Может, он просто перегорел? Сдался после всего, что между нами произошло, и больше вообще не собирается за меня бороться? Не собирается соперничать с Наследником, уступая ему дорогу?

Это было странно. И отвратительно неправильно. Я сама просила его о благоразумии, сама умоляла их прекратить эту разрушительную вражду, которая разрывала меня на части. Но теперь, получив именно то, о чем просила, я чувствовала себя растерянной и злой. Словно из уравнения вычеркнули самую важную переменную.

Я быстро моргнула, отгоняя эти эгоистичные, глупые мысли, и глубоко вздохнула. Ладно. Если Теодор решил стать голосом разума, пусть так. Я решила пока оставить всё как есть. В конце концов, мы действительно находились на пороге войны, и устраивать сцены ревности или выяснять отношения прямо сейчас было бы верхом безответственности. По крайней мере, я могу не бояться, что они убьют друг друга во время патрулирования.

Но даже если я могла временно отложить в сторону странное, отстраненное поведение Тео, была еще одна вещь, которая сводила меня с ума и заставляла пульс учащаться каждый раз, когда Деламар оказывался поблизости.

То, что едва не произошло между нами в его гостиной.

Мои щеки снова предательски вспыхнули, стоило лишь вспомнить тяжесть его горячего тела на ковре, его губы на моей коже и ту первобытную, сносящую крышу страсть, которая чуть не перешла черту, если бы не своевременный стук Дариуса в дверь.

Что мне со всем этим делать? Как вести себя с Наследником Бездны после того откровенного безумия? Отмахнуться от этого и сделать вид, что ничего не было, уже не получится. Но и выбрать его одного, оттолкнув Теодора, я просто не могла. Меня тянуло к ним обоим с одинаковой, пугающей силой, и сама мысль о том, чтобы отказаться от одного ради другого, причиняла почти физическую боль.

И к этой личной эмоциональной катастрофе примешивалась еще одна загадка, куда более масштабная. Магия.

Воспоминания о вчерашнем дне в тактическом зале не давали мне покоя. Почему наши силы вдруг срезонировали? Как Тьма Кассиана и Свет Теодора — две абсолютно противоположные, смертельно враждебные стихии, которые должны были аннигилировать при столкновении, — смогли не просто сосуществовать, но и объединиться в идеальную гармонию, замкнувшись на мне?

Это противоречило всем фундаментальным законам магической физики, которые нам вдалбливали профессора.

Но самым странным и пугающим во всем этом было то, что моя собственная магия еще даже не оформилась как следует. В отличие от Теодора и Кассиана, чьи векторы были четко направлены и отточены годами тренировок, я всё еще была нестабильна. Я была дикаркой с окраин периметра, которая до сих пор плохо управлялась со своим огромным резервом и то и дело срывалась на эмоциях.

Как я, недоучка, не способная до конца контролировать собственные выбросы энергии, смогла стать идеальным, безупречным проводником для двух сильнейших магов Атлантиды? Почему моя нестабильная аура жадно впитала их силы, вместо того чтобы сгореть дотла от перенапряжения?

Вопросы множились в моей голове, запутываясь в тугой, неразрешимый узел. Я молча смотрела на парней, которые теперь обсуждали график дежурств, и понимала одно: ответы на эти вопросы мне придется искать самой. И желательно сделать это до того, как моя странная магия или этот безумный любовный треугольник уничтожат нас троих быстрее, чем люди за пределами купола.

Кассиан точно что-то знал. Я слишком хорошо помнила тот мимолетный, пугающе-осознанный взгляд, который мелькнул в его глазах вчера в тактическом зале. Но этот упрямый, скрытный мерзавец предпочел солгать, списав всё на скачок энергии, и теперь хранил глухое молчание. Вытащить из Наследника Совета правду силой было невозможно, а ждать, пока он сам соизволит заговорить, — слишком опасно.

Мне нужны были ответы прямо сейчас. И в Атлантиде был только один человек, обладающий достаточным могуществом, знаниями и доступом к самым древним тайнам нашего мира, чтобы объяснить происходящее.

Моя бабушка.

Назвать наши отношения классическими, теплыми и семейными было бы огромным преувеличением. Она была женщиной-кремнем, безжалостным прагматиком и одним из самых влиятельных политиков в нашем обществе. Застать ее дома, в тишине родового особняка, было задачей практически невыполнимой — она буквально жила политикой, проводя дни и ночи в Зале Совета, где решались судьбы Атлантиды. Я видела ее крайне редко, в основном на официальных приемах, или когда ей требовалось лично отчитать меня за очередную импульсивную выходку, портящую репутацию семьи.

Но сейчас речь шла не о репутации. Речь шла о моей магии и моей жизни.

Оставив Теодора и Кассиана обсуждать расписание ночных дозоров, я коротко бросила, что мне нужно проверить списки первокурсников, и быстрым шагом направилась в административное крыло Академии.

Приемная ректората встретила меня гулким эхом, запахом старого пергамента, сургуча и нервным напряжением секретарей, которые тонули в бумагах из-за введенного военного положения.

— Адептка Элиана? Чем могу помочь? — устало спросил пожилой маг-архивариус, поверх очков глядя на то, как я решительно опираюсь руками о его стол.

— Мне нужен официальный пропуск в здание Совета на завтрашнее утро, — твердо заявила я. — Запишите меня на аудиенцию к моей бабушке.

Архивариус нахмурился, его перо зависло над журналом регистрации.

— Здание Совета сейчас закрыто для посещений в связи с прибытием человеческой делегации. Только по вопросам экстренной важности, адептка.

— Это экстренная важность, — отрезала я, пуская в ход свой новообретенный авторитет и стараясь звучать так же властно, как это делал Деламар. — Я заместитель главнокомандующего студенческим ополчением. Вопрос касается безопасности внутренних барьеров и специфики магических резервов ополчения. Мне необходима консультация с членом Совета. Личная. Завтра утром.

Моя наглость и официальный тон сделали свое дело. Маг пожевал губами, тяжело вздохнул, но всё же вывел мое имя в толстой книге и приложил светящуюся печать к небольшому квадрату плотной бумаги.

Схватив пропуск, я вылетела из приемной, сжимая его в кармане юбки как спасательный круг. Завтра. Завтра утром я пересеку город, войду в эти пафосные двери Совета и потребую у бабушки объяснений. И я была намерена вытрясти из нее правду о том, что происходит с моей магией и этой проклятой связью, даже если мне придется буквально выбивать из нее всю правду.

Глава 10. Что ты сделал с этой несчастной девчонкой?

Кабинет бабушки в самом сердце здания Совета подавлял своим холодным, безупречным величием. Массивные стеллажи из темного дерева, тяжелые бархатные портьеры, отсекающие солнечный свет, и запах старого пергамента, смешанный с горьковатым ароматом ее любимых благовоний. Здесь всё дышало абсолютной, непререкаемой властью.

Я сидела в глубоком кожаном кресле напротив ее стола, чувствуя себя так, словно меня вызвали на трибунал. Бабушка, облаченная в строгое платье глубокого изумрудного оттенка, неспешно перебирала какие-то бумаги, выдерживая паузу, которая должна была напомнить мне, кто в этой комнате устанавливает правила.

— Ты пришла задавать вопросы о своих будущих обязанностях в Совете, Элиана, — наконец нарушила тишину она, отложив перо и сцепив сухие, унизанные перстнями пальцы в замок. Ее острый, холодный взгляд впился в мое лицо. — Что ж, похвально. Твое легкомыслие всегда меня раздражало, но сейчас, на пороге войны, времени на детские игры не осталось.

— Я хочу понимать, к чему именно вы меня готовите, — стараясь звучать так же твердо и сдержанно, произнесла я, выпрямляя спину.

Бабушка усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли тепла.

— К власти, девочка моя. К реальной власти, — ее голос прозвучал как лязг клинка. — Твоя мать оказалась слишком слабой. Она пошла на поводу у своих глупых чувств, выбрала жизнь в захолустье на окраине периметра и наотрез отказалась становиться моей преемницей. Но этот род не может лишиться своего голоса в управлении Атлантидой. Поэтому преемницей станешь ты. Ты займешь мое место.