Я осталась стоять посреди выжженного поля, окруженная дымом, запахом гари и трупами тех, с кем еще вчера ходила на лекции.

В этот момент я хотела только одного: чтобы все, кого я любила, просто выжили в этой мясорубке. Но, глядя на дымящиеся руины Южных Врат и окровавленную землю, я с ужасом понимала — кажется, я просила у судьбы слишком невозможного.

— Эрик, — мой голос прозвучал сухо, тихо, но отчетливо. Я медленно повернула голову к человеку, который стоял рядом, поправляя перчатки. — Моя подруга... Молли. Она жива?

Эрик неопределенно пожал плечами, на его губах играла легкая, почти небрежная полуулыбка победителя.

— Эта маленькая волшебница? — он фыркнул. — Мои люди прочесали восточную галерею. Её нет среди мертвых, Элиана. Скорее всего, успела куда-то сбежать или спрятаться в лабиринтах подземелий. Впрочем, это не имеет значения. Мы найдем абсолютно все укрытия, где прямо сейчас забились в щели члены вашего Верховного Совета и их родня. Это лишь вопрос времени.

Он шагнул ко мне и покровительственно, бесцеремонно взял меня под локоть, принуждая идти следом за ним — прочь от Академии, в сторону посадочной площадки, где возвышался гигантский, хищный силуэт человеческого флагманского корабля.

Я молчала. Не вырывалась, не кричала и не плакала.

Но моя покорность была лишь иллюзией. Маской, за которой лихорадочно, на пределе возможностей работал мозг. Под завалами рушащегося мира в моей голове уже созревал наш единственный шанс на спасение.

Я окажусь в самом эпицентре вражеского логова. Я буду ближе всего к главарю этих чужаков, к человеку, который дергал за ниточки этой войны. А значит, мне нужно было блестяще, безупречно сыграть свою роль. Я должна была заставить Эрика поверить, что я окончательно сломлена, что я смирилась со своей судьбой и что он... действительно начинает мне нравиться. Усыпить его бдительность, стать его слабостью, его любимым трофеем.

И когда он доверится мне окончательно, я уничтожу его, даже ценой собственной жизни, правда умирать мне было нельзя. Я ведь связана с Тео и Кассианом, и они могут не пережить мою потерю.

Солдаты в тяжелой броне действовали безжалостно и быстро. На запястья Теодора и тяжело дышащего, но уже не умирающего Кассиана нацепили массивные стальные браслеты-блокираторы. Раздался мерзкий, высокочастотный щелчок — и я услышала, как через нашу связь прошел судорожный стон. Их магия была жестоко, искусственно выжжена.

Теодора, пытавшегося вырваться и звавшего меня по имени, оттащили в сторону двое наемников, нанеся ему удар прикладом под дых. Кассиана, всё еще находящегося в полубессознательном состоянии от действия яда и антидота, подхватили под руки и поволокли следом. Их увезли в неизвестном направлении, погрузив в какой-то странный металлический транспорт.

Я осталась стоять посреди выжженного поля, окруженная дымом, запахом гари и трупами тех, с кем еще вчера ходила на лекции.

В этот момент я хотела только одного: чтобы все, кого я любила, просто выжили в этой мясорубке. Но, глядя на дымящиеся руины Южных Врат и окровавленную землю, я с ужасом понимала — кажется, я просила у судьбы слишком невозможного.

Дорогие читательницы, если кто-то хочет пообщаться со мной, задать вопросы по книге, приглашаю вас в свой телеграм канал @klubnichnydzhemТам будут розыгрыши по книге, и интересные фото и видео с любимыми героями!

Глава 28. Быть заложницей

Две недели. Четырнадцать бесконечных дней я жила в клетке, парящей над руинами Атлантиды. Город был разрушен, но не весь. Академия уцелела наполовину. Купол был целым, но с небольшими пробоинами. Чужаки с суши работали над устранением. Наш дом им все еще был нужен, но ровно до тех пор, пока они не вытащат и не изучат все наши технологии.

Каюта Эрика на подводном корабле больше напоминала роскошные апартаменты: панорамное окно с видом на башни Академии, шелковые простыни, изысканная еда и отсутствие любых видимых решеток. Но на моем запястье красовался тонкий, плотно прилегающий браслет из матового металла. Он не выглядел грубым, как у обычных узников, но выполнял свою работу безупречно — моё магическое ядро было наглухо заблокировано, погружено в искусственную кому.

За эти две недели я выучила каждый шаг Эрика, каждую интонацию его голоса и привычку поправлять манжеты, когда он доволен собой.

— Ты опять задумчива, Эли, — раздался мягкий, бархатный голос от дверей.

Я резко подавила внутреннее отвращение и заставила свои губы изогнуться в мягкой, чуть смущенной улыбке. Повернувшись к Эрику, я посмотрела на него без прежней ненависти — с той аккуратно выверенной теплотой и кротостью, которую отрабатывала перед зеркалом каждый день.

— Просто смотрела на город... — тихо ответила я, подступая к нему чуть ближе и позволяя ему обнять меня за талию. — До сих пор не могу поверить, как быстро всё изменилось. Но... с каждым днем я всё больше понимаю, почему ты поступил именно так.

Эрик провел пальцами по моей щеке, вглядываясь в мое лицо своим внимательным взглядом. В нем читалось глубокое удовлетворение, смешанное с гордостью победителя. Я чувствовала, как с каждым поцелуем в висок, с каждым ласковым словом и послушным жестом его осторожность тает. Он начинал верить, что я действительно смирилась. Что его мужское обаяние и абсолютная власть над моей жизнью сделали свое дело.

Или... он просто вел свою изощренную игру, наслаждаясь тем, как я изо всех сил пытаюсь быть милой? Эрик был слишком умен, чтобы расслабиться окончательно, но его эго было его главной уязвимостью. И я брезгливо, но методично била именно по ней.

— Ты быстро учишься принимать неизбежное, Элиана, — усмехнулся он, прижимая меня к себе чуть сильнее. — И мне это чертовски нравится. Скоро мы уплывем на сушу, и весь этот кошмар останется позади.

— А... что будет с ними? — как бы между прочим, с легкой долей наигранной отстраненности спросила я, утыкаясь носом в его плечо. — С Кассианом и Теодором? Ты ведь не собираешься убивать их перед отлетом? Ты обещал мне.

Эрик тихо хмыкнул, явно наслаждаясь тем, что я всё еще беспокоюсь о своих бывших защитниках, но уже не устраиваю буксующих историй.

— Я держу свои обещания, Элиана. Они живы, — небрежно отозвался он, поглаживая меня по спине. — Но свободу им никто не подарит. Их держат в нижнем карцере технического сектора, под трехуровневой блокировкой и усиленной охраной. Они слишком опасны, чтобы перевозить их вместе с остальными пленниками.

Нижний карцер. Технический сектор.

Мое сердце пропустило удар,потому что это единственное, что Эрик рассказала мне за все время. Я потихоньку, капля за каплей, вытягивала из него нужную информацию. Две недели я играла роль покорной любовницы, глотая тошноту, но теперь у меня появилось главное — точка на карте и понимание, где заперты те, ради кого я готова была сожрать этот корабль изнутри. Оставалось лишь достать ключ от их блокираторов и выбрать идеальный момент для удара.

Эрик заставил меня поднять подбородок, пальцами легко скользнув по шее и спустившись к ключице. Я заставила себя не вздрогнуть, хотя кожа в месте прикосновения отозвалась отвратительным, липким холодом. С каждым днем он становился все смелее: его руки чаще находили мою талию, пальцы задерживались на открытых плечах, а поцелуи становились все более долгими и властными.

Я позволяла ему это. Касаться, обнимать, наклоняться к моим губам, забирая каждый поцелуй как свою законную трофейную добычу.

Но Эрик был слишком тонким стратегом, чтобы брать всё и сразу. К моему огромному облегчению, кроме поцелуев и ласк, он пока не требовал большего. Он наслаждался самой игрой, растягивал удовольствие от моей покорности и хотел, чтобы я отдалась ему без принуждения — словно это было моим собственным, осознанным выбором. Для него это стало бы высшей точкой триумфа над Атлантидой и теми двумя магами, чья магия больше не могла меня защитить.