Теодор тяжело, обреченно вздохнул. Мои логические аргументы, как всегда, били точно в цель. Его плечи опустились, а вспышка ревности растворилась в той щемящей нежности, которую он подарил мне несколько часов назад.

— Как знаешь, дорогая, — тихо сдался он.

Тео наклонился и накрыл мои губы поцелуем — глубоким, собственническим, но невероятно трепетным, пытаясь запечатлеть в нем всю свою тревогу за меня. Я ответила ему с не меньшей страстью, засунув свой язык в рот. Тео застонал от накрывающего его возбуждения, но быстро взял себя в руки. Отстранившись, он с явной неохотой сделал шаг назад.

— Мне тоже пора, — обреченно произнес Тео, поправляя свою одежду. — Нужно срочно проверить эту девушку. В свете начавшегося хаоса и того, что творится с нашими гостями, нужно убедиться, что и ее никто не прибил под шумок. Дождись меня, Эли. Береги себя.

Вечер опустился на Академию тяжелым, тревожным покрывалом. Воздух над полигонами гудел от вибрации магических щитов и лязга тренировочного оружия, но нам с Теодором всё же удалось выкроить немного времени и ускользнуть в пустынный внутренний двор.

Мы долго гуляли по извилистым каменным дорожкам, прячась в густых тенях вековых деревьев. Мы говорили обо всем на свете, стараясь хотя бы на эти короткие мгновения забыть о грядущей войне, безжалостном Совете и нависшей над нами угрозе. Теодор не выпускал мою руку ни на секунду, его пальцы постоянно поглаживали мою кожу, словно он всё еще не мог до конца поверить в то, что недавно между нами произошло.

Каждый раз, когда мы оказывались в слепой зоне магических фонарей, он мягко, но властно прижимал меня к прохладным каменным стенам или стволам деревьев, и наши разговоры сменялись долгими, тягучими поцелуями. В них было столько отчаяния и голодной, собственнической нежности, что у меня кружилась голова, а по телу разливалось предательски сладкое тепло.

Во время одной из таких остановок, когда мое дыхание окончательно сбилось, а губы горели от его требовательных ласк, Тео нехотя отстранился. Его золотистые глаза в полумраке мерцали хищным, предвкушающим огнем. Он наклонился к самому моему уху, обжигая чувствительную кожу горячим шепотом:

— Я теперь буду часто тебя навещать по ночам! — его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Так вот, Эли... когда наступит моя очередь и я приду в твою новую комнату, можешь даже не надеяться на спокойный сон. Уверяю тебя, нам будет чем заняться.

Его сильные руки скользнули на мою талию, притягивая еще ближе, чтобы я могла прочувствовать каждое слово и то, как напряжено сейчас его тело.

— Обещаю, дорогая, — его губы дразняще прикоснулись к пульсирующей жилке на моей шее, заставляя меня судорожно выдохнуть, — это будет очень и очень жарко.

Переезд в оцепленное гостевое крыло прошел в гнетущей, напряженной суете. Моя новая комната оказалась просторной, но совершенно чужой и холодной, пропитанной запахом антисептиков и казенной чистоты. Я только успела разобрать свои немногочисленные вещи и сесть на край непривычно жесткой кровати, как в дверь раздался короткий, властный стук. Не дожидаясь ответа, створка распахнулась.

На пороге стоял Кассиан.

Он по-хозяйски прошел вглубь комнаты, сбросив на ходу свой темно-синий пиджак. В одной руке Деламар держал потертую деревянную коробку с популярной магической настольной игрой, а в другой — пузатую бутылку из темного стекла.

— Вино из глубоководных водорослей, — невозмутимо пояснил он, ставя свою добычу на низкий столик и грациозно опускаясь в кресло. — Идеально подходит для того, чтобы снять стресс после того потрясающего спектакля, который ты устроила в кабинете ректора.

Я сложила руки на груди, скептически разглядывая его импровизированный набор для ночного дежурства.

— Решил меня споить, Деламар? — проворчала я, чувствуя, как от одного звука его голоса по спине пробегают мурашки. — Впрочем, я не особо против. Нам с тобой явно нужно серьезно поговорить. Особенно, о твоем предке и в свете утренних новостей от Молли о твоей официальной помолвке.

— Вот в процессе и поговорим, — обреченно усмехнулся Кассиан. Два изящных стеклянных бокала материализовались прямо из сгустка его Тьмы на столешнице.

Он разлил тягучее, изумрудного цвета вино и разложил на столе рубашками вверх игровые карточки. Мы встретились взглядами и молча чокнулись. Напиток оказался удивительно терпким, с приятным прохладным послевкусием, которое теплым шлейфом прокатилось по пищеводу, немного расслабив натянутые нервы. Едва мы сделали по глотку, я отставила бокал и уверенно потянулась к колоде, вытягивая свою первую карту.

В воздухе над плотным картоном вспыхнуло неоново-синее, пульсирующее слово: «ПРАВДА».

Правила были нерушимы — под действием чар игры я физически не смогла бы солгать. Кассиан медленно подался вперед, опираясь локтями о колени. Свет настенных светильников выхватил из полумрака резкие, аристократичные черты его лица. Вся его напускная, ленивая расслабленность испарилась в мгновение ока, а в непроницаемых синих глазах заплясали опасные, гипнотические искры.

— Что ж, леди Элиана, раз уж нам выпала правда, — его голос понизился до бархатного, пробирающего до самых костей шепота. Он смотрел на меня так, словно собирался выпотрошить мою душу. — Ответь мне на один прямой вопрос. Как долго ты еще собираешься притворяться и делать вид, что не понимаешь очевидного? Как долго ты планируешь быть истинной парой сразу для нас двоих? Для меня и для Теодора?

Глава 18. Невозможная связь

Я замерла, так и не донеся бокал до губ. Слова Кассиана эхом отскочили от холодных каменных стен, прозвучав настолько дико и нереально, что на секунду мне показалось, будто я ослышалась. Мои глаза расширились от абсолютного, парализующего шока.

— Что за бред ты несешь, Деламар? — хрипло выдавила я, с трудом сглотнув вставший поперек горла ком. Мои пальцы так сильно сжали ножку бокала, что хрупкое стекло угрожающе скрипнуло. — Какая еще «истинная пара для двоих»?

Кассиан тихо, бархатисто усмехнулся. В его темных глазах не было ни капли насмешки или привычной издевки — лишь мрачное, тяжелое удовлетворение хищника, который наконец-то загнал свою жертву в угол. Он откинулся на спинку кресла, изящно вращая бокал в длинных бледных пальцах.

— Неужели лучшая ученица потока, наследница древней крови, не знает базовых законов нашей собственной природы? — с обманчивой легкостью поинтересовался он, склонив голову набок. — Ты действительно ничего не знаешь про истинные пары, Элиана? Или предпочитала усердно закрывать на это глаза?

— И кто бы мне рассказал такие подробности?! — возмутилась я, чувствуя, как щеки вспыхивают от гнева и полного непонимания происходящего. Я резко поставила бокал на стол, расплескав немного изумрудного вина. — Совет? Бабушка, которая с пеленок планировала выгодно продать меня в договорной брак ради политического влияния? В Академии об этом явлении упоминают лишь вскользь, на факультативах по древней истории! И вообще... — я осеклась, судорожно пытаясь осознать масштаб его заявления. — Как это в принципе возможно — быть истинной парой сразу для двоих?! Магическая связь не может делиться на троих, это противоречит всем законам!

— Обычная связь — не может. Но твоя магия, Эли... она другая, — Кассиан перестал крутить бокал. Свет настенных ламп выхватил из полумрака его напряженное лицо. — Когда наши ауры столкнулись в самый первый раз... когда моя Тьма и твой Свет сплелись воедино на том полигоне, я понял это сразу. Это был не просто эмоциональный всплеск или выброс сырой энергии. Это был зов крови и ядра. Все решила магическая связь. Она просто защелкнулась, наплевав на правила Совета, на вражду наших семей и на любую логику. Моя Тьма откликнулась на тебя так же идеально, как и Свет Брукса.

Я потрясенно молчала. Карточка с неоново-синим словом «ПРАВДА» продолжала пульсировать на столе между нами, безжалостно подтверждая, что каждое его слово — абсолютная, нерушимая истина. Чартер игры невозможно было обмануть.