— Совет надавил на их Дома, чтобы укрепить политические союзы перед лицом угрозы, — продолжила Молли, и каждое ее слово попадало в мой ум тяжелым камнем. — Так что они скоро поженятся. Наверное, в ближайшие недели. Если, конечно, до этого времени люди не развяжут войну и не уничтожат нас всех.

Слова Молли тяжелыми камнями упали в звенящую тишину полигона.

«Снова помолвлены».

Я замерла, вслушиваясь в собственные ощущения. Сердце должно было пропустить удар, горло — сжаться от горечи, но вместо этого меня окатило спасительным, арктическим холодом. Это был финал. Точка в нашем безумном, больном противостоянии, которое едва не выжгло меня дотла.

Кассиан сделал свой выбор, повинуясь воле Совета и собственной прагматичной натуре. И, по правде говоря, это было лучшим из всего, что могло случиться. Теперь между нами стояла не только моя брошенная ему в лицо правда о его деде, но и официальный статус его невесты. Непреодолимая, железобетонная стена.

Я выдавила из себя слабую, но удивительно ровную усмешку и пожала плечами, словно стряхивая с себя остатки наваждения.

— Совет да любовь, — мой голос прозвучал спокойно и сухо. — Это логичный шаг для их Домов. Меня жизнь Наследника Совета больше не касается. Ни в каком виде.

Теодор, всё это время напряженно следивший за моим лицом, заметно выдохнул. Его плечи расслабились, а в светлых глазах мелькнуло нескрываемое облегчение. Молли тоже ободряюще кивнула, радуясь, что я восприняла эту новость без истерик.

— Мне нужно умыться и немного привести мысли в порядок, — сказала я, отступая на шаг. — Идите на следующую лекцию, я вас догоню.

Оставив друзей на полигоне, я быстрым шагом направилась к западным умывальням, выбирая самые безлюдные коридоры. В голове всё еще роились мысли о мертвой девушке, о грядущей буре и о том, что нам с Тео предстоит побег на выходных.

Я свернула в полутемную галерею, погруженную в собственные мрачные расчеты, как вдруг из глубокой тени между гобеленами бесшумно отделился высокий силуэт.

Мои инстинкты взвыли. Пальцы мгновенно вспыхнули боевыми искрами, и я резко отшатнулась, вскидывая руку для удара, но замерла на полпути.

Передо мной стоял Эрик.

Без усиленного конвоя боевых магов, без сопровождения. Один. В его руках тускло мерцал какой-то металлический прибор с потухшим экраном — видимо, та самая «игрушка», с помощью которой он только что играючи обошел наши хваленые магические барьеры и усыпил бдительность охраны.

От утреннего обаятельного, расслабленного ученого не осталось и следа. Его строгий костюм помялся, рыжие волосы были всклокочены, а лицо казалось серым, как пепел. Но самое страшное было в его глазах. Сквозь стекла очков на меня смотрела чистая, холодная, расчетливая ярость.

Он шагнул ко мне вплотную, не обращая внимания на готовые сорваться с моих пальцев смертоносные искры.

— Мои приборы зафиксировали всплеск неестественной энергии в том крыле за полчаса до того, как они нашли ее тело, — его голос был тихим, ровным, но от него по моей спине пополз липкий ужас. — Ты обещала мне экскурсию по вашим правилам, Элиана. Так объясни мне одно: что именно вы, атланты, сделали с моей спутницей? И кто из вас будет за это отвечать?

Глава 13. Равный противник

Мои пальцы всё еще опасно покалывало от готовых сорваться боевых искр, а в ушах звенел его холодный, обвиняющий тон. Любой другой маг на моем месте, столкнувшись с такой наглостью от человека без капли дара, немедленно швырнул бы его в стену заклинанием. Я сама должна была вспыхнуть, возмутиться этому дикому допросу и поставить чужака на место.

Но вместо этого магия на кончиках моих пальцев предательски погасла.

Я замерла, внезапно осознав, насколько близко он стоял. Адреналин, бурлящий в крови, вдруг сменил вектор, обострив до предела каждую деталь, и я, совершенно забыв о правилах приличия, невольно засмотрелась на Эрика.

Он был пугающе, невероятно красив. Причем красив не какой-то экзотической, инопланетной красотой, а той породистой, мужественной эстетикой, которая делала его до одури похожим на высших аристократов Атлантиды. Если бы не полное отсутствие магической ауры, я бы ни за что не поверила, что передо мной человек с суши.

Его густые волосы оттенка темной, полированной меди были в художественном беспорядке — пряди падали на лоб, смягчая резкие, волевые черты лица. За стеклами очков, которые сейчас казались не нелепым атрибутом, а стильным акцентом, горели глаза цвета крепкого, выдержанного коньяка. В них не было магии, но в них плескался такой пронзительный, острый интеллект и мужская уверенность, что это завораживало хлеще любого гипноза.

Мой взгляд невольно скользнул ниже. Под помятым, но безупречно скроенным костюмом-тройкой угадывалось крепкое, тренированное телосложение. Широкий разворот плеч, мощная, массивная грудная клетка, тяжело вздымающаяся от едва сдерживаемого гнева, и сильные руки инженера, привыкшие не только к чертежам, но и к тяжелому физическому труду. В нем ощущалась та самая скрытая, первобытная мужская мощь, не нуждающаяся в подпитке из магических резервов.

Но самым странным и сбивающим с толку было другое.

Наши взгляды столкнулись на абсолютно ровной линии. Мы были одного роста.

Я привыкла к тому, что рядом с Кассианом или Теодором мне приходилось запрокидывать голову — они возвышались надо мной, подавляя своими габаритами и аурой. Эрик же смотрел мне прямо в глаза, не нависая и не доминируя физически, но при этом ничуть не уступая в силе духа. Это визуальное равенство было настолько непривычным, что выбивало почву из-под ног, создавая между нами пугающе интимную, замкнутую зрительную связь.

Мое дыхание на мгновение сбилось. Я стояла прижатая спиной к гобелену, глядя в эти разъяренные карие глаза, и лихорадочно пыталась подобрать слова.

Я с трудом заставила себя моргнуть, сбрасывая это странное, неуместное оцепенение. По всем негласным законам Атлантиды, я должна была вспылить. Одернуть его, поставить на место и напомнить, что он разговаривает с представителем академии и атлантом, а его прямые обвинения не просто возмутительны — они опасны для него самого.

Но негатива, ненависти и лжи за сегодняшний день было уже слишком много. Я чувствовала себя абсолютно выжатой этой бесконечной войной интриг, и плодить еще больше вражды мне совершенно не хотелось.

Поэтому вместо того, чтобы атаковать, я глубоко вздохнула и примирительно подняла руки ладонями вперед, показывая, что не собираюсь причинять ему вред.

— Эрик, послушай меня, — мой голос прозвучал на удивление мягко и спокойно. — Я понимаю, как всё это выглядит со стороны. Но магия, которую зафиксировали твои приборы, могла принадлежать кому угодно. Академия — это огромный, пульсирующий резервуар энергии, здесь постоянно происходят выбросы. Я не знаю, кто это сделал и что именно с ней случилось. Правда, не знаю.

Он саркастично скривил губы, собираясь перебить меня и бросить очередное колкое обвинение, но я сделала шаг вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между нами.

— Но я не собираюсь оставаться в стороне, — твердо произнесла я, заглядывая прямо в его коньячные глаза. — Я обещаю тебе. Я лично буду расследовать гибель этой несчастной девушки. Я найду того, кто это сделал, и не позволю Совету замять это дело ради политических игр. Ты получишь свои ответы. Даю слово.

Эрик замер. Его взгляд стал острым, как скальпель, он изучал мое лицо, пытаясь уловить малейший признак лжи или издевки. Но я была абсолютно искренна. Я должна была узнать, виноват ли в этом Кассиан или кто-то другой, чтобы окончательно расставить все точки над «i».

Его тяжелое дыхание постепенно выровнялось. Напряжение, сковывавшее его крепкое тело, немного спало.

— Прежде чем мы продолжим, — осторожно добавила я, — ответь мне еще раз. Кем именно она тебе приходилась? Утром ты сказал, что вы почти не знакомы. Это правда?