Я молча отвернулась от зеркала, игнорируя ледяную жестокость его последних слов. Спорить с Деламаром сейчас было абсолютно бессмысленно. Я решительно распахнула тяжелую дубовую дверь, собираясь оставить эту безумную ночь позади и шагнуть в суровую реальность военного положения.

Но сделать мы успели всего один шаг.

Прямо за порогом, нервно меряя шагами узкий коридор оцепленного гостевого крыла, нас поджидал Эрик. Услышав щелчок замка, человек резко обернулся. Его обычно аккуратно уложенные волосы были растрепаны, а под глазами залегли темные тени от бессонницы. Но стоило ему увидеть Кассиана, небрежно выходящего из моей спальни вслед за мной с этой фирменной, хищной и самодовольной ухмылкой на губах, как лицо ученого исказила гримаса абсолютного бешенства.

— Какого черта здесь происходит?! — рявкнул Эрик, совершенно забыв о том, что находится на вражеской территории без капли магического дара.

Он угрожающе шагнул вперед, буквально напирая на возвышающегося над ним Деламара. Человек тяжело дышал, его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.

— Что этот ублюдок делал в твоей комнате всю ночь, Элиана?! — его голос сорвался на агрессивный, собственнический рык, эхом отразившийся от каменных сводов. — Я требовал, чтобы ты переселилась сюда ради безопасности, а не для того, чтобы ты развлекалась с местными аристократами прямо за моей стеной!

Густая, смертоносная Тьма мгновенно заструилась по полу от ботинок Кассиана. Он даже не попятился, он лишь презрительно, сверху вниз посмотрел на бушующего человека, словно на надоедливое насекомое, которое собирался раздавить одним движением брови.

— Следи за тоном, смертный, — обманчиво мягко, с убийственным холодом протянул Деламар, и воздух вокруг нас мгновенно заледенел, пропитываясь запахом озона. — Иначе твоя жалкая жизнь оборвется гораздо раньше, чем ваши корабли откроют огонь по куполу.

Но я почти не слышала смертельной угрозы Кассиана. Я во все глаза смотрела на Эрика, чувствуя, как по позвоночнику медленно ползет липкий холод. В его глазах не было естественного страха перед сильнейшим боевым магом Академии. То, как он смотрел на Кассиана, и то, как его взгляд с невыносимой обидой скользнул по моей шее, где всё еще алели свежие следы чужих поцелуев...

Это была чистая, слепая и всепоглощающая ревность.

Какую игру на самом деле вел этот «слабый человек» с суши, и кем он был на самом деле, если осмелился открыто бросить вызов самому сильному студенту академии из-за меня?

Глава 20. Деламар в гневе

Воздух в коридоре искрил от напряжения, грозя вот-вот взорваться. Я переводила ошарашенный взгляд с разъяренного, тяжело дышащего Эрика на абсолютно невозмутимого Кассиана и просто отказывалась верить в происходящее.

— Какого черта ты так себя ведешь, Эрик? — возмущенно выдохнула я, скрестив руки на груди. — Ты мне не отец, не куратор и уж тем более не муж, чтобы устраивать подобные сцены и указывать, кто может выходить из моей комнаты!

Кассиан вдруг издал тихий, бархатный смешок. Вся эта ситуация его откровенно забавляла. Он лениво привалился плечом к каменной стене и с издевательской снисходительностью посмотрел на человека.

— О, не будь к нему так строга, Эли. Я его прекрасно понимаю, — протянул Деламар с той самой фирменной, ленивой ухмылкой, от которой у большинства адептов Академии начинали дрожать колени. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. — Ты действительно настолько хороша, что ради тебя смертному вполне логично потерять и разум, и жалкие остатки инстинкта самосохранения.

Я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает жар, и изо всей силы пихнула Кассиана локтем под ребра.

Он даже не поморщился. Вместо этого коридор огласил его глубокий, искренний смех, эхом отразившийся от высоких сводов. Этот звук еще больше взбесил Эрика, чье лицо пошло красными пятнами.

— Мы обсудим твои нелепые претензии позже, — бросила я человеку ледяным тоном, обрывая готовую сорваться с его губ новую тираду. — Если нам вообще будет о чем разговаривать.

Я мертвой хваткой вцепилась в рукав Деламара и потащила его за собой дальше по коридору, подальше от гостевого сектора, пока кто-нибудь из них двоих не перешел от слов к фатальным действиям. Кассиан безропотно позволил увести себя, но стоило нам завернуть за угол, в слепую зону кордона охраны, как вся его веселость испарилась, словно ее никогда и не было.

Пространство вокруг нас мгновенно потемнело. Одним резким, властным движением Кассиан перехватил мою руку, развернул меня и жестко припер спиной к холодной каменной стене. Его руки с обеих сторон от моей головы отрезали любые пути к отступлению, а Тьма плотным, удушливым кольцом отсекла нас от остального мира.

— А теперь отвечай, — прорычал он, нависая надо мной. От его прежней расслабленности не осталось и следа. Глаза Деламара потемнели до состояния бездонных провалов, в которых клубилась яростная, собственническая буря. — Что именно тебя связывает с этим жалким куском мяса?

— О чем ты говоришь? — я упрямо вздернула подбородок, отказываясь пасовать перед его давлением.

— Не играй со мной, Элиана, — его голос понизился до угрожающего, вибрирующего шепота, пробирающего до костей. — Я видел его взгляд. Смертные не смотрят так на боевых магов, которых знают пару дней. Он смотрел на тебя так, словно ты принадлежишь ему. Какого дьявола этот человек решил, что имеет на тебя хоть какие-то права?!

Глядя на его перекошенное от ревности и гнева лицо, я вдруг почувствовала, как внутри закипает моя собственная, долго сдерживаемая злость. Идеальный, недосягаемый аристократ, который еще вчера утром позволил объявить о своей помолвке, теперь смеет прижимать меня к стене и требовать отчета?

Я холодно, ядовито усмехнулась, глядя прямо в его бушующие глаза.

— И кто же из нас теперь ревнует, а, Деламар? — процедила я, с вызовом выдерживая его уничтожающий взгляд. — Или ты хочешь сказать, что твоя официальная помолвка с идеальной Серафиной — это «совсем другое»? Тебе можно связывать себя брачными клятвами с кем угодно ради политики Совета, а я должна отчитываться за истерику какого-то чужака?

Мои слова не просто попали в цель — они стали той самой искрой, от которой детонирует магический снаряд.

Лицо Кассиана исказилось, теряя все остатки аристократической выдержки. В ту же секунду его длинные, холодные пальцы молниеносно сомкнулись на моем горле. Он не душил меня, но хватка была жесткой, безапелляционной, намертво фиксирующей меня у стены и демонстрирующей его абсолютную, пугающую власть.

— Ты только моя, — прорычал он мне прямо в лицо, и его голос сейчас больше походил на низкое рычание дикого зверя. — И никакой ничтожный смертный не имеет на тебя ни малейших прав! Заруби это себе на носу, Элиана. Если этот кусок мяса посмеет хотя бы пальцем к тебе прикоснуться, от него не останется даже мокрого места. И клянусь Бездной, я не шучу! Я сотру его в порошок быстрее, чем он успеет моргнуть!

Его первобытный, собственнический напор взбесил меня окончательно. Осторожность испарилась, уступив место чистой, слепой ярости.

— А Теодору, значит, можно?! — во всю мочь заорала я, не пытаясь вырваться, но до боли впиваясь ногтями в его запястье. — Если Тео касался меня, если он спал со мной, то это нормально?! Это тебя устраивает?! А Эрику, значит, нельзя?!

Время в коридоре замерло. Воздух мгновенно заледенел, пропитавшись удушливым запахом озона и надвигающейся смерти.

Я поняла, что совершила фатальную ошибку, в ту самую секунду, как эти слова сорвались с моих губ. Тьма вокруг нас не просто сгустилась — она взвилась черным, ревущим торнадо, грозя выбить каменную кладку из стен. Кассиан застыл, словно налетел на невидимую стену. Его глаза расширились, а затем мгновенно затопились абсолютно непроглядным, смертоносным мраком.

Он всё понял.

До него дошло, что несмотря на их общую истинную связь, вчера днем Теодор Брукс успел первым. Осознание того, что он не был тем, кто забрал меня первым, ударило по непомерному самолюбию Наследника Бездны хуже любого проклятия.