— Тео! Ты с ума сошел! — я не выдержала и звонко рассмеялась, извиваясь под его приятной тяжестью и шутливо отбиваясь. Тревога на мгновение отступила под натиском его теплой магии. — Пусти! Если мы сейчас же не выйдем, ректор лично придет за нами и выбьет эту дверь!

— Пусть выбивает, — жарко прошептал Теодор, обжигая дыханием мою шею. Его губы оставили быстрый, дразнящий поцелуй за ухом, от которого по коже пробежал табун мурашек. — Мы еще успеем.

— Нет, Брукс, мы точно не успеем, — я игриво уперлась ладонями в его твердую грудь, останавливая его наступление, хотя мое тело предательски плавилось от его близости. — Я теперь прекрасно знаю твою феноменальную выносливость. С твоими аппетитами нам понадобится как минимум полчаса, а у нас нет даже пяти минут. Надо спешить.

Теодор издал обреченный, мученический стон и на секунду уткнулся лбом в мое плечо, признавая поражение.

— Ты жестока, Элиана, — проворчал он, нехотя отстраняясь и поднимаясь с кровати. Он подал мне руку, помогая встать. — Но твои аргументы, к сожалению, безупречны.

Он быстро привел в порядок свою слегка измятую рубашку, накинул форменную мантию и привычным жестом пригладил растрепанные волосы, в мгновение ока превращаясь обратно в идеального старосту факультета Света. Я тоже одернула юбку, собрала волосы в удобный хвост, и поправила воротник, стараясь стереть со своего тела любые следы нашей недавней близости.

Несмотря на пугающую неизвестность, ожидавшую нас в кабинете ректора, внутри меня всё еще горел тот самый теплый, защищенный огонек. Теодор переплел свои пальцы с моими, крепко сжал мою ладонь, и мы вместе шагнули за дверь, навстречу разворачивающейся буре.

В кабинете ректора царил всеобщий хаос и волнение. Я сразу заметила, что здесь что-то не так. Дверь кабинета снова распахнулась и я увидела того, кого должна ненавидеть. Моя магия, до этого отреагировавшая на прикосновения Тео, метнулась к Кассиану.Бездна ее подери! Я не могла ее контролировать. Он сразу все понял, и посмотрел на меня так пристально, что к горлу подступил тяжелый ком.

Почему все стало теперь так сложно? Зачем его гребаный предок сделал это с моей прабабушкой?

И самое главное, что мне было делать с тем, что я к своему стыду и ужасу поняла – Кассиан понял, что сегодня произошло между мной и Теодором. Но как?

Глава 16. Она не будет жить под одной крышей с этим ублюдком

Воздух в просторном кабинете ректора казался свинцовым, удушливым и пропитанным горьким запахом каких-то водорослей. За массивным столом стоял сам лорд-ректор. Он выглядел так, словно за последние несколько часов постарел на добрый десяток лет: глубокие тени залегли под глазами, а обычно идеально прямая спина ссутулилась под невидимым, раздавливающим грузом.

Мы с Теодором замерли у порога. В противоположном углу кабинета, наполовину скрытый в тенях книжных стеллажей, стоял Кассиан. Его присутствие здесь после экстренного заседания было ожидаемым, но от этого не менее напряженным.

— Совет потерпел крах, — голос ректора прозвучал тускло, словно скрип старого механизма, и эта обреченная тональность ударила по натянутым нервам сильнее любого крика. — Дипломатическое урегулирование гибели посланницы невозможно. Нас отказались слушать. Нападение человеческого флота может начаться в любую секунду. С этой минуты Академия переходит на законы военного времени.

Мы замерли, пораженные тем, как все оборачивается. Наш дом вскоре может быть уничтожен. Ректор сглотнул, и в его выцветших глазах мелькнула кристальная, леденящая душу скорбь атланта, который вынужден отправлять своих учеников на бойню. В его эмоциях читалась безграничная, давящая усталость и горечь от бессилия перед надвигающейся опасностью.

— Все теоретические занятия отменяются, — продолжил он, тяжело опираясь ладонями о столешницу. — Отныне — тольк усиленная боевая практика, включая первые курсы. Вы должны уметь себя защищать. В будущей войне понадобится каждый атлант. Сегодня вечером регулярная армия города доставит в наши арсеналы настоящее оружие атлантов. Вы будете учиться убивать, чтобы защитить себя.

Мое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Одно дело — читать о войне в исторических свитках или тренироваться на манекенах, и совсем другое — осознать, что совсем скоро тебе придется убивать подобных тебе. Внутри меня всё сжалось от первобытного, липкого ужаса. Легкие отказывались принимать воздух, а перед глазами вспыхнули реалистичные картины пробитого купола и крови на белоснежных камнях Академии. Я задыхалась от паники, осознавая, что наше привычное, безопасное будущее только что навсегда стерли в порошок.

Теодор отреагировал как истинный солдат, но я кожей чувствовала бушующую в нем бурю. Его пальцы до хруста сжались в кулаки, челюсти стиснулись так крепко, что был слышен скрип зубов. Его магия Света, обычно мягкая, сейчас пульсировала резкими, обжигающими вспышками.

Это была чистая, концентрированная ярость, смешанная с отчаянным, болезненным желанием защитить меня. Он буравил ректора тяжелым взглядом, и в этом взгляде читалась бесконечная горечь рухнувших надежд на мирные экспедиции, которые мы обсуждали всего полчаса назад.

И только Кассиан оставался пугающе невозмутимым. Он стоял, небрежно прислонившись к шкафу и скрестив руки на груди. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Но в глубине его глаз, там, где клубилась бесконечная Бездна, я заметила нечто жуткое. Это был не страх и не шок. Это было ледяное, расчетливое принятие хаоса. Кассиан Деламар был готов к этой войне задолго до того, как она была объявлена, и теперь его темная, разрушительная суть замерла в предвкушении неизбежной крови.

Не смотря на то, что между мной и Кассианом была откровенная вражда, я не хотела чтобы он умирал. Особенно Он! Мы были дороги друг другу, не смотря на все, что сейчас между нами творилось. Только меня мучил один вопрос:

— А что делать с двумя оставшимися людьми? — мой голос прозвучал хрипло, но я заставила себя расправить плечи и посмотреть лорду-ректору прямо в глаза. — Тот парень, Эрик, и вторая девушка... Они по-прежнему находятся на территории Академии в гостевом крыле. Они остаются здесь, пока на нас не нападут их соплеменники?

Ректор медленно перевел на меня свой потухший, усталый взгляд. Он сцепил пальцы в замок поверх столешницы, и этот жест выдал его крайнюю степень нервного напряжения.

— Их руководство посовещалось с нашим Советом и приняло решение пока оставить их здесь, — глухо отозвался он. — Дипломатические каналы еще не закрыты окончательно, и формально они всё еще имеют статус наших гостей. Их флот не стал требовать немедленной экстрадиции.

— Но это же какой-то абсолютный абсурд! — я не выдержала и всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает возмущение. Воспоминание о глазах Эрика и его словах о том, что он боится за свою жизнь, яркой вспышкой резануло по памяти. — Одну из них только что хладнокровно убили прямо под нашим куполом! Мы в шаге от полномасштабной бойни, а они просто бросают своих граждан на вражеской территории? Они совершенно не ценят жизни собственных людей? Они же для них словно пушечное мясо!

Теодор рядом со мной согласно кивнул, его магия одобрительно пульсировала, поддерживая мое возмущение. Даже в тенях у стеллажа Кассиан едва заметно склонил голову набок, словно прислушиваясь к моей вспышке эмоций.

— Не будьте так наивны, леди Элиана, — ректор горько усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал. — Человеческая раса всегда славилась своим прагматизмом. Возможно, они просто выполняют функцию смертников и занимаются шпионажем. Оставшись здесь, они могут попытаться собрать данные о наших щитах или о расположении арсеналов прямо перед атакой.

Лорд-ректор выпрямился, и в его голосе впервые за вечер прорезались стальные, властные нотки главнокомандующего.

— Но пусть пытаются. Ничего сверхнового они здесь всё равно не узнают. Всё, что мы сочли нужным, им уже рассказали и показали на официальных экскурсиях. А к секретным секторам у них больше нет доступа. Если они шпионы — они бесполезны. Если заложники — они обречены. Ваша задача сейчас, адепты — думать не о чужаках, а о том, как выжить самим.