Плечи Эрика тяжело опустились, и вся его воинственная агрессия вдруг куда-то испарилась, оставив после себя лишь безмерную, очень человеческую усталость. Он медленно снял очки, потер переносицу пальцами и глухо ответил:

— Это правда. Она была просто коллегой. Представителем дипломатического корпуса, приставленным к экспедиции. Мы пересекались лишь на брифингах. У нас не было никаких... личных связей, если ты об этом.

Он надел очки обратно, и в его взгляде, лишенном всякой защиты, проскользнула глубокая горечь.

— Но мне до безумия жаль ее, Элиана, — его голос дрогнул. — Она была совсем молодой и не заслуживала того, чтобы умереть на холодном полу в чужом, непонятном мире, вдали от дома. И если быть с тобой до конца откровенным...

Эрик горько усмехнулся и отвел взгляд в сторону.

— Я боюсь. Я смотрю на ваши идеальные лица, на вашу магию, которая может разорвать человека на куски по щелчку пальцев, и впервые в жизни понимаю, насколько я уязвим. Я боюсь за свою собственную жизнь. И я не знаю, кому здесь можно доверять.

Его искренность, такая непривычная и беззащитная, мгновенно пробила мою выстроенную броню. В порыве эмоций, забыв обо всех правилах, статусах и предостережениях, я подалась вперед и решительно взяла его за руку.

Его пальцы были напряженными и холодными, но я крепко сжала их, сплетая с моими, чтобы передать ему хоть немного своего тепла и уверенности.

— Тебе не нужно бояться, — горячо и твердо произнесла я, глядя прямо в его коньячные глаза. — Ты будешь под моей защитой. Я не дам тебя в обиду, Эрик, и помогу всем, чем только смогу. Если почувствуешь угрозу, если что-то случится или у тебя появятся любые вопросы — немедленно иди ко мне. Обещаю, я тебя не предам.

Он замер, словно пораженный моими словами и жестом. Эрик медленно опустил взгляд на наши сцепленные в замок руки. Несколько долгих секунд он просто смотрел на них, словно пытался разгадать какую-то сложную инженерную головоломку, а затем поднял свободную руку.

Я даже не успела сообразить, что происходит, когда его теплые, чуть шершавые пальцы бережно и невесомо коснулись моей щеки. От этого простого, лишенного всякой магии, но поразительно нежного прикосновения по коже пробежала непрошеная дрожь.

— Ты безумно красивая, Элиана, — его голос стал низким, бархатистым, с едва уловимой хрипотцой, а взгляд потемнел, приобретая совершенно иное, откровенное выражение. — И мне так отчаянно хочется тебе верить. Поэтому... я попытаюсь.

Я судорожно сглотнула. Воздух в полутемной галерее внезапно стал слишком плотным, а близость этого высокого, крепкого мужского тела — слишком смущающей.

Опомнившись, я поспешно сделала шаг назад, разрывая наш контакт. Моя ладонь выскользнула из его пальцев, а щека, к которой он только что прикасался, предательски загорелась румянцем.

Мне стало невыносимо неловко. Принимать такой явный, почти интимный флирт от чужака с суши было в корне неправильно. Мне совершенно не стоило так легко поддаваться порыву и стирать границы между нами. В конце концов, я атлант, а он — человек из мира, чьи корабли прямо сейчас держат наш купол под прицелом.

К тому же, моя личная жизнь и без того напоминала зону стихийного бедствия. У меня были до боли сложные, запутанные отношения с Теодором, которого я искренне любила как самого близкого друга и не хотела потерять. Была разрушительная, ядовитая тяга к Кассиану, от которой меня бросало в дрожь. Был угрожающе нависший над головой договорной брак от Совета. Мое сердце и разум уже трещали по швам от этого эмоционального хаоса.

Только случайной интрижки с обаятельным, рыжеволосым ученым без магии мне сейчас не хватало для полного набора катастроф.

Глава 14. Как давно ты хочешь меня?

— Прости, Эрик, но меня ждут неотложные дела, — быстро проговорила я, отступая еще на шаг и нервно одергивая края своей куртки. — Мне правда пора. Береги себя и постарайся не выходить из гостевого крыла в одиночку.

Развернувшись на каблуках, я почти бегом покинула полутемную галерею, физически ощущая, как его пристальный, коньячный взгляд прожигает мне спину. Сердце отбивало бешеный ритм. Слишком много тайн, слишком много смертей, заговоров и обжигающих прикосновений для одного бесконечного дня. Мой воспаленный разум отчаянно нуждался в передышке. Мне нужен был якорь — что-то до скрежета зубов банальное, рутинное и нормальное, что напомнило бы мне: я всё еще студентка Академии, а не та, что оказалась втянута в какую-то сумасшедшую игру с людьми.

Этим спасительным якорем должен был стать завтрашний зачет по руническим плетениям. Военное положение, убийство иномирянки, интриги высших Домов — ничто из этого не являлось для наших безжалостных профессоров веским поводом отменить академическое расписание.

Я решительно направилась в жилое крыло факультета Света, твердо намереваясь навязать свое общество Теодору. Он, разумеется, был абсолютно не в курсе моих грандиозных планов, но меня это совершенно не волновало. Мне было жизненно необходимо провести с ним вечер, окунуться в его теплую ауру и хотя бы на пару часов притвориться, что наш мир не летит в бездну.

Коридоры мужского общежития ожидаемо пустовали, приветствуя меня ароматом хвои и оружейного масла. Я не стала тратить время на вежливый стук — просто толкнула незапертую дверь комнаты Тео и уверенно шагнула внутрь.

Брукс сидел за своим массивным письменным столом, который был полностью завален развернутыми картами, свитками и древними фолиантами. В мягком, золотистом свете магического кристалла он казался воплощением уюта. Тео был настолько глубоко поглощен изучением каких-то сложных схем, хмуря брови и водя пером по пергаменту, что даже не сразу отреагировал на скрип петель.

— Тео, — громко позвала я, разрушая сосредоточенную тишину комнаты.

Он вздрогнул, резко вскинул голову и удивленно заморгал. В его светлых, чуть уставших глазах мелькнуло неподдельное изумление пополам с тревогой.

— Элиана? — Тео отложил перо и подался вперед. — Что ты здесь делаешь? Опять что-то случилось?

— Случился зачет по защитным рунам, Брукс, — безапелляционно заявила я.

Я пересекла комнату и с громким стуком сгрузила свою тяжелую стопку конспектов прямо поверх его стратегических карт.

— И если ты думал, что угроза войны с людьми освобождает нас от сдачи нормативов профессору Вейну, то ты жестоко ошибаешься. Двигайся. Мы садимся и зубрим прямо сейчас, и твои возражения не принимаются.

Следующие два часа слились в монотонный, но спасительно-рутинный гул. Мы методично гоняли друг друга по классификациям защитных контуров, вычерчивали в воздухе сложные геометрические формулы рун и до хрипоты спорили о том, какой вектор магии эффективнее при отражении проклятий пятого порядка. Иллюзия нормальности сработала безупречно. Зарывшись с головой в академические конспекты и купаясь в мягкой энергии Света, я на какое-то время действительно забыла и о надвигающемся ужасе, и о мертвой девушке, и о пронизывающем до костей взгляде Эрика.

Однако тело всё же взяло свое. От долгого сидения над свитками в одной и той же напряженной позе моя спина затекла так сильно, что между лопаток начало неприятно тянуть. Я со стоном отложила перо, откинулась на спинку стула и попыталась размять непослушные мышцы.

Теодор, сидевший напротив, тут же отвлекся от своего фолианта. В его глазах мелькнула теплая, искренняя забота. Он молча поднялся со своего места, обошел стол и встал позади меня. Его большие, сильные ладони легли на мои плечи, и я невольно выдохнула, когда он начал мягко, но уверенно разминать напряженную спину. От его пальцев исходило приятное, согревающее тепло его магии, которое проникало прямо под кожу, снимая спазмы и растворяя накопившуюся за день колоссальную усталость.

Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь этому уютному ощущению безопасности. Но внезапно ритм его движений изменился. Пальцы Теодора скользнули чуть ниже, оглаживая линию ключиц, а затем я почувствовала, как его горячие губы невесомо, почти робко коснулись изгиба моей шеи.