нерушимой константой.

Мы могли бы пролежать так целую вечность. Я физически ощущала, как ядовитое напряжение последних дней окончательно растворяется в этом золотистом, безопасном коконе, оставляя после себя лишь сладкую, тягучую усталость и кристальное спокойствие. Теодор мягко, почти гипнотически перебирал пряди моих волос, его дыхание было ровным и умиротворяющим. Наша иллюзия идеальной нормальности казалась такой прочной, такой абсолютной.

Но жестокая реальность не умела долго ждать.

Резкий, стук в дверь комнаты снова выдернул нас из счастливой безмятежности.

Я вздрогнула, инстинктивно прижимаясь обнаженной спиной к горячей груди Тео, а моя магия, только что мирно спавшая под кожей, мгновенно вспыхнула тревожными искрами. Теодор напрягся всем телом, превращаясь из расслабленного любовника обратно в идеального солдата. Золотистое сияние его ауры в комнате мигнуло и потускнело, уступая место привычному холодному полумраку.

— Адепт Брукс! Ты у себя? — раздался из-за двери сухой, стальной голос магистра и личного помощника ректора.

Теодор сдавленно, зло выругался сквозь стиснутые зубы. Мы переглянулись, и в его глазах отразилось то же горькое, тяжелое понимание, что сжало мое горло: наш маленький, защищенный мир только что рухнул. Нас нашли.

Он порывисто, с отчаянием поцеловал меня в лоб, быстро соскользнул с кровати и, на ходу натягивая на себя форменные брюки и накидывая измятую тренировочную рубашку, направился к выходу. Я торопливо потянулась за своей одеждой, судорожно застегивая пуговицы куртки ледяными, непослушными пальцами.

Тео приоткрыл дверь лишь на узкую щель, своими широкими плечами надежно загораживая меня от холодного коридорного света.

— Да, магистр. Что-то случилось? — его голос звучал идеально ровно и отстраненно, как и подобает лучшему студенту факультета Света.

— Собирайся немедленно, Брукс, — отрезал помощник ректора тоном, не терпящим даже секундной заминки. — И захвати с собой леди Элиану, я прекрасно чувствую следы ее магии в твоей комнате. Экстренное заседание Совета завершено, но последствия требуют вашего присутствия. Ректор вызывает вас обоих. Прямо сейчас. В свой личный кабинет.

Гудение шагов Вейна стихло в коридоре, оставив нас в густой, звенящей тишине. Мой спасительный островок света исчез, безжалостно раздавленный суровыми правилами Атлантиды. Я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как по позвоночнику ползет липкий, первобытный холодок. Если сам ректор требует нас к себе сразу после собрания по поводу хладнокровного убийства человеческой дипломатки, значит, дело было вовсе не в пропущенных лекциях. Наша короткая передышка закончилась.

Шаги магистра Вейна еще не успели окончательно стихнуть в коридоре, а Теодор уже закрыл дверь на задвижку. Но вместо того, чтобы в панике начать искать остальные детали своей формы, он вдруг медленно обернулся ко мне. В его глазах, секунду назад холодных и сосредоточенных, снова вспыхнуло то самое расплавленное, хищное золото.

Я как раз торопливо застегивала последние пуговицы куртки, пытаясь унять дрожь в пальцах, когда Тео в два широких шага пересек комнату. Его сильные руки решительно перехватили меня за талию, и в следующее мгновение мир перевернулся. С тихим, бархатным смешком он повалил меня обратно на смятые простыни, нависая сверху и надежно фиксируя мои запястья.