— Если ты сейчас говоришь о том кого выбрала твоя бабушка, Эли, — обманчиво тихим, пробирающим до костей шепотом произнес Деламар. Его глаза опасно сузились, превращаясь в две бездонные черные дыры. — То клянусь Бездной, я брошусь искать его прямо сейчас, вышибу дверь в его комнату и с превеликим удовольствием сражусь с ним.

— Это совершенно не смешно, — мрачно поддержал его Теодор, и в его золотистых глазах не осталось ни капли былой мягкости. — Еще одна такая шутка, и мы с Кассианом забудем о правилах приличия. А еще, есть Этот смертный Эрик и так продолжает дышать только потому, что ты лично встала у двери и запретила нам его трогать.

Глядя на их перекошенные от собственнической ревности лица и абсолютно искреннюю готовность прямо сейчас пойти и совершить международное преступление, я не выдержала. Звонкий, раскатистый смех сорвался с моих губ, эхом разносясь по ночному парку.

— Создатели, какие же вы параноики и собственники! — сквозь смех выдохнула я, мягко погладив одного по груди, а второго — по плечу. — Я же просто пошутила! Расслабьтесь. Выдыхайте.

Я потянулась на носочках и примирительно, нежно поцеловала каждого по очереди — сначала в упрямо сжатые губы Теодора, а затем в недовольно искривленные губы Кассиана, чувствуя, как от их губ исходит жар.

— Мне с головой хватит вас двоих, — искренне добавила я, заглядывая в их потемневшие глаза. — Только вы. Никто другой мне не нужен. А третьего такого собственника я бы просто не пережила.

Их напряженные, словно натянутые струны мышцы медленно, нехотя расслабились, хотя ауры всё еще недовольно, ревниво искрили. Кассиан тихо фыркнул, собственнически зарываясь носом в мои волосы и вдыхая мой запах, а Теодор с тяжелым вздохом притянул меня обратно, надежно укрывая нас своим золотистым теплом. Цирк с ревностью был окончен, но я лишний раз убедилась: шутить с истинной связью и этими двумя — это как жонглировать огнем.

Мы вернулись в мою спальню в гостевом крыле глубокой ночью, когда Академия окончательно погрузилась в тяжелый, тревожный сон. Никто из них двоих даже не заикнулся о том, чтобы уйти в свои комнаты. Это подразумевалось само собой — эту ночь мы проведем вместе.

Как только Теодор обновил запирающие и звукоизолирующие контуры на двери, Кассиан, с присущей ему небрежной аристократичной грацией, извлек из пространственного кармана пузатую бутылку терпкого рубинового вина и три изящных хрустальных бокала.

— Если нам предстоит встретить конец света и возможную войну, то делать это нужно хотя бы с приличным алкоголем из подвалов рода Деламар, — усмехнулся он, разливая густой, пахнущий пряностями и темной магией напиток.

Мы сидели прямо на широкой кровати, скрестив ноги. Напряжение этого безумного дня медленно растворялось в крови вместе с терпким вином. Мы почти не говорили о политике, заговорах и гильдии Теней. В эту ночь, закрывшись от всего внешнего мира, мы просто... были. Теодор рассказывал какие-то нелепые истории со своих первых курсов на факультете Света, а Кассиан, к моему огромному удивлению, не язвил, а лишь снисходительно улыбался, изредка вставляя саркастичные, но беззлобные комментарии.

Когда вино закончилось, а усталость взяла свое, мы легли спать. Я оказалась посередине, надежно спрятанная между двумя самыми дорогими мне мужчинами. Справа меня согревало уютное, ровное тепло Теодора, его рука по-хозяйски покоилась на моей талии. Слева меня окутывала умиротворяющая прохлада Кассиана, чьи пальцы собственнически переплелись с моими. Впервые за долгое время я провалилась в сон без тревог, чувствуя себя абсолютно, непробиваемо защищенной.

Но наша личная, идеальная утопия рухнула на рассвете.

Утро вторглось в спальню не мягкими лучами солнца, а пронзительным, режущим по барабанным перепонкам воем Академической сирены. Этот звук означал только одно — красный код наивысшей опасности. Случилось что-то серьезное.

Мы вскочили одновременно. Сонливость испарилась в долю секунды. Кассиан и Теодор мгновенно перешли в боевой режим: Тьма и Свет вспыхнули в полумраке комнаты, материализуя в их руках смертоносное оружие. Я лихорадочно натягивала мантию, когда в дверь начали неистово, до треска дерева колотить.

— Элиана! Эли, открой! — раздался из-за двери истеричный, срывающийся на визг голос Молли.

Теодор одним взмахом руки снял блокировку. Дверь распахнулась, и Молли буквально ввалилась в комнату. Она была бледна как полотно, ее глаза расширились от первобытного ужаса, а трясущиеся руки судорожно комкали край формы. Она даже не обратила внимания на то, что Деламар и Брукс находились в моей спальне в столь ранний час — настолько сильным был ее шок.

— Что случилось? — рявкнул Кассиан, перехватывая девушку за плечо, чтобы она не осела на пол. — Говори!

— Уб-убили... — заикаясь и глотая слезы, выдавила Молли. — Там кровь... везде кровь...

— Кого убили, Молли?! — я подскочила к ней, беря ее лицо в свои ладони и заставляя посмотреть мне в глаза. — Дыши. Кого?

— Девушку! Человеческую девчонку из свиты дипломатов! — всхлипнула она, и ее затрясло с удвоенной силой. — Ту молоденькую.. И не только ее. Три охранника! Наши, атланты! Три элитных боевых мага из ночного патруля!

У меня внутри всё заледенело. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной, болезненной скоростью.

— Где? — голос Теодора прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.

— В западном крыле... Прямо в коридоре перед гостевыми покоями посла! — выдохнула Молли. — Стража нашла их десять минут назад. Охранникам перерезали горло, а девчонка... она...

Мы с парнями переглянулись. В глазах обоих полыхало жуткое, кристально ясное понимание.

Убийца из катакомб не покинул Академию. Потерпев неудачу с нами, он не стал прятаться. Он пошел на крайние, беспрецедентные меры. Убить человеческую служанку и трех элитных атлантов прямо в коридорах Академии, в самом сердце дипломатической миссии... Это был не просто акт агрессии.

Это был безоговорочный, кровавый манифест. Точка невозврата пройдена. Война, которую мы так отчаянно пытались предотвратить, только что началась прямо у нас под носом.

Глава 25. Сирена над Атлантидой

Вой сирены больше не был просто тревожным сигналом — он превратился в физически осязаемую боль, вгрызающуюся в череп. Звук, низкий, вибрирующий и непрерывный, эхом отскакивал от древних каменных сводов Академии, заглушая биение сердец и крики паники.

Это был не внутренний красный код. Это был Абсолютный Набат.

Сигнал, который не звучал в стенах Академии со времен Последней Великой Войны. Сигнал, означающий, что защитный магический купол над нашим любимым, сверкающим городом подвергся прямому, массированному нападению. Атлантида, неприступная твердыня магии, оказалась под огнем.

— Быстрее! — рев Кассиана прорезался сквозь оглушающий вой.

Его пальцы намертво впились в мое запястье, едва не оставляя синяки, пока он тащил меня за собой сквозь хаос коридоров. Густая, пульсирующая Тьма вилась вокруг нас, словно живой щит, расшвыривая с пути сбитых с толку, мечущихся в панике младшекурсников и сметая любые препятствия. С другой стороны, плечом к плечу со мной, бежал Теодор. Его золотистый Свет полыхал с такой слепящей, агрессивной яркостью, что от него исходил реальный, обжигающий жар, не подпуская никого ближе чем на метр.

Мы бежали. Бежали так, словно от скорости наших шагов зависели наши жизни. И, возможно, так оно и было.

Коридоры Академии, обычно чинные и величественные, превратились в бурлящую реку из мантий, растерянных лиц и вспышек стихийной магии. Адепты сбивались в стаи, кто-то плакал, кто-то на ходу формировал защитные заклинания. Преподаватели, с посеревшими от напряжения лицами, пытались направлять этот неконтролируемый поток.

— В Главный Зал! Всем немедленно спуститься в Главный Зал! — надрывался где-то впереди усиленный магией голос магистра Вейна.