Я тоже не осталась в стороне. Моя магия не была заточена под изящное фехтование, но я умела бить точно. Сконцентрировав Свет в ладонях, я превратила его в подобие тяжелых, разящих хлыстов. Когда один из наемников попытался обойти Теодора с фланга, целясь отравленным дротиком ему в спину, мой световой хлыст обвил его шею и с силой впечатал в противоположную стену. Хруст позвонков потонул в общем грохоте.

Мы сражались спина к спине. Идеальная, смертоносная связка. Теодор рубил, я прикрывала, не подпуская врагов на дистанцию удара.

Но наемников было слишком много. Один из них, юркий и мелкий, словно крыса, проскользнул мимо моих хлыстов и метнулся не к нам, а к колонне. К Молли.

Он занес над съежившейся девушкой короткий меч, лезвие которого подозрительно блестело от яда. У меня перехватило дыхание. Я была слишком далеко, Теодор был скован боем с тремя другими диверсантами. Мои хлысты не успевали дотянуться.

— Молли! — в отчаянии закричала я.

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Молли, которая до этого момента казалась лишь испуганной, слабой мишенью, резко вскинула голову. Ее глаза лихорадочно блеснули. Вместо того чтобы продолжать удерживать щит над головой, она направила всю свою магию на структуру пола под ногами наемника.

Древние каменные плиты, подчиняясь воле бытового мага, вдруг вздыбились. Камень под ногами убийцы треснул, превратившись в острые, безжалостные шипы, которые пробили его броню в нескольких местах. Наемник сдавленно булькнул и рухнул замертво, так и не опустив свой меч.

— Я... я смогла, — прошептала Молли, с ужасом глядя на свои окровавленные руки.

— Отлично сработано! — крикнул Теодор, отправляя последнего из нападавших в нокаут мощным ударом ноги и одновременно прошивая его Светом.

Галерея на мгновение погрузилась в относительную тишину, прерываемую лишь стонами раненых и далеким грохотом с других концов Академии. Мы тяжело дышали, оглядывая усеянный телами коридор. Мы удержали арсенал.

Но это облегчение длилось ровно секунду.

Внезапно мою грудную клетку пронзила такая невыносимая, острая боль, что я согнулась пополам, судорожно глотая ртом воздух. Перед глазами всё померкло. Это была не физическая рана — это был удар прямо по ядру. Истинная связь, пульсирующая глубоко внутри, взревела раненым зверем.

Теодор тоже пошатнулся, выронив световые клинки, и схватился за грудь. Его лицо побелело.

Эта боль не принадлежала ни мне, ни ему. Она пришла с юга. От Южных Врат. Оттуда, где сейчас находился ударный авангард.

— Кассиан... — только и смогла выдохнуть я, падая на колени среди битого стекла.

Связь не просто болела. Она вытягивалась в тонкую, звенящую нить, словно Деламар находился на самом краю гибели, черпая из себя столько силы, сколько не могло выдержать ни одно смертное тело. Он был ранен там, и каждая капля его крови отзывалась в нас с Тео первобытным, сжигающим ужасом.

Боль разрывала грудную клетку, выкручивая внутренности с такой жестокостью, словно кто-то пытался вырвать мое ядро голыми руками. Это была даже не физическая агония, а первобытный, леденящий душу холод самой Бездны, который сейчас заливал наше сознание через истинную связь.

Я задыхалась, скребя ногтями каменный пол. Каждая секунда казалась вечностью. В моем разуме бились обрывки чужих, темных эмоций: ярость, предсмертный хрип, запах горелой крови и абсолютно обреченное, фатальное решение забрать с собой в могилу как можно больше врагов.

Теодор сдавленно зарычал. Он опустился на одно колено, до побеления костяшек вцепившись в свою грудь. Его золотистая аура, еще минуту назад слепившая врагов, сейчас болезненно мерцала, грозя погаснуть.

— Он сжигает свое ядро... — прохрипел Брукс, с трудом поднимая на меня безумный, потемневший от боли взгляд. — Он черпает из Бездны столько, сколько не способно выдержать ни одно тело. Эли, он умирает. Я чувствую, как его жизнь уходит по каплям.

Эти слова подействовали на меня как удар хлыста. Паника исчезла, уступив место звенящей, кристальной решимости. Если Кассиан погибнет, наша оборванная связь убьет и нас с Тео. Но дело было даже не в этом. Я просто не могла позволить ему умереть в одиночестве в этой грязи. Я не собиралась отдавать его костлявой так просто.

Я заставила себя подняться на дрожащие ноги, игнорируя хруст стекла под ботинками.

— Молли! — рявкнула я так громко, что девушка вздрогнула. — Арсенал чист. Сейчас сюда прибудет подкрепление от магистра Вейна! Замуруй этот коридор! Подними плиты, обрушь часть свода, сделай глухую стену!

— А как же вы?! — в слезах крикнула она, стирая кровь с лица. — Куда вы пойдете?!

— Мы идем за ним, — жестко отрезал Теодор, поднимаясь следом за мной. В его глазах больше не было боли — только фанатичная готовность вырвать своего недавнего врага из пасти смерти. Он подошел ко мне, и наши ауры — Свет и остатки моей магии — сплелись воедино, поддерживая друг друга. — Возводи стену, Молли. Мы не вернемся этим путем.

Мы сорвались с места, бросив восточную галерею позади.

Путь к Южным Вратам превратился в сюрреалистичный кошмар. Академия пылала. Мы бежали сквозь задымленные коридоры, перепрыгивая через воронки от взрывов и обломки статуй. Грохот артиллерии человеческих войск становился всё громче, пока не превратился в сплошной, оглушающий рев, от которого вибрировали зубы.

Когда мы наконец вырвались из узких переходов на широкую смотровую площадку, нависающую над южной границей Академии, я едва не задохнулась от открывшегося зрелища.

Южных Врат больше не существовало.

Колоссальные створки из адамантия были выбиты направленными взрывами. Человеческая армия пригнала к самым стенам тяжелые блокираторы магии — огромные, гудящие машины, которые разрывали защитный купол Атлантиды на куски. Земля была усеяна телами в черных мантиях и человеческой броне. Это была настоящая мясорубка.

А в самом центре этого кровавого месива бушевал черный ураган.

Кассиан был там. Он стоял один против наступающей волны закованных в броню солдат, и от него не осталось почти ничего человеческого. Его форма была изодрана в клочья и пропитана кровью, но он этого не замечал. Вокруг него клубилась настолько плотная, концентрированная Тьма, что она казалась осязаемой смолой. Щупальца Бездны вырывались из его рук, пробивая человеческие танки, сминая броню, как фольгу, и превращая врагов в кровавую пыль.

Он был непобедимым, смертоносным божеством разрушения. Но через нашу связь я ясно чувствовала то, чего не видели его враги: эта сила пожирала его изнутри. Черные вены ядовитой паутиной расползлись по его лицу и шее. Его движения становились всё более рваными, неконтролируемыми. Он уже не защищал город — он просто уничтожал всё живое вокруг себя, окончательно теряя контроль и растворяясь в Бездне.

Очередной залп человеческой артиллерии ударил совсем рядом с ним. Ударная волна отбросила Кассиана назад. Он рухнул на одно колено, тяжело опираясь руками о выжженную землю, и Тьма вокруг него начала судорожно, предсмертно мигать.

— КАССИАН! — мой крик разорвал горло.

Не раздумывая ни секунды, я бросилась вниз по разрушенным каменным ступеням прямо в это пекло. Теодор летел следом, уже формируя над нами ослепительный, как сверхновая, купол абсолютной защиты, чтобы мы могли прорваться к самому эпицентру сражения.

Глава 27. Проиграть или отступить?

Грохот взрывов и звон метала мгновенно утонули в оглушительном реве, когда мы с Теодором прорвались к самому эпицентру черного урагана.

Кассиан тяжело дышал, стоя на одном колене на выжженной, пропитанной кровью земле. Его обычно идеальные темные волосы растрепались, а форма была разорвана. Но самым страшным были не раны. От его шеи к скулам и темным, почти лишенным белков глазам расползалась гнилостная, иссиня-черная паутина. Это был не откат Бездны. Это был яд. Тот самый концентрированный яд пещерного аспида из гильдии Теней, который выжигал его ядро и нервную систему по секундам.