Мы свернули за угол, едва не снеся статую основателя, и вылетели на широкую мраморную лестницу.

Внизу, за высокими, распахнутыми настежь двустворчатыми дверями, зиял Главный Зал. Тот самый зал, где еще недавно, казалось бы, в прошлой, беззаботной жизни, мы кружились в вальсе на Осеннем Балу. Тот самый зал, где под сводами, украшенными иллюзиями звездного неба, звучал смех, звенели хрустальные бокалы, и где мы не знали настоящего горя.

Сейчас иллюзия неба исчезла, уступив место тяжелым, багровым пульсациям боевых щитов Академии. Вместо столов с закусками и музыкантов, пространство заполнялось сотнями испуганных, вооруженных магией студентов. Зал, созданный для праздников, в одночасье превратился в последний рубеж обороны.

— Держись рядом, — процедил Теодор, когда мы оказались внутри этой бурлящей толпы. Он властно обхватил меня за талию, прижимая к себе, а Кассиан мгновенно сомкнул ряды с другой стороны, превращая нас троих в монолитную, смертоносную боевую единицу.

Воздух в зале был спертым, пахнущим озоном, потом и ледяным, липким страхом. Никто не понимал, что именно происходит снаружи. Прорван ли купол? Высадились ли человеческие штурмовые отряды? Или это диверсия изнутри?

Внезапно вой сирены захлебнулся и стих.

Наступившая тишина оказалась страшнее любого шума. В этой мертвой, звенящей тишине мы услышали, как где-то очень далеко, за пределами толстых каменных стен Академии, раздался первый, сокрушительный взрыв, от которого содрогнулась сама земля Атлантиды. Война не просто началась. Она пришла в наш дом.

Гул от первого взрыва еще вибрировал в каменных плитах под нашими ногами, когда Главный Зал превратился в растревоженный улей. Паника продлилась всего мгновение — дисциплина взяла верх. На возвышение, где обычно располагался преподавательский стол, взлетел ректор в сопровождении командиров городской стражи в полной боевой броне.

— Слушать мою команду! — магически усиленный голос ректора ударил по ушам, мгновенно подавляя гвалт. — Купол атакован извне и изнутри! Человеческая армия начала штурм, а их диверсанты уже в городе. Академия переходит на осадное положение!

Пространство зала наполнилось сухим, трескучим гулом сотен активированных заклинаний. Преподаватели безжалостно, резкими командами начали рассекать толпу студентов на сектора. Младшим и средним курсам приказали оставаться внутри, экстренно разбивая их на группы. Прямо на месте, среди багровых отсветов тревожных сирен, их начали обучать тому, как держать круговую оборону, как смыкать щиты при массированном обстреле и как оказывать первую магическую помощь при ранениях. Воздух пропитался запахом жженой магии и пронзительного, тошнотворного страха.

А затем прозвучал приказ, который расколол мой мир надвое.

— Выпускные курсы боевого факультета! — рявкнул седой командир городской стражи, выступая вперед. — Ваша сила нужна на передовой. Вы немедленно выдвигаетесь к Южным Вратам, чтобы усилить регулярную армию Атлантиды. Наследник Деламар!

Кассиан, чья рука всё это время собственнически и надежно покоилась на моей талии, напрягся. Его Тьма, до этого защищавшая нас с Теодором, взвилась колючим, предвкушающим шлейфом.

— Вы возглавите ударный авангард, — отчеканил командир, глядя прямо на Кассиана. — Брукс, факультет Света остается здесь! Ваша магия нужна для подпитки внутреннего купола Академии.

— Есть, — ровным, ледяным тоном ответил Деламар.

Он начал отстраняться, его пальцы медленно скользнули по моей талии, разрывая контакт. Но я не дала ему уйти. Паника, слепая и абсолютная, накрыла меня с головой. Я вцепилась в лацканы его черной мантии мертвой хваткой, сжимая плотную ткань так, что побелели костяшки.

— Нет! — мой голос сорвался на отчаянный крик, потонувший в грохоте собирающихся войск. — Кассиан, нет! Ты никуда не пойдешь! Я не пущу тебя!

Слезы, горячие и злые, хлынули из глаз, ослепляя. Я прекрасно знала, что такое ударный авангард. Это мясорубка. Это первая линия огня, куда бросали самых сильных, чтобы они приняли на себя самый страшный, смертоносный удар человеческой артиллерии и блокираторов магии.

— Эли, послушай меня... — Кассиан накрыл мои трясущиеся руки своими холодными ладонями. Его черные глаза смотрели на меня с такой невыносимой, жгучей нежностью, которой я никогда раньше в них не видела. На дне этой бездны билась настоящая, неподдельная боль от расставания, усиленная нашей связью.

— Я сказала, не пущу! — я кричала, захлебываясь слезами, пытаясь удержать его, притянуть обратно, спрятать за своей спиной. Моя собственная магия истерично запульсировала, пытаясь сковать его, приказать ему остаться, как тогда, в катакомбах.

Но он был готов к этому. Его Тьма мягко, но непреклонно подавила мой импульс.

— Я вернусь. Слышишь? За мной должок — я обещал положить этот мир к твоим ногам, — хрипло выдохнул он.

Кассиан резко притянул меня к себе. Его губы обрушились на мои в жестком, отчаянном, жадном поцелуе. В нем был вкус пепла, надвигающейся войны и обещания, которое он мог не сдержать. Поцелуй длился всего секунду, но в нем сгорел весь кислород в моих легких.

А затем он просто отстранился. Вырвал свои мантии из моих ослабевших пальцев, развернулся и, не оглядываясь, шагнул в море черных форм боевых магов. Тьма сомкнулась за его спиной, поглотив его силуэт. Он просто растворился в толпе, уходящей на верную смерть.

— Кассиан!!! — истошно, надрывно закричала я, бросаясь следом.

Но меня перехватили. Сильные, горячие руки Теодора сомкнулись на моей талии, отрывая от пола и прижимая к широкой груди. Свет Брукса вспыхнул вокруг нас, блокируя мне путь.

— Пусти! Тео, отпусти меня! — я билась в его руках как обезумевшая, нанося беспорядочные удары по его рукам, пытаясь вырваться. Мои слезы градом катились по щекам, заливая форму. — Его же там убьют! Они разорвут его на куски, Тео! Он не выживет там один!

— Эли, тише... тише, родная, я держу тебя, — голос Брукса дрожал, он прижимал меня к себе так крепко, что мне стало тяжело дышать. Его собственное лицо исказила гримаса боли — он чувствовал мою истерику через связь, и он сам только что проводил на смерть того, кого ненавидел, но с кем теперь делил одну душу на троих. — Он выживет. Это же Деламар. Он выживет...

Но я его уже не слышала. Я продолжала кричать и биться в его железной хватке, пока стены Главного Зала сотрясались от новых, всё более мощных ударов по куполу Атлантиды, а моя истинная связь, растянутая до предела, кровоточила от расстояния, разделяющего нас.

Истерика выжигала меня изнутри, пока от нее не остался лишь холодный, звенящий пепел. В какой-то момент я просто замерла, тяжело дыша и вслушиваясь в бешеный стук сердца Теодора под своей щекой.

Слезы высохли, оставив после себя лишь саднящую пустоту и кристально ясное, пугающее осознание: если я позволю панике сожрать себя, я подведу Кассиана. Если я сломаюсь сейчас, то всё, ради чего он пошел в эту мясорубку, окажется напрасным.

Я сделала глубокий, судорожный вдох и медленно отстранилась от Брукса. Тыльной стороной ладони я яростно стерла влагу с лица, размазывая слезы вперемешку с пылью.

— Эли? — с тревогой позвал Теодор, не убирая рук с моей талии.

Я подняла на него взгляд. В моей груди, там, где еще секунду назад бился первобытный ужас, начала зарождаться ледяная, смертоносная ярость. Моя магия, подчиняясь этой новой эмоции, вспыхнула на кончиках пальцев обжигающими искрами.

— Я убью их, — прошептала я, глядя прямо в его потемневшие золотистые глаза. Мой голос звучал глухо, но в нем звенела сталь. — Клянусь Светом и Тьмой, Тео. Я убью каждого ублюдка, который посмеет ворваться в эти двери. Ни один из них не уйдет отсюда живым.

Брукс замер на долю секунды, а затем его лицо озарилось хищной, абсолютно не свойственной Светлому магу усмешкой. Он кивнул, и его магия срезонировала с моей, создавая вокруг нас плотный, гудящий щит.

— Мы убьем их вместе.

Взяв себя в руки и загнав кровоточащую тревогу за Деламара в самый дальний угол сознания, я наконец-то заставила себя вслушаться в команды, которые разносились над Залом. Ректор Академии, чья аура сейчас подавляла любого в радиусе сотни метров, продолжал экстренное формирование внутренних линий обороны. Пространство разбивали на сектора, назначая старших.